Рассказ был прост и незамысловат. Оксана, а именно так звали девчонку, захотела отдохнуть на Черном море и решила ехать туда автостопом.

– Понимаешь, у нас на курсе все так ездят, вот и я решила.

Дальше выяснилось, что ей двадцать один год, хотя выглядела моложе, и она учится в институте. Короче говоря, молодая и глупая. Понадеялась на полученное месяц назад оружие.

Вообще, с оружием в стране после решения нового Политбюро стало намного легче. Получай разрешение, покупай, после чего можешь либо хранить дома, либо носить с собой. Условие одно: это оружие не должно быть указано в специальных списках. Проще говоря, лёгкое стрелковое, кроме автоматического. Самозарядные карабины – пожалуйста, автоматы – уже нет. Было, впрочем, ещё ограничение: мужчинам разрешение выдавали только после прохождения срочной службы. Не служил – извини. Ты в чёрных списках. Причины не волнуют.

С военных складов тысячами единиц изымались устаревшие образцы и после небольших переделок отправлялись на прилавки оружейных магазинов. Одних только пистолетов и револьверов выставлялось на продажу более сорока видов. Так что наган Оксаны у меня удивления не вызвал. Впрочем, как и то, что она не успела им воспользоваться. Или не сумела – тут все зависит от психики человека. Не каждому, как говорится, дано.

– …Ну вот, я уже засыпать стала, когда он остановился и подсадил на переднее сиденье этого гада. Там я заснула, очень спать хотела. Проснулась от какой-то возни. Открываю глаза, а там водитель, весь в крови, на руле лежит, а этот ко мне руки кровавые тянет. Дальше я ничего не помню, только здесь очнулась.

– Ясно, ты давай следуй за мной, у меня там машина, поспишь.

Проводив девушку к вездеходу и уложив на свое место, развернулся и бегом припустил к поляне. Мужика там не оказалось. Судя по кровавым следам, маньяк как-то перевязал рану и свалил. Можно было, конечно, плюнуть на придурка – при такой кровопотере долго не живут – но своё взяла привычка не бросать незаконченные дела. Не заморачиваясь излишними предосторожностями, прошёл по следу, и тут психопат меня удивил – развернувшись на шорох, метнул нож, который я в прошлый раз не стал подбирать. Бросок получился довольно сильным, но всё же недостаточно. Во всяком случае, перехватить клинок в полёте и со словами: «Балансировка хреновая, забирай обратно», – метнуть его обратно мне труда не составило. Нож с хрустом вошел в грудь маньяка. Всё. Труп. Даже контроль делать не надо.

Подойдя ближе и постояв немного над телом, я хмыкнул и направился на поиски машины, в которой остались вещи девушки.

– Ты всегда такой? – спросила Ксанка, глядя в карманное зеркальце и поправляя прическу. В первый раз она пыталась использовать для этого зеркало заднего вида, однако получила по рукам и минут пять демонстративно дулась, пока не сообразила, насколько смешно это выглядит.

– Какой это такой? – переспросил я, загоняя вездеход в кусты и глуша двигатель.

Дорога выходила из леса на открытое место, так что требовалось осмотреться. Прихватив бинокль, немного подумал и направился на холм, как по заказу расположившийся у самой опушки.

Сзади послышался звук открываемой двери, и меня догнала Ксанка. Топая рядом, она продолжила неоконченный разговор:

– Ну, то, что было утром?!

После нашей встречи прошло уже два дня. За это время мы… хм, подружились. Проще говоря, я прыгнул к ней в постель при первой же возможности. Той же ночью, если совсем честно. Девчонке после пережитого откровенно хреново стало, так что сначала побыл жилеткой, а потом, когда поток слёз немного стих, и… утешил, короче. А вообще, на удивление удачно получилось, так что ее теперь уговаривать не надо, сама лезет и на закон не смотрит. Впрочем, другие мои женщины тоже на него не смотрели. Честно говоря, мне самому было плевать на закон: если могу, то в чем проблема? Терпеть или заниматься рукоблудием не собирался, поэтому и шлялся по бабам со всей возможной осторожностью. Благо одиноких представительниц слабого пола в городке хватало. И не только одиноких…

– Да, утро было хорошее. – Я позволил себе блаженно улыбнуться и добавил: – А на вопрос отвечу: только когда настроение есть!

