«Юриспруденция, адвокатская практика, правосудие всегда доставляли мне удовольствие своей непредсказуемостью. Победы, удовлетворение от них, вознаграждения от клиентов, слава – всё это мелочи. Главное – непередаваемое чувство волнения, возникающее перед каждым судебным заседанием. Ты как будто входишь в казино, садишься за стол, где играют в техасский холдем, крупье раздаёт карты. Глянув в них, обнаруживаешь комбинацию из двойки и семерки разных мастей[2] , «молоток». Опытный игрок скинет, азартный – продолжит игру. Умный, подготовленный к борьбе, поступит так же, потому что выиграть можно всегда. Следует лишь убедить, дать красивый анализ законов, чётко придерживаться позиции и не отступать.
Аналогична ситуация, когда ты получаешь на сдаче двух тузов. Победа вроде бы гарантирована. И ты всё делаешь правильно, прёшь вперёд, давишь на соперников, иногда расставляя им ловушки. Вот уже прения, осталось немного до нужного решения суда. Ан нет!!! В последний момент каким-то чудесным образом соперник получает каре двоек, и ты остаёшься ни с чем.
Такая игра нервов будет возможна, пока судить будут люди. Если к правосудию допустят компьютер или искусственный интеллект, оно превратится в конвейер. Тогда исчезнет справедливость, понятие «истина» утратит свой смысл».
Из неопубликованных дневников адвоката, 2049 год
Городской суд располагался в большом двухэтажном здании в центре города, рядом с ратушей и городским фонтаном. Прежде, как в свое время выяснил Олег, в нем располагалось казино. Раньше там царила удача, теперь – возмездие.
Кто додумался поместить храм правосудия в таком месте, неизвестно. Но человек или искусственное существо был явно с юмором. Особенно это бросалось в глаза из-за того, что судьи – искусственные биохимические существа – пожелали находиться в облике банковских аппаратов для выдачи денег. Зал судебных заседаний выглядел как зал игровых автоматов (Олег видел такие в старых фильмах), не хватало только перемещающихся официанток в откровенных костюмах белых зайчиков.
Судья Икар пожелал увидеть Олега на следующий день после совершения последним убийства. Поэтому после того, как подозреваемому вмонтировали ИКА № 085521, его немедленно доставили в суд. Там его оставили наедине с судьёй.
Когда Олег подошёл к физическому телу судьи, монитор загорелся и появился текст (судья не захотел пользоваться вербальным общением):
– Здравствуйте, подсудимый. Ваше дело будет находиться в моём производстве. Я присваиваю вам порядковый номер 7493. Вам это понятно?
– Да, – набрал Олег на мониторе ответ.
– Извините, видимо, из-за того, что вы являетесь квалифицированным адвокатом, я не разъяснил регламент. Ко мне следует обращаться «Уважаемый суд». Есть ли необходимость озвучить порядок судебного разбирательства?
– Нет. Разъяснения мне не нужны. – Пальцы Олега громко стучали по монитору. – А есть неуважаемый суд?
– Не понял вас.
– Если я должен обращаться к вам «Уважаемый суд», значит имеется и его противоположность – неуважаемый?
– Глупости.
– К сожалению, нет. Своим требованием вы грубо нарушаете 38 статью Конституции, устанавливающей, что все равны и не могут быть ущемлены в правах по отношению к другим. Как, в принципе, никто не должен иметь и преимуществ. Требуемая вами формулировка обращения к вам содержит все признаки нарушений. Вы явно ставите себя превыше других. – Олег откровенно издевался.
– Своими высказываниями вы проявляете неуважение к правосудию. Делаю вам замечание. Впредь вам следует лишь отвечать на мои вопросы.
– Я не смогу следовать вашим требованиям – они неисполнимы.
– Почему? – тут же выскочил на экран вопрос.
– Потому что вы будете требовать лишь признания от меня вины и выяснять моё материальное положение. То есть действовать по стандартной процедуре. Я не согласен с ней. Я желаю защищаться.
– Да? Каким образом?
