Цитаты из книг автора «Владимир Серкин»

– Другая зона общения, непривычно, страшно, хотя непонятно чего. – Так большинство моих взрослых знакомых такие же. – Ну… как дети. 02.01.2000

ценное? – Полбеды, если так. Может еще и нагадить. Твой Берег Сокровищ должен быть полностью недоступен другим. 28.06 Выйдя из-за скалы, мы встретились взглядом с медведем, стоящим на большом валуне посреди потока. Наверное, шум потока и помешал ему услышать нас. Судя по всему, мишка ждал горбушу и явно скучал. Я не слишком тревожился рядом с Шаманом, но когда медведь шагнул по воде навстречу, потянул с плеча ружье. Справа высоко закричала вылезшая из скал огромная, величиной с лошадь, злобная крыса. Она решила, что мы вместе с медведем угрожаем ее детенышам. Крик был столь яростен, агрессивен и безнадежен, что я почувствовал оцепенение. Скосив глаза, я увидел эту обезумевшую от страха и ярости тварь в полуметре от себя, на том месте, где только что был Шаман. Монстриха игнорировала меня, и все ее внимание было направлено на улепетывающего медведя. Я глядел на крысу, не в силах оторвать глаз, когда крик прекратился и на месте крысы возник Шаман. Не крыса превратилась в Шамана, а просто он оказался вместо нее. Почувствовав, что по коже стекает струйка слюны, я, с усилием двинув челюстью, закрыл рот. – Что это было? – Я побеспокоился о тебе и медведе и прогнал его. – Ты чуть-чуть не прогнал и меня. – Это вряд ли. Крик был направлен в переносицу мишки. – Как ты превращаешься? – Никак не превращаюсь. – Но я явственно видел ужасающую крысу. – Ты испугался от неожиданности, и твое восприятие сформировало образ твари, которая могла бы так орать. – Да уж, крик нечеловеческий. Где ты этому научился? – В одном кружке в Подмосковье. – Москвичи могут такие штуки? – Вряд ли это был москвич. Этот человек – мой ровесник или чуть младше. Он говорил, что учился этому у бушменов в Австралии. – А ты чему его научил? – Ничему. Он учил за деньги. – Часто пользуешься этим? – Второй раз. – А что была за ситуация в первый раз? – В конце семидесятых в Липецке. Там есть такое место, кажется, Каменный Лог или Карьер. На нас со знакомой набрела какая-то банда. – Ты справился с ситуацией? – Не идеально. Террористы сбежали, но и она с тех пор избегала меня. – Удивительно. С чего бы? (Смеемся.) Никогда не подозревал о таких умениях. Это секретное знание с Берега Сокровищ? – Нет. – Ты можешь меня научить? – Если ты сможешь спрашивать. – А как я смог бы спрашивать? – Мы много общаемся, и ты постепенно обучаешься кое-каким практикам.

Полбеды, если так. Может еще и нагадить. Твой

быть полностью недоступен другим.

Ты когда-нибудь делал выбор: «Бросить или сделать волевое усилие?» – Нет, но я понимал необходимость продолжения. – Необходимость – не выбор. Даже не совсем волевое усилие. Выбор делается без необходимости. Ты делал такой выбор? – Трудно сказать. – Выбор без необходимости сделать волевое усилие и есть аэродром подскока в твоих де

Ты просил рассказывать тебе практики долголетия. Вот одна из них: обувайся стоя. – Но мне удобнее сидя. – Сейчас ты изредка садишься на табуретку, чтобы зашнуровать ботинки, через год у тебя будет специальная табуретка для этого, через два – еще и скамеечка рядом с табуреткой, чтобы меньше наклоняться. К семидесяти ты вообще не сможешь обуваться самостоятельно.

Понятно. То, что ты говорил про творчество, дает правильную эмоциональную активность. – Да. Но я говорил не только про творчество. Творчество помогает понять идею самого себя.

Ты не чувствуешь, как я. И я не живу здесь постоянно. Нужны новые впечатления, чтобы заставить организм правильно работать.

Начни с того, что в твоей жизни должно быть творчество

практике я приступил сразу же. За едой и при сборе рюкзака действовал размеренно и точно, но не медленно. Понравилось. Появилось ощущение твердости и надежности. Так же попытался протаптывать след. Получалось хуже, потому что невозможно предвидеть ямку под снегом или ветви стланика; никогда не знаешь – удержишься на снежном насте или неожиданно провалишься по пояс. Это сбивает дыхание, делает ритмичную ходьбу невозможной. В