Ксанка облизнула припухшие губы и, слегка порозовев, пробормотала:

– Пусть оно у тебя всегда такое будет. Хорошее. Осмотрев поле и никого не обнаружив, мы направились обратно.

– Остановка когда будет? А то ты ходишь как-то криво. Может, перевяжем?

– Через часок на обед встанем. Хорошо? А плечо пройдет, не волнуйся.

– Ага. Ой, сделай звук погромче! Это моя любимая группа «Романтика»!

Из динамиков лилась мелодия группы «Фабрика» из будущего, вышедшая здесь под моим авторством. Прибавив громкость, я тоже с удовольствием послушал по-новому звучащую песню, а вечером, сидя у костра, спросил у Ксанки:

– Ты где собираешься жить? Комнату снимать будешь? Или, как я, дикарем в палатке?

– А с тобой, Коль, можно? С тобой интересно, много нового узнаешь.

– Что, понравился?

– Ага, прям очень. Слушай, я вот спросить хотела. Тебя действительно Николаем зовут? А то ты не всегда на имя отзываешься.

Хм, интересный вопрос. Честно говоря, имя я ляпнул первое попавшееся – так, просто по привычке скрываться – а она, смотри-ка, прочухала! Пришлось соврать девчонке, что у меня двоюродный брат есть, тоже Николай, с которым мы лето в одной деревне проводим:

– …вот и привык ждать, пока он первый отзовется.

Вроде прошло. Пожав плечами, Оксана хитро улыбнулась и сменила тему:

– А это у тебя откуда? – и что-то изобразила рукой.

– Что это?

Девчонка покраснела и тихо уточнила:

– Ну это! М-м-м… с женщинами где так научился? С трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, подумал, что утренний секс для нее прошел незабываемо, если она до сих пор под впечатлением.

– Ксан, а Ксан? У тебя дети есть?

– Нет, конечно, пока нет, но будут, – ответила она с недоумением.

– Во-от! А у меня сын, два месяца уже. Так-то. Ладно, не о том речь, – быстро закрыл я тему, заметив, что девушка о чем-то озадаченно размышляет. – Нужно палатку купить, в ней будет удобнее. Завтра к вечеру море увидим. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Заедем в городок по пути, там и отоваримся. К тому же и продукты надо купить.

– Ты мужчина, ты и командуй. А тебе сколько лет?

– Тринадцать… будет! А что?

– Это в одиннадцать лет ты ребенка заделал?! Силё-он!

– Кто о чем, а ты все о своем.

– Так интересно же! Кто она? Она старше меня? Красивее?

– Эта тайна умрет со мной! – Надеюсь, изобразить страшные глаза и замогильный голос у меня получилось.

– Не скажешь? Ну и ладно! Что, уже ехать пора? А-а-а?.. – закинув руки на затылок и прогнув спину, Оксанка притворилась, что зевает.

Пришлось становиться на ночёвку раньше времени…

Заехав в небольшой город с населением так тысяч в двадцать и оставив машину на окраине, мы прошлись по магазинам. Расплачивалась Ксанка моими деньгами, чтобы не возникло вопросов.

Остановившись на ночь только поздно вечером, несмотря на откровенные намеки девушки, я разложил карту и подсчитал оставшиеся километры. Получалось, что к месту назначения доедем где-то к обеду. Прекрасно. Вот теперь можно было и к удовольствиям перейти.

– Море! Красивое, правда? А пахнет как! Ой, как хорошо-о!..

– Ты вчера ночью то же самое стонала!

– Ну красиво же?!

– Я разве отрицаю? Конечно, красиво. Только дай все-таки палатку поставить!

