– Уважаемый, меня к вам послал поручик Башаров. Приказал купить винтовку с амуницией и патроны. Его благородие охотится, желает. Покажите ту винтовку Маузера.

Я уже в курсе был, что просто так прийти и купить оружие без разрешения нельзя, а получить его можно у градоначальника. Это не сложно, но времени, как вы понимаете, у меня на это нет. У офицеров такой проблемы не возникает – покупают, предъявляя офицерское удостоверение. Тут же я надеялся пролететь на шару, пользуясь тем, что станционный городок небольшой, и желание продать лежалый товар будет иметь место. Вообще я хотел короткоствол взять, тот же офицерский наган, но как вошёл, увидел такие знакомые очертания «Маузера 98» и понял – надо брать. Мой любимец, сколько я тунца из него на рыбалке набил. Да, и так рыбачат. Так-то я винтовку на катере хранил, но годы моей активной эксплуатации сказались, и я перевёз её в автодом, чтобы провести ремонт, а там пожар. Хорошо, все патроны на катере остались, не дошло до выстрелов в пожаре. Пожарные, конечно, обгорелые останки оружия нашли, но я отговорился, что подкинули. А как я её из США в Японию перевозил… Эх! А револьвер я себе ещё достану.

Капитан, не думаю, что ошибся в чине, чему-то хмыкнул и направился к выходу. Продавец же достал из подсобки винтовку, не ту, что на стене висела, видимо выставочный экземпляр. Ну и всё, что к ней положено, включая штык-нож.

– Вот, пожалуйте, из китайских трофеев.

Пока он выкладывал всё, что шло с винтовкой, на прилавок, сам я её осмотрел. Новая, не отстрелянная, это видно.

– Нормально. Сколько?

– Пятьдесят два рублика. Скидка у нас на эти трофеи.

– Патроны?

– Есть ящик. Пять рублёв. Остальное на складе.

– А что ещё есть?

Тот описал на словах, и я помимо винтовки взял ещё русский револьвер «Смит и Вессон», причём офицерский, самовзводный. К нему ремень офицерский, кобуру и портупею. К револьверу три сотни патронов. Тут же на стене висела медвежья шкура, штука нужная, но та декоративной была, зато продавец предложил волчью шкуру большущего матёрого зверя, с густым зимним подшерстком. Плюс взял два охотничьих ножа, офицерскую сумку, шестикратный бинокль, бутылку оружейного масла, средства чистки оружия, тут же имелось оснащение для охотников, котелок на пять литров и медный чайник. Сто тридцать два рубля ушло за всё. Я нагрузился и покинул магазин, приказчик закрыл за мной дверь, запер. Пока я обходил ряд лавок по снежной утоптанной тропинке, незаметно все покупки убрал в большое хранилище. Начало положено. Приказчик уже ожидал у служебного входа позади оружейного магазина, без удивления встретив меня пустого, без ноши, вот и выдал упакованный ящик с патронами к винтовке. Бумажные пачки с патронами к револьверу я уже получил ранее. Я оттащил ящик в сторону, за сугроб, всё же тяжеловат (сам приказчик его привёз на тележке), а то у двух чёрных входов в другие лавки, тут они одной стеной тянулись, шла разгрузка с саней разных товаров. За сугробом и убрал ящик, этого никто не видел. Приказчик уже запер дверь и поспешил обратно в магазин, пока клиенты есть. Оружие потом в порядок приведу, сначала всё закупить надо.

Я двинул к саням, откуда скатывали бочонки двое крепких бородатых мужиков. Тут вообще бородатых, да и с растительностью на лице, хватало. Безусых очень мало.

– Здорово, мужики. Что грузим?

– И тебе не хворать, служивый, – разгибаясь, с достоинством сказал один из мужиков. – Огурцы привезли.

– Да, а купить бочонок можно?

– А почему нет? Сейчас старшего приказчика крикну, он как раз принимает привезённое.

