Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Подвиг

Добавить в мои книги
332 уже добавили
Оценка читателей
4.88
Написать рецензию
  • blackeyed
    blackeyed
    Оценка:
    287

    Я не виделся с Набоковым уже 4 года. Это мой старый друг, мы очень хорошо дружили прежде. Не идеально, конечно; скажем, однажды я не дочитал его "Приглашение на казнь", и он обиделся, не разговаривал со мной. А вообще: мы с первого взгляда друг друга взлюбили. Правда, как часто бывает, история знакомства не обошлась без женщины. Девушки. Девочки. Нам обоим нравилась одна и та же... девочка. Нет-нет, ничего такого, просто нравилась и всё, без задней мысли - как нравится цветок, на который смотришь и даже не думаешь сорвать. Лолита её звали. Негласно мы решили: пусть она живёт своей жизнью, а мы как-нибудь сами с усами... И на почве этой утраты, из солидарности подружились. Была потом ещё одна пассия, Машенька; были долгие вечера у Лужина, шахматиста; были посиделки с Горном - да много чего было! И в один миг всё куда-то пропало. Иные сказали бы: "Судьба развела", да я не верю в судьбу. Да что говорить! У вас тоже, наверняка, были такие закадычные друзья, которые неведомо как исчезали из вашей жизни. Другие занятия, другие знакомые, другие интересы...
    И вот, мы снова повидались. Я сперва боялся. "Что я ему скажу?", "О чём мы будем вспоминать?". Переживал, что мы сильно поменялись за это время, и уже бесповоротно перестали интересовать друг друга. И! Зря волновался! Мы прекрасно провели эти несколько дней, так, как будто и не расставались!! Я был очень рад!! Истинная дружба не меркнет со временем. Пообещали вскоре повторить встречу. И я уверен - на сей раз это надолго.

    Впервые за многие последние тысячи страниц и миллиарды абзацей я чувствовал физическое удовольствие от чтения! Такое щекотание перышком в мозжечке. Набоков - великий стилист, у него нет крупных зернистых мыслей-идеологем, зато какое течение-переплетение образов, вкусных словечек! Хочется жить после этого! Эмигрантская, выспренная, интеллигентская литература. В этом романе, возможно, и кроется некая глубокая идея, связанная с поступком ГГ в финале, идея, которую я интерпертирую, однако, простыми словами: Мартын не нашёл себе места в жизни, не обрёл успеха ни в труде, ни в любви, и совершил своего рода "самоубийство". Герой этот мне был симпатичен (всяк, в ком видишь свои черты, симпатичен) и мне не жаль, что он так поступил в конце. Это подвиг! (обращайте внимание на звучание и этимологию слов: "подвиг" - "путешествие", от слова "двигаться"; а ведь таких двусмысленных слов в языке тьма - "тварь" (творить), "зависть" (зависеть) и т.д.)) Для столь скромного и деликатного человека - двойной подвиг. Он как цветок, и фамилия у него цветочная.

    Плачевная (и героическая) участь постигла героя при "старании" женщины (а как же без неё). Я со своим мужским умишком не понял Соню (ах, какое имечко! Мартын-цветочек и бледнощёкая Сонечка - идеальная пара...). Не захотела быть с деятельным предприимчивым Дарвином, не захотела быть с искренне любящим Мартыном - и осталась ни с чем, чуть ли не у пустого корыта. Женщины! Сладостные 8-мартовские слова уже выветрились у вас из головок - рассудите трезво, подскажите - чего Соня хотела??
    К слову о Дарвине - в романе очень колоритные персонажи. Вот этот герой ← смешной, рубаха-парень (прикол с кочергой сплошная умора). Плаксивый дядя Генрих. Извращенский Арчибальд Мун. Неприхотливый Зиланов. Лёгкая как ветерок Алла. И пр.

    У книги линейное повествование: от рождения до, назовём это, исчезновения героя, и когда ты наблюдал воочию за становлением личности, за неудачами и успехами, первыми девушками и неразделённым чувством - ты не можешь не сопереживать и не понести утрату на последних страницах. Крепкий Дарвин и тот чуть не рыдал, Соня запаниковала. По форме книга напомнила "По эту сторону рая" Фицджеральда (и написаны обе всего с 10-летней разницой). Мелочь ли - в романе ровно 50 глав, но, но - 11-я глава отсутствует, после 10-й сразу следует 12-я. Наверное, Набоков, сидя за письменным столом, вспомнил вдруг обо мне, отвлекся и пропустил цифорку.