Ксения убежала к воде, а я продолжил разбивать лагерь. Закончив, выгрузил некоторые вещи и отогнал машину метров на сорок, под соседнее дерево – под этим места для «ЛуАЗа», к сожалению, не хватало. А потом взобрался на небольшую скалу и с удовольствием осмотрелся.

– Красота! Лепота! – вырвалось у меня. Все-таки с этим маленьким, скрытым от чужих глаз пляжем нам повезло. Он очень походил на тот, что показывали в фильме «Три плюс два», почти один в один. И то, что здесь кроме нас никого не было, только добавляло этому месту прелести.

Поглядев на заходящее солнце, потянувшись и поведя голыми загорелыми плечами, я направился к лагерю. На мне были только плавки, и возвращавшаяся от моря Ксения посмотрела на меня с явным удовольствием. Все-таки приятно, когда женщины на тебя так смотрят. Не зря потел на тренировках, стараясь развить рельефную мускулатуру. Что же будет, когда вырасту? Шварц обзавидуется.

– Пошли купаться, – предложил я с улыбкой, тоже одобрительно пройдясь взглядом по роскошному телу девушки.

– Конечно, идем! Только купальник возьму.

– Какой купальник?! Голышом!

Скинув плавки, я рванул по песку к воде, за мной с радостным визгом бежала Ксения. Подняв веер брызг, мы достигли глубины и поплыли в сторону заката…

Что ни говори, а с Ксанкой мы нашли друг друга, и поэтому месяц пролетел для нас молниеносно. Казалось бы, только установили палатку – и уже прошло двадцать семь дней.

– Мне пора возвращаться. – Девочка чуть не плакала, когда произнесла это.

Прощание длилось до рассвета, и утром, опухшие и полусонные, мы поехали к ближайшей железнодорожной платформе. Там Ксения, стрельнув глазами по сторонам, быстренько чмокнула меня в губы и заскочила в электричку, следующую в Сочи, где должна была сесть на поезд в родной Ленинград. Сжимая листок бумаги с написанным аккуратным девичьим почерком адресом и печально опустив голову, я возвращался к машине – привычный расклад закончился. Отдыхать одному? Вот еще! Жизнь даётся один раз! Во всяком случае, вторая. Потому что, если вдруг дадут ещё, она уже будет третьей.

Азартно закрутив головой, вернулся к платформе и стал искать себе жертву среди не успевших разойтись немногочисленных прибывших – спать ночью один я не собирался, слишком привык к многоразовому сексу.

Увы, меня ждал облом – ни одна из двух стоящих в одиночку женщин не была в моём вкусе.

Мысленно сплюнув, отправился бродить по посёлку – уже не с целью отыскать новую «грелку», а просто так. Полюбоваться природой и посмотреть на людей. Конечно, это не сочинская «Ривьера» вечером, но всё же.

Неожиданно моё настроение стало подниматься, а когда в поле зрения появилась витрина с выставленными на ней удочками, окончательно пришло в норму. Напомнив себе, что женщины – не единственное удовольствие в этой жизни, я, звякнув колокольчиком, вошёл в магазинчик со скромным названием «Всё для туриста».

Внутри было пусто, если не считать продавца еврейской наружности, внимательно разглядывавшего чучело белки. Оторвавшись от своего, несомненно, важного занятия, труженик торговли обернулся:

– Вы что-то хотите купить, молодой человек?!

– Молодой человек смотрит, ему интересно. – Не он один умеет играть в такие игры, в моём голосе издёвки оказалось не меньше.

Выбор оказался достаточно приличный. Помимо удилищ и прочих рыболовных принадлежностей, нашлось множество других полезных вещей, включая знакомые мне по будущему наборы для шашлыков – разборные мангалы, шампуры и даже мешки с древесным углем, что меня откровенно удивило. Решив, что можно устроить себе шопинг, через час я выходил из магазина довольно тяжело нагруженным. Большую часть покупок составили консервы, но были и нужные в хозяйстве вещи.