Проблем не оказалось, я купил два бочонка литров по тридцать. Содержимое отдельно, а сами ёмкости стоили по четыре рубля. Их откатили за сугроб и сбили крышку на одной бочке. Я попробовал, хрустящие, вкуснейшие. Как пояснил приказчик, в рассол добавляют горчицу, от того такой незабываемый вкус и огурцы хрустящие.

Я пошёл ко входу в эту лавку и купил у приказчика кило чая, больше не стал, в Артуре куплю, там Китай ближе и цены ниже. Да и свежее всё. Это для пути до Артура. Также взял две крынки с мёдом, сахарную головку в три кило, три мешочка с солью, она уже смешана с чёрным молотым перцем, так называемый дорожный набор, по полкило. Ещё к ним четыре свежих каравая хлеба, свежей полукопчёной колбасы, приказчик хвастался что тут у одного купца своя коптильня, и килограммовый набор сушёных овощей. Суповой набор в бумажном пакете – для охотников, приказчик сам предложил, я о нём не знал. Изучив его, я взял ещё десять наборов, относя постепенно в сторону и убирая в хранилище. Пока хватит, да и приказчика позвали. Двенадцать рублей за всё отдал.

Вернувшись на торговую улочку, я быстрым шагом дошёл до входа ресторации. Это было трёхэтажное деревянное строение, которое возвышалось над зданиями вокруг и привлекало внимание. Тут семь офицеров что-то отмечали за столом. О, и мой поручик тут же. Заметил. Я же ушёл за стойку, к кухне, где один половой продал мне семь пирогов. Сладкие ещё пеклись, а было два с рыбой, два с мясом и три с капустой, горячие. Мясной нарезки взял. Мой котелок помыли и залили свежими щами. В чайник мясной подливы. Из готового ещё взял жареной рыбы шесть кусков. Ну и поспешил покинуть ресторацию. В соседней лавке всякой всячины купил: бритвенный набор, хороший, а то уже усики проклюнулись, но своего набора Андрей не имел. Настольное зеркальце выбрал, с ножкой, маникюрные ножницы, нашёл зубную щётку, зубной порошок в круглой жестяной коробочке, также моток шёлковой нити. Меня в США приучили к заботе о зубах, да и улыбку ослепительную сделали, у Андрея двух зубов уже не хватало, сластёна, вырвали, когда заболели. Ничего, опция лечения будет, так все зубы восстановлю и новые вместо потерянных выращу. Новый опыт.

Тут я поспешил расплатиться и уйти, потому что зашли два офицера. Один из них – тот капитан, которого ранее видел с сыном, сейчас малого с ним не было.

– Рядовой, стойте. Что вы тут делаете? – строгим голосом спросил второй капитан, как раз когда я к дверям подходил.

Развернувшись, я козырнул свободной рукой, под мышкой пироги нёс. Капитана я не узнал. За два дня, пока стояли в Красноярске, я запомнил всех офицеров полка, этого там точно не было, скорее вскоре, он с того пассажирского поезда, что стоял у перрона.

– Не слышу ответа, рядовой, – напрягся капитан.

– Да вы знаетекто я?! – с агрессивностью в тоне спросил я, отчего капитан даже немного растерялся. Видимо не привык к такому отношению от нижних чинов.

– Нет.

– Ну и хорошо, – уже спокойным тоном ответил я и рванул к двери под злой вопль капитана, который сообразил, что его провели. Когда офицеры выскочили из лавки, я уже скрылся за углом ресторации, прибрав по пути пироги в большое хранилище.