    Когда долго не было любви, нынешняя любовь кажется сильнее других. Помимо этого, книга понравилась ещё и потому, что она коснулась одной моей душевной струны и извлекла пронзительную минорную ноту. Речь о путешествиях. Мартын много путешествует (оттого ли, что нигде ему нет места, и тянет в непонятное "туда", где оскорблённому есть чувству уголок?), много двигается, совершает подвиг (или подвИг), и - может быть, мой личный подвиг будет состоять в том, чтобы однажды покинуть родное гнездо и поехать куда глаза глядят... Без оглядки, без цели - уехать ради перемен. Путешествовать побаиваюсь; где родился, там и пригодился. Эээх. Не знаю. Владимир Владимирович любит озадачивать. Никогда не даёт прямых советов.
    На этом и закончим: поздним вечером думая о будущем и вспоминая о прошлом - о добром друге В.В.Набокове, видеть (=читать) которого - как будто заново открывать для себя этот прекрасный мир!

    P.S. В Зоорландии вводится полярная ночь.

    Читать полностью
  • ablvictoriya
    ablvictoriya
    Оценка:
    36

    Кто из нас в детстве не выискивал диковинных зверей на абстрактных ковровых узорах, не испытывал внутренний трепет во время поездок в поезде, не мечтал стать героем книги или фильма, не придумывал собственные миры? Порой живость воображения и поиски чего-то важного не исчерпываются в детстве и продолжаются в юности – такие люди слывут мечтателями, их поступки называют ребячеством, надеясь на то, что с возрастом все это перегорит, пройдет, улетучится, зашпаклюется прозой жизни. Ведь в большинстве случаев так и бывает. Но есть люди, у которых эта штукатурка будней и забот постоянно отваливается, обнажая мечты, фантазии, душевные порывы. Такой человек при всем своем желании никак не может вписаться в рамки, определенные его окружением и обществом, в котором он живет.

    Таков Мартын, герой романа «Подвиг». Его мечтательность, живость воображения и рискованность, помноженные на приглушенную, неотчетливую, но постоянно пробивающую свои побеги в самых неожиданных местах тоску по родине, дают в результате тот самый случай, когда круг нельзя поместить в квадрат. То и дело вываливается этот круг-Мартын из тесных квадратных рамок, к которым пытается себя приладить, и снова катится, не имея ни целей, ни привязанностей. Его финальное решение – это не минутный порыв души, не чудачество, не шалость, это давно задуманный и тщательно продуманный план, реализация которого, видимо, должна была наконец успокоить его метущуюся душу. Был ли это действительно осознанный путь к смерти или все же предполагался шанс выжить, только рискнув жизнью – решать читателю.

    Себя же я увидела в другом герое романа, Дарвине. Это как раз тот самый случай, о котором я писала вначале – большинство юных чудаков и фантазеров с возрастом становятся «толстокожими», пригашают внутренний огонь, прилаживаются к требованиям повседневности, привычным для общества нормам и правилам, а от воспоминаний остается «одна выцветшая вывеска». Когда-то родные души, Мартын и Дарвин, встретившись спустя пару лет, оказываются чужими друг другу. Хотя последующее волнение Дарвина за друга, его действия, направленные на поиски Мартына, искреннее переживание за его судьбу уверяют нас в том, что он все же сохранил теплые чувства к товарищу.

    Не могу не написать о Соне. С одной стороны, странная девушка, с другой – очень естественный женский образ. Не думаю, что Соня виновата в судьбе Мартына, хотя наверняка будет винить себя за это. Конечно, обзаведясь семьей, вряд ли Мартын решился бы на такой шаг. Однако Соня отказывала не ему одному: один со временем нашел новую привязанность, другой «реанимировался» с помощью творчества. Мартын же Сони особо не добивался (так лишь, в духе «была не была»), считая, видимо, что все должно произойти естественно, если на то судьба.

    Конечно, конечно, невозможно не упомянуть набоковский стиль и слог – то, чем он завораживает, затягивает в воронку повествования, насыщает живительным нектаром читателя, неравнодушного к хорошему литературному языку и оригинальным авторским приемам. Также обожаю набоковский лаконизм: в небольших по объему романах он умудряется написать так много и о столь многом! Воды здесь нет, здесь каждое слово много весит, повествование одновременно и «концентрированное», и легкое в чтении.

