Этот сборник состоит из трех повестей о жизни и работе полярников в Антарктиде. Благодаря ему я узнала много нового о самом материке, потому что читала параллельно статьи, смотрела фотки, чтобы прояснить для себя некоторые моменты. Мне это всё почему-то ужасно интересно. Как путешествие. Конечно, впечатлений масса. Я хоть и женщина, а махровой завистью завидую людям, которые такую красоту видят своими собственными глазами, занимаются серьёзной и важной для всего человечества работой и бывают в таких местах, где вообще мало кому повезло побывать из всех жителей нашего многонаселённого земного шара.
В первой повести "Семьдесят два градуса ниже нуля" описаний природы было немного. Это скорее описания природных явлений, которые для походников усложняют задачу, а умиление вызывали они разве только у меня. И поэтому я начала смотреть картинки, чтобы визуализировать для себя происходящее. Мне такую низкую температуру не довелось испытать на себе. Только до -52 опускался термометр в моей жизни. Но я помню, как это ощущается телом. А тут... Конечно, мне было очень интересно читать, какой такой случай привёл каждого из этих людей в Антарктиду. Это действительно шанс, который раз в жизни выпадает, да и то редким единицам. Разве можно отказаться? И дело даже не в деньгах, как бы они не были велики. А побывать там, в этом белом безмолвии, на краю мира, увидеть своими глазами то, что мало кому доводилось... Да, это завидная удача.
Что же до самого похода, это очень по-русски - затеять немыслимо безумное предприятие, уповая на надежду, удачу и раздолбанную технику. Очень по нашему. Наверно, мои рассуждения будут дилетантскими. Но в таких радикальных природных условиях техника, от которой зависят жизни людей, должна находиться в идеальном состоянии, сплав металлов иметь запас прочности для существенно более низких температур, а не ломаться, как сухое печенье на каждом шагу. Это замечание, кстати, касается всех трёх повестей. Промежуточные станции должны иметь запасы всего необходимого для аварийных ситуаций - топливо, еду, запчасти... Да и в принципе жизни людей должны стоять на первом месте и даже угроза закрытия станции на один сезон не может быть достаточным поводом подвергнуть опасности жизни десятка людей. Надо искать другой выход. Но это я так рассуждаю в наше время. А в первые послевоенные десятилетия, очевидно, приоритеты были другие. Да и люди были другие, что там говорить. Настоящие мужчины, орлы. Они на голом энтузиазме войну выиграли, а уж Антарктиду побеждать - кто нас тут остановит? С самого начала я была уверена, что все закончится хорошо. Потом стала подозревать, что кто-то все же погибнет в одной из таких передряг. Потом поняла, что они не дойдут... А когда ты уже про жизнь каждого из них знаешь - люди становятся ближе. Переживала очень, что такие хорошие парни погибнут. Читаешь в напряженном предчувствии беды, а не оторваться.
Во второй повести "В ловушке" всё было тоже напряжённо, но я уже чуть больше знала об этих загадочных людях - полярниках. Поэтому верила в успех, в их смекалку, технические навыки и безграничную способность выжимать из своего организма какие-то немыслимые запасы энергии и сил для преодоления препятствий на грани жизни и смерти.
К третьей повести "Трудно отпускает Антарктида" первоначальная восторженность меня отпустила и я начала задумываться и об очевидных минусах такой работы. Например, коллектив, который ты не выбираешь, но с которым бок о бок приходится проводить не только рабочее время, но и часы досуга. Для человека, который непросто сходится с людьми, это может стать большой проблемой. Я вот имею возможность закончив рабочий день уйти в приятный мне мир и выдохнуть от вынужденного общения. А они - нет. И это существенная проблема.
Четыреста пятьдесят дней подряд, изо дня в день мы видели один и те же лица, льды и горы. Я терпеть не могу Пухова, но встречался с ним по двадцать раз в сутки. Когда я хотел одиночества и тишины, Горемыкин начинал греметь кастрюлями, а Дугин заводил в кают-компании свою любимую, тысячу раз слышанную пластинку.
Третья повесть строится по типу дневников. По очереди каждый из её героев (среди них есть уже известные нам по предыдущей истории личности, поэтому воспринимается она, как продолжение) рассказывает нам о происходящих с их небольшим отрядом событиях. И вот эти дневники развенчивают для нас, читателей, иллюзию безоговорочной дружбы членов одной команды. Постепенно становится понятно, что они не только герои, готовые на самопожертвования. Они ещё и люди. Со своими характерами и взглядами на жизнь. И такое близкое соседство не даётся даром. И тоже всякое бывает - стычки, ссоры, неприязнь, обиды, колкости, несогласие с принятым руководством решением и прочие острые моменты.
Отдельная история - семейная жизнь полярников. Она протекает где-то там, в далёкой советской стране. Без них. Из неё прилетают лишь весточки-радиограммы. Там скучают семьи, грустят жёны, растут дети, стареют родители. И всё это становится таким важным и тёплым маячком в душе каждого мужчины. И трудно сказать, кого же в итоге они любят больше - своих родных или эту холодную белую землю. Женщин на станциях нет. Во всяком случае в Антарктиде Санина их нет.
Зимовала бы в Антарктиде женщина – на самолетах, тягачах, пешком со всех станций добрались бы, чтоб посмотреть на такое чудо природы.
Наверно по причине такой хронической удалённости от женского пола у полярников (не у всех, допустим, но тем не менее) вырабатывается такое трепетное отношение к женщине вообще. Ведь проводя месяц за месяцем в окружении исключительно мужском, они проникаются особым чувством. Посмотрите, как красиво сказано:
Женщина! Ведь это же прекрасно, Пухов! Разве вы не чувствуете себя другим человеком, когда в вашу жизнь входит женщина? Разве в эту священную минуту вы не осознаете себя сильнее, умнее, красивее? Разве у вас не появляется ощущения, что вам под силу великие дела и гениальные открытия? А какие замечательные порывы рождаются в вашей душе рядом с женщиной, какие слова приходят на ум, какие мелодии!
Ради чего в конечном итоге все эти жертвы, спросите вы. Да, наверно, все они идеалисты.
Смотри шире, Веня, смотри шире! Человечество не столь богато, чтобы швыряться четырнадцатью миллионами квадратных километров суши. Когда-нибудь на месте наших крохотных станций вырастут города, и наши потомки вспомнят о тех, кто обживал этот материк, кто был первым.
Остаюсь с ощущением, что моя собственная работа - бессмысленное, тупое и бесполезное прозябание ради пополнения кошелька. И продолжаю читать другие повести уже в другом сборнике, ибо... трудно отпускает Антарктида )