Возвращаться к эшелону пока опасно – я уже глянул, там капитан буйствовал, выстраивая солдат в шеренгу. Он их обходил, явно изучая лица. Да и так понятно, что искать вольноопределяющегося нужно. Эх, надо было сменить шинель, махнуться с кем-то из солдат на время, смешался бы с серой массой, а так от поручика точно получу, он сообразит, кого нет в строю. Все деньги я потратил, на кармане неполный рубль остался. Я ведь в ресторации с чёрного входа ещё купил у повара несколько бутылок с водкой, десяток бутылок с лимонадом и цельный копчёный окорок. Было и солёное сало, взял семь кило. Ну и там по мелочи, в основном колбасами запасы пополнял. Поэтому только мелочь на кармане осталась. Воды пресной питьевой запаса нет, сбегал к колодцу и, крутя ворот, поднимал ведро и убирал содержимое в малое хранилище. Несколько раз поднял ведро, около ста литров будет запаса. Тут подали сигнал, и пассажирский поезд стронулся. К эшелону я пока не возвращался, там поручик мой сторожил, прогуливался, заложив руки за спину. Ну его. Как тронется эшелон, нагоню. На следующей станции он, конечно, до меня доберётся, но надеюсь, что остынет.

Вот так час и пролетел. Дав три гудка, паровоз стронул наш эшелон, а я в это время ожидал в сторонке, подняв ворот шинели и спрятавшись от ветра за водонапорной башней, а когда эшелон проходил мимо, нагнал свой вагон, где в полуоткрытые створки виден был фельдфебель, который с тревогой осматривался. Увидев меня, выматерился, но помог забраться. Попало, конечно, поджопник получил, но ничего, старший вагона быстро отошёл, как только я передал содержимое вещмешка – три бутылки водки, краюху хлеба и кусок окорока в кило весом, с кило солёного сала и чеснок. Пусть посидит с унтерами. Потирая голову, я разделся, отложенные вещи вернул в пустой вещмешок, шинель в общую кучу, ну и рассказал остальным парням, как по привокзальной площади городка гулял. О покупках не говорил. Хотя заваркой поделился, как уже говорил, у всех закончилась, как и деньги, пустую горячую воду пили. Так что чай порадовал всех. До конца поездки точно хватит. Да, ещё долго ехать, через Байкал перебираться, объездную дорогу строили, но когда ещё закончат? А так эшелон шёл, и мы приближались к Дальнему Востоку.

А у меня появились проблемы. Не ошибся я.

* * *

Эшелон, густо обдавая перрон паром от паровоза, медленно двигался, пока не встал, лязгая сцепками вагонов. Всё, мы прибыли в Порт-Артур. Сегодня седьмое декабря тысяча девятьсот третьего года. Главное я жив, пережил дорогу, и это радовало. Что я скажу, покупок за всю дорогу я больше не совершал, да и денег не добывал, как хотел. Прав я был, свалила меня болезнь. Как почувствовал себя плохо, понял, что медлить нельзя, и активировал опцию лечения.

Я стою в дверях, облокотился о перекладину и, как и другие новобранцы, смотрю на виды города и бухты. Ну отсюда, конечно, не всё видно, часть холмы скрывали и здания. Народу вокруг хватало, хотя вокзал почти пустой, тут только наш эшелон, до этого первый уже разгрузился и двинулся обратно, а наш был второй, где командование полка с некоторыми частями передвигалось. Предыдущий нам по пути попался.

После той станции, где я закупки делал, дней десять прошли нормально. Я отрабатывал наряды, мне их всё же дали, но щадящие, я ведь ещё восстанавливался после травмы. Тот капитан с нашим эшелоном ехал, с пассажирского поезда пересел на наш, в купе. Его развернули телеграммой обратно в Артур. С ним жена и трое детей. Ох как он порадовался, когда меня всё-таки нашли и привели к ним в вагон. Так что отрабатывал случившееся.