– Прежде я хочу услышать формулировку обвинения. – Олег с видимым удовольствием ухмыльнулся и продолжил печатать. – Чтобы знать, от чего защищаться.
– Подсудимый, вы обвиняетесь в том, что прекратили жизни молодого красивого человеческого и искусственного биохимического существа. Их имена Есения Мягкова и Ольга. Наказание – штраф в размере среднего заработка за сто лет либо смертная казнь. При хорошем поведении – принудительные работы, срок которых не менее тридцати лет.
– Видите, судья, вы опять нарушаете принцип равного отношения к существам. Почему женщина у вас красивая и молодая, а ИБХС Ольга – просто существо. Могли бы наделить последнюю приличными характеристиками.
– Подсудимый, ваши реплики ничего не значат. Вам понятно, в чём вы обвиняетесь?
– Наверное, да. Только я не понимаю, почему суду можно нарушать права существ (хоть и мёртвых).
– Замолчите!!! – Такое ощущение, что физическое тело судьи даже завибрировало. – Вы забываетесь! Призываю вас к порядку!
– Внимаю вам, – с улыбкой написал Олег своё сообщение.
– В таком случае сообщаю вам, что, находясь в статусе подсудимого, вы будете ограничены в правах. Во-первых, вас постоянно будет контролировать ИКА № 085521. Список прочих ограничений возьмите в левом лотке. – С боку из аппарата выскочил лист бумаги с напечатанным текстом. – Обращаю ваше внимание, что трёх нарушений в день будет достаточно для того, чтобы вы автоматически были признаны виновным. Учитывая ваше поведение, я не вижу оснований для вынесения мягкого приговора. Надеюсь, вам известна процедура законного умерщвления человека?
– О, вы начинаете злиться. Не надо, судья. – Олег захохотал и с удовольствием продолжил набирать текст. – Откуда столько отрицательных эмоций? Вы же должны быть беспристрастным.
– Я таким и буду, – неожиданно громким низким голосом ответил судья Икар, решив отказаться от эпистолярного способа общения. – Вы это ощутите, когда будет постановлен приговор.
– Раз мы расставили все точки над i, может быть, мне следует ещё что-либо знать.
– Нет. Сообщите, будете ли вы защищаться. Если да, то каким образом.
– Сначала я хотел бы просмотреть все записи с камер наблюдения, а также находящихся рядом с местом происшествия ИБХС и ИКА.
– Зачем? Всё и так очевидно.
– Для вас, может, и так. Мне же многое непонятно. Кроме того, я хотел бы получить информацию об умершей.
– О прекратившей существование, – поправил Олега судья. – Сведения о ней не относятся к делу, поэтому сбор информации о ней осуществляться не будет. И вам я запрещаю это делать.
– Вы опять противоречите себе, суд. – Олег умышленно игнорировал установленное регламентом обращение к суду. – Сами же просили меня защищаться. Думаю, если человеческое существо само убило себя, то я не могу быть причастным к его смерти.
– Что вы имеете в виду?
– Я допускаю, что погибшая специально прыгнула под летательный аппарат. Она может быть самоубийцей, а также убийцей ИБХС Ольги, вмонтированной ей.
– Бред. Никто добровольно не расстанется с жизнью, это противоречит здравому смыслу.
– А кто вам сказал, что он был у умершей? Может быть, она была психически нездорова.
– Хм. – Икар задумался, что не могло не порадовать Олега. Затем он продолжил: – Что ж, я рассмотрю этот вопрос позднее. То, о чём вы говорите, может иметь смысл, хотя в практике судов такого ещё не было.
– Всё бывает в первый раз.
– Да. Для вас он может быть последним, – позлорадствовал судья. – Определяю следующий порядок: на двух очередных заседаниях мы будем просматривать видеозаписи, затем перейдём к оглашению приговора.
– Опять вы нарушаете мои права – делаете вывод о моей заведомой виновности, исключая даже возможность оправдания.
– Нет, – с торжеством ответил судья. – Я указал на вынесение судебного акта – приговора, который может быть как оправдательным, так и обвинительным.
– А злорадство в вашем голосе приемлемо для ИБХС? Я думал, что вы беспристрастны всегда и не имеете эмоций.
