Сейчас место содержания передаётся другому рабу-магу, мастеру магии, это звание, экзамен нужно сдать для получения, но до моего бывшего учителя ему далеко. По специальности – лекарь, специалист узкого профиля, универсалами считают тех, кто овладел хотя бы тремя специальностями. Мы с учителем – именно универсалы, по основной специальности оба – лекари. А к ним в этом мире довольно хорошее отношение. Ещё бы. Так вот, меня провели мимо, ещё три пентаграммы для рабов остались за спиной, пока пустые, тут слуги без дара ночуют, и, активировав вход, втолкнули внутрь. Надсмотрщик вошёл следом, снял ошейник и вышел. Осмотревшись, я вздохнул. Магов со слабым даром было большинство, вот и в этой пентаграмме были такие. В основном их использовали как рабочую силу и для заправки камней-накопителей. Вот только много ли они зарядят? Берут тем, что их много. Тут было семнадцать человек, женщины в другом месте содержатся. Шатра нет, спали на подранных одеялах. Дождь, не дождь – не важно. Туалета нет, сам создаёшь ямку плетением углубления, а сделав свои дела, другим плетением закапываешь. У простых рабов стояли вёдра. Давно уже никто стыда не испытывал, пентаграммы-то открытые. Привыкли. Мой социальный статус мне указали сразу – запинали в угол и велели сидеть и не дёргаться, я тут никто и звать меня никак. Я тут самый младший, весовые категории не те, хотя троим хорошие фингалы все же навесил. Спортом и тут заниматься не перестал и бой с тенью часто проводил. Помяли меня слабо – наказания за порчу имущества не хотели получить, так что была скорее не драка, а так… видимость. Поглядывали на меня недобро, не могли простить, что я спал на шелках, не работал и ел только хорошие блюда, коими и хан не побрезгует питаться. С его кухни яства. Это не совсем так, учитель так жил, а я питался объедками и спал на топчане у входа. Но им это попробуй объясни. Враг, и всё тут. В общем, плохо меня встретили. Усевшись в стороне, я принял позу для медитации, всё же сам слабоват, а источник практически пуст, ну и мысленно вернулся к прошлому, к тому моменту, как в этом теле очутился. Пора описать, а то всё в сторону ухожу.

Да, причина всё же в хане. Не хочу ходить вокруг да около, опишу всё прямо. В общем, он захотел, чтобы его наследник стал одарённым, пусть даже слабым. Потому что одарённые видят ложь, магическое зрение не обманешь. Как правителю, ему это пригодится. В Ханстве в основном были шаманы, кстати, мощный и довольно серьёзный вид магии. Жаль, меня этому не учат и вряд ли выучат. Шаманы – универсалы, общаются с духами и нанимают их. Так что и лечат с помощью духов, и дома строят, и всё остальное. Даже артефакторика у них своя – духи в амулетах или боевых артефактах. Другие маги не такие, но это не важно. Хан решил просто отобрать дар у одаренного раба и переместить его в ауру наследника. Однако без опытов это сделать нельзя, так что он выделил нужное количество рабов, одарённых и нет, ну и начались научные изыскания. Одарённых обычно инициируют в двенадцать лет, реже в десять, так что среди рабов младше двенадцати лет их не было, а вот тех, у кого не было дара, были разного возраста, включая детей. У кочевников они не пользовались интересом. Проводили множество экспериментов, и везде подопытные рабы гибли, не выдерживали изменений в ауре. Тогда взялся за дело и сам хан. Шесть попыток – всё равно трупы. И тут как раз мой случай. В очередной раз на месте подопытного кролика оказался ребёнок, неполных четырёх лет, сын рабыни, которую ранее сгубили эти эксперименты. Шаманы на возраст не смотрели, да и рабы – не люди, а рабы. Чего их жалеть? Ещё наберут.