    Читать полностью
  • Tarbaganchik
    Tarbaganchik
    Оценка:
    25

    Изысканно и тонко. Красота во всем. Слог, музыка слов, грусть воспоминаний, гедонизм ассоциаций. Тянутся вереницей друг за другом. И тоски в этой книге с избытком, тоски по русскому. Преодолеть сотни дорог, оставить тысячи миль за спиной и вернуться в стародавнее прошлое. Окунуться в неизбывную печаль о прошедшем, но не погасшем в сердце. Тот огонек, что высвечивает памятные события, еще не погас. Поэтому Мартын совершает подвиг. Подвиг ради подвига? Подвиг ради возвращения в ту страну, которой по сути больше нет? Просто переступить черту, границу, как будто передвинуть дюймовую копию себя на старой карте и оказаться в другом измерении. Зелень лесов, колкость прозрачного холодного воздуха, радужность паутинок в заходящей яркости солнца, одиночество осенних полей, детство, ностальгия, тишина.

    Книга напоена одиночеством. Один на один с собой, с прошлым, с тоской. Всю жизнь на колесах. Бежать, прибывая в пункт А, убывая в пункт Б, и вечный перестук колес за окном. Остается последнее путешествие. Сойти с поезда, сойти с привычного благополучного маршрута жизни. И по дальней тропе, через лес…

    Читать полностью
  • sparrow_grass
    sparrow_grass
    Оценка:
    18

    Переливчатая вещь, текучая, как шелк. События движутся плавно и переливаются одно в другое. Герой засыпает и видит сны, ассоциации из сна уносят нас на полгода вперед, и действие продолжается из новой временной точки. Вообще, ощущения времени в этой книге своеобразны - кажется, что какой-то поток нас все время подхватывает, и торопит, торопит, нельзя останавливаться, нельзя оглядываться назад. И даже если все-таки оглянешься, увидишь совсем не то, чего ожидаешь.

  • laonov
    laonov
    Оценка:
    18

    Проза Набокова, перелилась через все возможные формы : если есть "поток сознания", то почему бы не быть и потоку памяти сердца, в лиственной зыби которой, так волшебно отражается и обмирает мир ?
    Наше детство - это утраченный Эдем. И герой этой книги , с экзотическим именем Эдельвейс, не отмеченный никакими дарованиями, кроме разве что неупокоенности сердца, с неким "зудом бытия" в этом сердце, стремится сказку детства и мечту претворить в жизнь. И если в книгах Пруста, читатель вместе с главным героем погружается не в само воспоминание, а в память о нём, расцвеченную ассоциативными бликами настоящего ( листок, падающий в синеву лужицы, и его почти невесомый двойник, приближающийся к нему из голубой глубины..) то в книге "Подвиг", главный герой смешивает понятия и чувство времени и воспоминаний, желая вернуться, пробраться в этот утраченный рай физически, по той самой "неведомой дорожке" , которая была на картине над кроваткой в его детстве, в утраченной, и "одарвинившейся" России.
    В романе есть много аллюзий и символов : лермонтовская тема (стих "выхожу один я на дорогу", друг Вадим, Николай Мартынов -убийца Лермонтова- ..имя "Коля", однажды, в разговоре с Грузиновым, "отбликнет" в романе"), тема русских и не только русских сказок ( латы рыцарей, заменили "латы" футбольного вратаря ), аллюзии на Мартина Идена ( фонетически, очень похоже на имя Мартын Эдельвейс, похожа и судьба героев и кулачный бой..)
    Эдельвейс и Дарвин ( друг героя) - романтизм и материализм.. Кстати, имя Эдельвейс, обыгрывает легенду о цветке : о двух влюблённых и скале, которая не раз появится в книге.
    Есть ночные горы и скалы, чьи очертания похожи на крылышко бабочки, в̶ ̶з̶в̶ё̶з̶д̶н̶о̶й̶ ̶п̶ы̶л̶ь̶ц̶е̶, есть крыло бабочки, похожее на ночные горы с снежным посверком звёзд. Рай недостижим, но он всегда рядом с нами и в нас.
    В романе есть тонкий и важный эпизод. У Эдельвейса умер отец, и ночью, один, он думает о жизни после смерти, о той " тропинке", по которой души могут пробраться на землю, и вслушивается в ночь, ожидая знаков..
    Последние страницы книги, испещрены такими знаками : то свет в комнате зажигается и гаснет, мерцая некой азбукой Морзе с того света, то птица сядет на калитку, то вода что- то зашепчет под снегом...
    Круг замыкается. Тропинка на картине, по которой хотел прокрасться в дремучую сказку ребёнок, искусство, воспоминание и смерть- сливаются в нечто единое, приобретая метафизические очертания.

    Читать полностью
Другие книги подборки «Книги Владимира Набокова и книги о нём»