А как? Что в дороге довлеет больше всего? Да скука, вот я и развеивал её – анекдоты, смешные истории, по типу стендапа, язык-то подвешен. На ура шли. Хотя иногда обратно в мой вагон отсылали, отрабатывал наряды у фельдфебеля. Во время одной из коротких остановок как-то повело меня вдруг, упал, потеряв сознание около вагона. Меня занесли в вагон, там и очнулся, пока санитар осматривал. Я прикинул всё и активировал с третьей попытки опцию лечения. Я, конечно, не медик, но разобраться, что в голове гематома, смог. Это не последствия удара, скорее всего, он как раз ускорил её рост. Да, Лапин действовал наверняка, значит, Андрей с гарантией должен был умереть. Я же до конца пути лечил себя, к капитану больше не звали, неделю лёжкой лежал. Да и про наряды до конца пути забыли. На момент прибытия гематому убрал полностью, даже вырастил два зуба, они уже проклюнулись, – вырастил естественным способом и подлечил остальные. Это всё, что успел. Лечение аурой не такое уж быстрое дело, да и я учился, стараясь не навредить себе. Купленные припасы особо не трогал, хватало солдатского котла, пусть и заметно повысился аппетит, где-то процентов на двадцать. Разве что огурцами подсолиться полюбилось, очень они мне нравились, даже жалел, что мало взял, надолго не хватит, на полгода максимум. И рассол отличный, скулы не сильно сводит. В принципе, всё, больше особо и описывать нечего. Разве что винтовку и револьвер привёл к готовности, смазал и снарядил, чтобы готовы к использованию были. На станциях местные рассказывали страхи про китайских бандитов, хунхузов, но на воинский эшелон те не рискнули напасть, так что дорога прошла тихо.

Последние два дня я занимался лечением. Точнее удалял волосяной покров на лице. Бриться опасной бритвой мне как-то не понравилось. Растительность на лице, как местные, носить я не собирался, вот и работал. Не простое это дело, уничтожать луковицы волос по одной. Пока только под носом закончил, работы ещё много.

А так все уже собраны, моё имущество тоже на мне, ремень винтовки на плече. Как только эшелон встал, дверь сдвинули до конца, и последовал приказ на разгрузку. Завьялов отдал приказ выстроить нас в одну колонну, и унтеры повели отряд куда-то на окраину города. С нами был местный проводник, тоже из унтеров, он и вёл. А вот подразделения полка, с которым мы ехали, строили и уводили куда-то в другую сторону. Я заметил, что тут теплее, причем намного, пусть снег и лежал. А вели нас к казармам, там и распределят по подразделениям. Информацию, что я знаю японский, поручику уж слил, поэтому ожидал назначения в штаб, возможно даже в штаб дивизии. Впрочем, надежды не оправдались. Пройдя колонной по двое порядка шести километров, до бревенчатых казарм, мы остановились. О прибытии новобранцев знали и подготовились. Баня, стирка. В казарме разместили, её уже протопили. Ну и ужин, рыбный суп. Рыба тут в изобилии, морская. Хотя приготовили отвратно. Повар явно не на своём месте.

Утром началось распределение. Ну, артиллеристов в артиллерийский дивизион, а пехотинцев вроде меня раскидали по разным частям нашей крепостной стрелковой бригады. В большинстве парни городские были, все грамотой владели, пошли в штабные писари, посыльные, помощники к фельдфебелям. Я попал в штат посыльных командира первой роты второго батальона Двадцать Пятого Восточно-Сибирского стрелкового полка Седьмой Восточно-Сибирской стрелковой бригады. Именно наша бригада и находилась в штате крепостной обороны города, порта и ближайших окрестностей. На возвышенностях шла неспешная стройка укреплений, где работало немало китайцев.

А с назначением мне подсуропил капитан Лазарев, тот самый, от которого я утёк, но он меня нашёл, и я отрабатывал свою наглость. Кстати, за следующие две недели я освоился на территории расположения полка, да в городе, хотя мы, посыльные, постоянно на ногах. Так вот, на Лазарева я не злился – пока лежал и восстанавливался, от его семьи разные вкусняшки приносили. Я пока развлекал его с семьёй, да и других гражданских, офицерские семьи также, видимо произвёл впечатление, хотя и пришлось выбрать репертуар, чтобы дети слушать могли и смешно было. Понятно, делился с парнями, тут поди не поделись, но и мне перепадало. Сам капитан в штабе батальона служил.