Так вот, в этот раз хан использовал какой-то артефакт, подозреваю, что и сам не знал, что это такое, трофей. Однако результат оказался благополучным, хотя артефакт и рассыпался в песок. Хану пришлось вызывать мощного духа – тело умирало, души не было. Дух доставил мою душу откуда-то и закрепил в теле. Вот так я и очнулся в шатре в окружении внимательно рассматривающих меня стариков в странных нарядах, вроде халатов и тюрбанов. Языка я не знал, о чём меня спрашивают – не понимал. Русский, чеченский, арабский и английский они тоже не знали. Телом я овладел почти сразу и сел, привычно скрестив ноги, изучая в шоке маленькие ручки и ножки, пока вокруг меня устраивали шаманские пляски в прямом смысле этого слова. Я уже потом от учителя узнал, что шло тестирование. Я был жив, и дар смогли переместить, он откликнулся. Пообщаться со мной так и не смогли, и хан, сняв с пояса амулет обучения языку, (очень дорогой, как потом объяснил учитель), захотел пообщаться и обучил местному языку. То есть коснулся моего лба амулетом, и меня выгнуло от боли, после чего я потерял сознание. Очнулся через полчаса и смог спокойно разговаривать, хотя загруженные знания ещё только осваивались. Обучили меня не языку ханцев, а имперскому, причём это была редкая разновидность, для аристократов, с заложенным в память протоколом этикета, с письменностью и счётом. Хан этот амулет для детей своих достал, их уже шестнадцать уехало в Империю в Академию магии, хорошо, что амулет многоразовый, всех шестнадцать обучил, чтобы совсем дикарями не смотрелись. Вот и мне достался кусок подобных знаний. На мои вопросы не отвечали, ещё и оплеуху отвесили, чтобы молчал и отвечал на их вопросы. Выяснив, что я чужак, переселенец из другого мира, технического, и не ребенок, а взрослый мужик и воин, поняв это, они не особо обрадовались, но и не расстроились. Подобные переселенцы – не такое уж редкое дело, особенно у шаманов.

Мой учитель к тому моменту уже лет десять был в рабстве и упросил хана отдать меня ему для дальнейших тренировок. Перед этим меня ещё раз протестировали, разочаровались, и отдали, продолжив эксперименты. Сволочи – больше шести тысяч рабов угробили за три года. Больше удачных экспериментов так и не было, поэтому хан приказал прекратить. Причина, почему я не заинтересовал шаманов, в том, что я слабосилен. Вообще у магов довольно простая градация и ступеньки званий. По уровню силы – от десяти до одного. Десятый уровень самый слабый. Причём орденом магов был принят декрет, ещё шестьсот лет назад, что маги десятого и девятого уровней, какие бы знания ни имели, считаться магами не могут и допускать их к экзаменам по любой специальности, даже в ранг подмастерья, запрещено. Градация по уровням от начального: подмастерье, маг, мастер магии, магистр, гранд-мастер и архимаг. Причём если у мага даже есть знания архимага, то сдать экзамен он не сможет, если у него уровень силы ниже одной единицы. У учителя третий уровень, потому его и не допустили, и тот навсегда остался в магистрах, сдав экзамены по лекарскому направлению, бытовому и артефакторике. В алхимии и боевой магии он имел звание мастера магии. У шаманов – свои градации, и общих правил они не принимали. Что относительно меня, то донор, который как раз и не пережил изъятия дара, имел девятый уровень «плюс». Это почти восьмой. При помещении дар ослаб и стал десять-минус. Я практически был неодарённым. Учитель, который тогда им ещё не был, заинтересовался этим, тем более дар инициирован и от меня шли эманации маны. Слабые.

Он взял меня для исследований, чем и занимался почти месяц. Он же и помог с детской сеткой, чтобы я не умер от оттока маны. Эта детская сетка плетётся из магических линий, что я выдаю, как паук паутину, только из пальцев, и видят их только одарённые. Я сплёл сетку и накинул на себя, как и учил учитель. Она прекратила отток маны. Чуть позже мне её сняли, уже была не нужна, я научился контролировать свой дар. С трудом, но я уговорил взять меня в ученики, и он, подумав, согласился. Хан был не против, хотя недавно выяснилось, что я чародей. Чем чародей отличается от мага? Да фактически ничем. Только видит магические линии глубже, чем обычные маги. Я видел те плетения, что не видел учитель, признанный гений по артефактам. Он входил в пятёрку лучших в Империи, третье место занимал. Также видел, что пространство вокруг, в земле или в небе, пронизывают силовые магические линии, а обычные маги этого не видели. Как рассказывал учитель, в прошлом все одарённые этого мира были чародеями, но это умение вырождалось, хотя чародеи ещё иногда появлялись. Раньше они умели подключаться к этим магическим линиям, например, подключить защиту дома или особняка, и пробить такую защиту с неиссякаемым источником практически невозможно. На данный момент – это утерянные знания. К слову, если маги Зелёной и утеряли такое умение, то у шаманов нет проблем увидеть магические силовые линии. Возможно, они сами усилили своё магическое зрение. Не знаю, я это направление не изучал.