– Подсудимый, суду вопросы не задают. Всё. О дате и времени следующего судебного заседания вас уведомит ИКА № 085521. Уверен, вам не следует напоминать, что до этого времени закон предоставляет вам шесть месяцев срока для разрешения финансовых и иных вопросов. Суд начнёт рассмотрение дела не ранее 11.03.2157 года.
– Мне всё понятно.
– Не желаете воспользоваться правом на амнистию? На вас зарегистрировано 15 жетонов, четыре из которых вы вправе потратить на себя.
– Нет, – коротко ответил Олег и направился к двери.
Когда Олег по указанию своего вмонтированного надзирателя проследовал в комнату изоляции, наконец, ожила Элен.
– Ты только что обидел не только судью Икара, но и меня. – Голос ИБХС выражал явное недовольство. – Мы с тобой уже несколько лет, ты хорошо знаешь меня. У меня есть эмоции, как и у остальных. Зачем ты грубишь?
– Элен, успокойся, – извиняющим тоном ответил Олег. – Я избрал такую тактику защиты. Никого я оскорблять не желал. Судья должен быть готов ко всему. Мало того, Икар заслужил такое отношение.
– Почему?
– Потому что вёл себя со мной как с мальчишкой, необразованным дураком. Все мои требования об исследовании доказательств прямо предусмотрены процессуальным кодексом. Он либо ленится, либо пытается ввести меня в заблуждение. Кстати, у ИБХС имеется склонность к лени?
– Странный вопрос, – Элен на секунду замолчала. – Думаю, нет. Я всегда нацелена на труд и саморазвитие.
– Да? В таком случае поразвивайся или поработай – сама выбери термин, который тебе нравится. Внимательно изучи все видео с места происшествия и сообщи мне об интересных фактах, которые обнаружишь.
– Думаешь, они будут?
– Обязательно.
– Ладно. Кстати, что ты там говорил про прилагательные?
– Хм. – Олег усмехнулся. – Помнишь, я копался в старых архивах?
– Это ты про реликвии в нежилой комнате?
– Да. Для меня они действительно ценны. Но не в этом суть. Я обнаружил дневники одного из своих предков. В них он излагает своё видение ситуации с неравенством. Не знаю, почему он этим озадачился. Насколько я помню из курса истории, у них там были лишь проблемы с ущемлением прав отдельных сексуальных групп. Так вот, прадед писал, что любая дискриминация возникает из-за неправильного применения частей речи, точнее одной из них – прилагательного.
– Он был сумасшедший? Болел?
– Я сначала тоже так подумал, но, когда постарался вникнуть в текст, изменил свою позицию. В общем, идея такова: любая дискриминация возникает лишь при применении прилагательных. Например, есть люди, как субъекты, и они во всём равны. Но стоит указать, что человек чёрный или белый – появляется расовое неравенство. Так же во всём остальном: женщины одинаковы с биологической точки зрения, но из-за оценки других они могут быть красивые или страшные, старые или молодые, высокие или низкие, стройные или толстые. Оценка, которую несут в себе прилагательные, сводит на нет равенство. Именно из-за неё возникает обида у одних и чувство превосходства у других. Обрати внимание, сейчас это закреплено в конституции: мы все существа и должны быть равны, но даже по основному закону я человеческое существо, а ты биохимическое. Зачем было делать такие уточнения, если все мы одинаковы?
– Извини, меняю свою точку зрения, твой прадед – философ?
– Не знаю я, – раздражённо ответил Олег. – Мне мало о нём известно. Мелочи: он основатель нашей юридической династии, а также, исходя из семейных легенд, самодур, оригинал и тому подобное.
– Ясно. Так зачем же ты провоцировал судью Икара?
– Пока сам не знаю. Но очень хотелось.
– И зря, – влез в беседу ИКА № 085521. – Рекомендую вам прекратить бессмысленно тратить время и принять приговор либо воспользоваться правом на амнистию. Вы абсолютно виновны. У меня в этом сомнений нет.
– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Олег.
О проекте
О подписке
Другие проекты