А на пляже меня ждал сюрприз. На моем раскладном стульчике сидел Селиванов и жарил что-то мясное на сковороде. Повернувшись на шум мотора, он помахал мне рукой.

– Тьфу на вас, Анатолий Юрьевич! Вечно вы настроение портите!

– Чем же я тебе его испортил? Девчонку твою не я домой отправил.

– Знаю вас, могли. Вполне могли. Ладно, шутки в сторону. Возвращаемся?

– Да, тебя ждет Романов. Но сперва поедим.

Пожаренные на сковороде пельмени мне пришлись по вкусу. Никогда не ел ничего подобного. За обедом, плюнув на поговорку «пока я ем, я глух и нем», мы обменивались информацией.

– Двоих мы взяли. Из второго управления, уже раскололись. Много информации о тебе ушло на сторону. Один из предателей имел доступ к информации о шифре «Клен», том, что ты принес из будущего.

– Я восемь шифров и кодов знаю, приходилось сталкиваться. Хорошо, что в двухтысячном они были совершенно устаревшие и информация по ним больно-то от своих не скрывалась.

– Вот британцы, которые очень страдают из-за этих шифров, и решили перехватить тебя. Они поставили на карту все, очень много агентов задействовали, мы до сих пор за некоторыми гоняемся, и провал операции кому-то будет очень дорого стоить.

– Да это ладно, как меня-то нашли? По машине? По девчонке?

– Кстати, насчет девчонки, ты бы поскромней был, что ли? У меня наблюдатели слюной от зависти изошли, пока за тобой в течение двух недель наблюдали. Хоть бы в палатку зашли, а то у одного моего человека нервный срыв, другой две тетрадки исписал, все ваши позы зарисовывал. Книгу хочет издать.

– Две недели? Так я как раз в это время за продуктами ездил. На рынке взяли?

– Сам же ныл, что на море хочешь. Связать одно с другим труда не составило. Зная твою любовь только к натуральным продуктам, я расставил людей по всем продуктовым рынкам. Остальное – дело техники.

– Две недели, что так поздно? Все-таки отдохнуть дали?

– Приказ сверху – пока охранять, себя не обнаруживать!

– Странно, что я наблюдателей не обнаружил. Ведь проверялся.

– Так проверяться надо было не на полтора-два километра, а на шесть.

– Фигасе! Это что за оптика такая? Новые разработки?

Пережевывающий пельмень Селиванов в ответ только кивнул, после чего, проглотив, сказал:

– Через семь минут вертолет, ты пока вещички собирай.

– А машина?

– Угонят твою машину, не беспокойся.

Вертолёт прилетел точно в указанное время и доставил нас на аэродром, откуда мы транспортным «Илом» вылетели в Москву.

Устроившись на жёсткой скамье, я стал вспоминать те шесть лет, что провел в новом теле.

После того как меня полностью выпотрошили, аналитики ЦК заявили в один голос, что, если не сменить политику, развал СССР неизбежен. Это заставило генсека задуматься. И несмотря на то что Андропова в будущем считали первопричиной развала, его все-таки позвали на малое совещание Политбюро. Честно говоря, кто там был, я точно не знаю, но совещание проходило в течение двух суток с перерывами. Председательствующий Брежнев твердо указал: «Развала Союза не допустить!» В результате было принято решение заявить о себе как о жестком и не идущем на уступки государстве.

Дела в Афганистане в это время начали более-менее стабилизироваться. Были созданы ещё несколько горно-стрелковых бригад. Их учили уже с учётом полученного опыта и моих воспоминаний, по мере готовности отправляя в зону боевых действий.

Ответом заграничных «друзей» стала массовая заброска боевиков, проходивших обучение в пакистанских лагерях. И тогда спецподразделения и военная разведка – моя родная контора – получили карт-бланш. В Пакистане начало твориться нечто странное – бои в горах и в городах, убийства гласных и негласных лидеров и идеологов духов, таинственные исчезновения иностранных инструкторов и тому подобное. Это в конце концов вывело из себя правительства некоторых особо «демократических» стран, и на наших парней началась настоящая охота, активное участие в которой приняли прибывшие из-за океана и из некоторых стран Европы специалисты.