Дальше я видел только степи и шелхи, на которых нас перевозили с места на место. Изредка воины отправлялись в набег, возвращаясь иногда побитыми, иногда с добычей. Последнее чаще. Я же учился – сначала основы, потом и нужные знания. Общаться с учителем было интересно, очень эрудированный человек, профессионал. Да и он со мной тоже общался. Особенно его интересовал мой мир. Меня отдали, но взамен хан вытребовал услугу, и учителю пришлось преподать двум ханским сыновьям основы боевой магии и лекарского дела. Ранее он категорически отказывался брать учеников, а тут был вынужден. Подловил его хан. Один из сыновей меня интересовал, двадцатитрехлетний Заир. Завидовал я ему. Не чёрной завистью, а просто завидовал его жизни. Жаль, для меня это невозможно. Так что у учителя было три ученика, если меня считать. Ханские отпрыски на меня внимания не обращали, раб всё же, но и не шпыняли, мы учились вместе. В принципе, по учёбе и говорить нечего, впитывал знания как губка, благо язык и письменность знал, счёт знал, основы артефакторики тоже.

Так время шло, я постепенно осваивал знания и стал активно их использовать. Бытовая магия пригодилась в обустройстве новых лагерей, – поднимал жилу воды к поверхности, делал туалеты, разметку для шатров, башни и причальные мачты для шелхов. Это бытовая, а по сути – строительная магия. Рабов-лекарей с собой кочевники в походы не брали (мало ли сбегут), спасались лекарскими амулетами, а уже по возвращении лечение продолжали мы, я изрядно набил руку в практике. Всё лекарское направление учитель ещё три года назад свалил на меня, включая обычное лечение от разных болезней. Лишь посматривал и контролировал, если нужно, подсказывал. Так же с артефактами, только делал я их тайно, в мастерской учителя, а он потом выдавал их за свои. В артефакторике мы мой уровень скрывали. Если в лекарской магии, бытовой и алхимии я был примерно на уровне мага, сдавшего экзамены, и это не шутки, а плод моего труда, то в артефакторике точно перескочил мастера магии и близко подошёл к магистру. А скрывать была причина, и я делал вид, что у меня уровень не выше подмастерья. Побеги из таких пентаграмм, где содержали магов, случались, и бежали обычно маги-артефакторы, подбирая ключик к системе охраны. Другим это не дано. Правда, убегали недалеко – степи кругом, но это не мой путь. У нашей пентаграммы всегда был часовой. Учитель, конечно, сказал, что бежать не собирается, мол, куда ему возвращаться, но хан всё же охрану держал на всякий случай, слишком ценил учителя. Тот входил в тройку самых старых и знающих магов планеты Зелёная. И меня учил боевой магии, но только основы, без практики. Это я к тому, что ещё два года назад подобрал ключики к пентаграмме, где нас содержали. Коды к ключу-амулету ханцы меняли раз в месяц. Учитель бежать отказался – почувствовал приближение смерти, но я продолжал учиться, пользуясь любым мгновением. Отдохнуть еще успею.

Сейчас я сидел в позе медитации спиной к барьеру пентаграммы и взламывал её. Это ещё одно отличие чародеев от обычных магов – нам не нужен прямой контакт. Я даже амулеты так дистанционно делать могу, не прикасаясь к основе. Уже набил руку. Однако взломать пентаграмму я не успел, хотя думал, что сбегу этой ночью, ждать не хотел, да и местные, уверен, догадывались, были настороже.

В общем, по лагерю пошла тревога. Не боевая. Старик умер ночью, похороны были утром. Сейчас еще обед не наступил, а лагерь уже сворачивался. Прошло не три, а только два с половиной месяца, как мы стояли здесь, но хан так решил, а сам после похорон сразу улетел в столицу. Я встал, как и остальные, и, отряхивая задницу от мусора, подошёл к надсмотрщику и позволил надеть ошейник. А как по-другому? Вся погрузка на нашей шее.