Цитаты из книг автора «Владимир Серкин»

Как? Какие? – Например, человек, живущий рутинной жизнью, перестает чувствовать себя живым. Секс дает ему ощущение жизни. Естественно, что он зависим от этого. – А как иначе почувствовать себя живым? – Дух, любовь, ненависть, творчество, вера, цель… Все, что поднимает человека над рутиной, освобождает от псевдозависимостей.

Если бы высшие силы не стремились себя проявить с древних времен, сегодня не было бы развитой духовной жизни. – А в чем видишь ограниченность учений? – В гордыне. – Как это? – Когда учение объявляет только себя абсолютно истинным, а все другие – ложными, оно впадает в гордыню. – Но во многих развитых конфессиях есть высокообразованные и высокодуховные люди. Они мыслят и чувствуют неинтегрально? – На высоких ступенях в любой религии человек начинает быть целостным и понимать ограниченность частного. – Почему же они об этом не заявляют? – Кого не слышат, кого не хотят слышать, кто считает, что не поймут, кто боится…

Но главных причин стало меньше. – Каких? – Неправильных чувств вины и долга. – От этого умирают? – Один мужчина в 35 лет полюбил одну женщину. А женился еще в 24. У них с женой уже было двое детей. – Что он сделал? – Был «правильного» комсомольского воспитания. Остался с семьей. – Успокоилось? – Нет. Знал, что жена ни в чем не виновата, но и знал, что из-за нее расстался с любимой. – Выдержал? – Умом да. А чувствами и телом – нет. Стал нервным, жены сторонился, болел. – А сейчас? – Умер. – Как было делать правильно? – Надо было встречаться с любимой. – Но жена, дети. Он вел себя по-мужски. – Он струсил. – В чем? – Не решился оценить любовь выше простого увлечения. Нужно было идти на сложности и с любимой, и с женой, и с детьми. И жить со всеми сложно, но по-человечески.

У тебя есть авторитетные для общества родственники, друзья? – Есть. – Наверное, не очень приятные люди? Навязывают иногда свои взгляды? – Да, своеобразные. – Почему терпишь? – Надеюсь, что в трудной ситуации они помогут, защитят. – Точно? – Не знаю. – Для свободы мышления ты должен перестать с ними соглашаться, когда тебе это не нравится. – Неуютно. Как крышу разобрать. – «Крыша» – хороший термин. Чтобы расти дальше, нужно иногда разбирать «крышу». – Сейчас есть в городе такие выражения: «крышу снесло», «лишиться крыши». – Язык – коллективный ум. Много найдется людей, конструктивно разбирающих свою «крышу»? – Очень мало. – Потому и единицы, что из ста даже таких только один думает о смыслах.

Так много людей, но не слышно о новых смыслах. – Большинству не нужны новые смыслы. Они даже будут враждебны к этому. – Как же они все-таки создаются? – Многих не устраивает их жизнь. Единицы настолько конструктивны, что могут начать новые практики. – Почему единицы? – В рассуждениях это здорово, а в конкретной жизни страшно.

Тебе уже никто не поможет со смыслом. – Почему? – Ты взрослый, самостоятельный мужчина. Можно сказать, что стоишь на последней ступеньке тех смыслов, которые дает общество. Можешь на ней и стоять. Но если решишь идти дальше – выше, сам должен придумать смысл. – Если это удастся, другие смогут пользоваться новым смыслом. – Да, если твоя практика будет доступна другим. Так общество расширяет свой мир смыслов.

Думаешь, в этом они лучше меня? – В одном лучше, в другом хуже. Так же и их жизнь.

Не всякое знание доступно к размышлению. – В каком смысле? – Если веками запрещается о чем-то размышлять, потом это просто становится неосознаваемым правилом мышления. – Как может быть правило мышления? Мыслить можно о чем угодно. – Это кажется. Фигуры речи, языка, поведения с детства усваиваются как ходы мысли. И редко кто может вырваться из такого туннеля. – Ты знаешь другие заповеди? – Не могу утверждать. Просто со стороны вижу то, что веками невыгодно никакому государству. – Что это? – Я думаю, могла быть такая заповедь: «Не бойся». – «Не верь, не бойся, не проси»[46]? – Только «не бойся». – Человек не выжил бы эволюционно. – Не в смысле безрассудности, а что-то предпринимать.

Ты не готов. Садись подальше и начни с изучения тлеющих угольков. Постепенно привыкай.

Можно сказать, что лечил глаза. Лучше мозг. – Как это? – Глаза – часть мозга. Душа как пламя. Когда мозг настраивается на огонь, он настраивается правильно. – Но огонь может быть опасен. – Я говорю о костре, свече или другом дружелюбном огне. – Когда ты зажигаешь ладонью костер, это используешь? – С большой натяжкой – ладонь как линза для внутреннего пламени. – Почему я видел не взгляд, а отражение неба? – Я же не смотрел. Внутренний огонь общался с костром через глаза. – Как этому научиться? – Почти у всех людей в жизни бывают такие моменты. Вспомни их и воспроизведи. Только начинай практиковать в памяти, без огня. – Почему? – Это может быть опасно без овладения контролем. Влезешь носом в свечу. – Чего нужно добиваться сначала? – Начинал эту практику так давно, что помню смутно. Сначала добейся неподвижности пламени. – Что это? – Вспомни, как горит свеча в безветренную ночь. Ее пламя так же неподвижно, как и камень. Но протяни руку – обожжешься. – Это обязательно? – Без этого не будет контроля. – Но лепестки пламени в костре не неподвижны. – В своем времени они неподвижны, как горы или льды. Ты дальше от огня, чем я думал. Пламя живет не лепестками, а башнями. Для начала просто рассмотри внимательно пламя.