Не знаю, почему Брежнев принял такое решение, хотя в то время я встречался с ним каждую неделю, но приказ был отдан. Наши боевые группы вернулись на базы, а охранявшие афганскую границу подразделения отошли от неё на несколько десятков километров. Так же поступила и Индия, наша союзница.

И сразу после этого семь самых крупных тренировочных лагерей получили по тактическому ядерному заряду.

Поднявшийся вой трудно описать, но он быстро стих, стоило некоторым странам выступить в нашу поддержку. И многие в правительствах США и их прихлебателей задумались, а стоит ли трогать северного медведя? Но вот в Союзе оказалось намного хуже: часть Политбюро, в основном те, кто не присутствовал на малом заседании, разоралась, что это может перерасти в Третью мировую войну. Один даже дошел до того, что в истерике чуть не матом обругал присутствующего на заседании Брежнева. И это решило все дело. Был отдан давно приготовленный приказ о снятии запрета на арест высших чиновников и партработников. Проще говоря, их стало можно арестовать и предать суду без надзора свыше. Правда, не всем, а только специально созданному отделу, подчинявшемуся напрямую генсеку. В течение суток за решётку отправилась большая часть членов Политбюро. Говорят, когда принесли список арестованных Брежневу, он, внимательно его прочитав, достал из ящика стола другой и сравнил. После чего ткнул карандашом:

– Вот этих двух товарищей у вас не хватает. Впишите!

Про это мне Селиванов рассказал. Едва не начавшаяся из-за арестов в Политбюро гражданская война трясла страну в течение полугода, но все когда-нибудь кончается, закончилось и противостояние с несогласными с новой политикой партии.

Так вот, не знаю точно, как наши парни из МИДа связались с немцами, но состоялось совещание, где кроме генсека и Громыко присутствовали представители как ГДР, так и ФРГ. Немцы сами были согласны на объединение, и поэтому обговаривались только формальности. Наши же выдвинули единственное условие – чтобы канцлером стал Эрих Хонеккер и отсутствие баз НАТО. Высокие стороны договорились очень быстро. Не знаю как, но об этой встрече не узнал никто из противников.

Дальнейшее было делом техники. В ФРГ начали сперва понемногу, потом все больше и больше говорить об объединении и что мешают этому только оккупационные войска, находящиеся на территории страны. Когда накал страстей достиг своего пика, у нас показали передачу с известным телеведущим, где он с выражением говорил, что «…СССР на стороне германцев и пойдет на все, чтобы помочь им…», при этом на заднем плане медленно проехали тяжелые тягачи, везущие ракеты. Намек был более чем прозрачный. Штаты, вспомнив недавнюю бомбардировку Пакистана, быстро сдулись и начали выводить свои войска, за которыми последовали и остальные.

Кстати берлинскую стену разрушили не полностью – оставили стометровый кусок в качестве музейного экспоната.

Дальше не случилось Чернобыльской катастрофы, война в Афганистане закончилась в восемьдесят пятом – спустя год после объединения Германии. В новой политике нашлось место и для Сталина, теперь о нем стали говорить хорошее.

Мою жизнь изменения тоже не обошли стороной, особенно если с прошлой сравнивать. Чужая семья, чужая биография, плотная охрана… Чужие песни, теперь оформленные на меня… При этом часть средств, полученных за них, переводилась моим настоящим родителям, так что они не бедствовали.

Артур Александров быстро стал очень известным и очень таинственным. Правда, некоторые догадывались – на прослушивание приходил представительный мужчина, который время от времени поправлял исполнителей, а иногда даже менял слова. А на то, что он постоянно появлялся с маленьким сынишкой, который тоже внимательно слушал, пародируя отца, никто внимания уже не обращал.