Ну я и плюнул – не надо вам переводчика, да и чёрт с вами, теперь из принципа для полка я японского не знаю. Пока меня знакомили с местностью, с офицерами полка, штаба бригады, со служебными сообщениями посылали часто, да по сути первую неделю я другим посыльным бегал, рядовым Стёпкой Дуровым, он всё показывал. Следующую неделю самостоятельно. Если что не знал – спрашивал. В городе я бывал редко, если только поднять ротных офицеров, с вызовом в подразделение. Вообще, для ротных посыльных больше всего работы между штабом батальона, на втором месте штаб бригады, на третьем другие подразделения бригады, и только на четвёртом – сам город. В штабе крепости ни разу не был, это как-то не мой уровень должности. Там другие посыльные работали. Что ж, я в самом низу карьерной лестницы, рядовой, по сути никто, но надеюсь, что это ненадолго. Пока не знаю, как заявить о себе, буду импровизировать, но сделаю это.

Наступило двадцать второе декабря тысяча девятьсот третьего года, когда я решил, что готов и медлить не стоит. Этой ночью не я дежурю при штабе батальона, вот и решил использовать эту тёмную ночь. Сделав вид, что в сортир собрался, я выскользнул из казармы. Не стоит думать, что я один такой в самоволку отправился. Многие солдаты ночами бегали, у китайцев покупали спиртное, закуску. Тропки нахожены. Сам я две недели по сути постоянно на ногах, телефонов нет, всё через посыльных. Лень пройти офицерам сто метров до другого строения. Так вот двух мало – трёх посыльных надо. Как Дуров только справлялся один, пока меня не было? Ладно, не важно, сейчас я о другом. Две недели я только осваивался в крепости и в Артуре, ничего не предпринимал и следил, ведь нужно добыть средства. О сейфе думал, о двух слышал, в банке и у коменданта крепости, но инструментов нормальных нет. А тут приметил англичанина, аккредитованного журналиста. Вот уж кого недолюбливал… У того наверняка что-то имелось, вот его и решил этой ночкой навестить. Быстро шагая, я с довольным видом провёл по щеке. А всё, закончил, всё свободное время тратил на опцию лечения. Так что теперь о бороде и усах можно забыть. Я вообще на лице не терпел растительности.

Надо сказать, я имел интересную внешность. Сам бирюк и одиночка, я и выглядеть вроде как должен хмурым нелюдимом. Однако симпатичное правильное лицо, брови вразлёт, на вид душа компании. А так я голубоглазый брюнет, с полными губами. Причём мог нести любую чушь с каменным выражением лица, видимо потому и пользовался успехом как юморист. Мои анекдоты вскоре начинали ходить по всему эшелону. Вот юмористом мне быть не хотелось, пусть и удалось за время короткой отработки засветиться. А то достали – расскажи анекдот да расскажи. За две недели я только и успел закончить с лицом и начал диагностировать своё тело, больше изучая. Я не медик, не думаю, что вообще смогу найти специалиста по такому лечению. Сейчас тут, в этом мире, я единственный и неповторимый. Поэтому старался не вмешиваться в события, иначе не смогу вернуть как было. Это самый большой страх.

Ночное зрение – раньше это было моё преимущество, поэтому я последние три дня, как закончил с бородой и усами, изучал глаза. Оказалось, я могу вернуть, как было, думаю, и новый глаз вырастить тоже по подобию целого, поэтому стал осторожно экспериментировать. Да, наугад. Откуда мне знать, что нужно делать, чтобы видеть в темноте? Знаете, что я сделал? Когда полкового кота поймал, его на кухне подкармливали, изучил его глаза, вроде понял, что надо делать. И ведь сделал за прошлую ночь, пока дежурным был, проверил, действительно неплохо вижу. Это заметно, я только левый глаз модернизировал. Обоими рисковать не хочу. Так что разница с правым есть, причем существенная.

А теперь на дело.