Отзывы на книги автора «Владимир Москалев»

А у нас здесь даже не историк... Что будет, если скрестить средненький учебник истории с произведениями Понсона дю Террайля, приправив это грубой лексикой и мечтами о лаврах Дюма? Правильно, «Гугеноты» Москалева. В эпиграф самоуверенно вынесена цитата Альфреда де Виньи, хотя к данной книге его высказывание точно не подходит. Попытки перейти в художественность ещё слабее, чем приведение исторических фактов. Термин «секуляризация» встречается как в разговорах духовных лиц, так и восемнадцатилетних раздолбаев, каждый раз приводя с собой флешбеки школьных уроков истории. Пресно. Не говоря уже о том,что сам термин появился в 19 веке примерно.
Чтобы интересно преподносить материал, нужно либо делать акцент в красивый слог, либо в погружение в эпоху. А мы имеем справку статиста. Это еще было бы полбеды, если бы автору удалась художественная часть, но она не удалась.

Что хочется сказать … Если в современно построенные диалоги вставлять периодически «право же» и «полноте», они всё равно не станут звучать аутентично. Если написать безыскусное нагромождение слов в записке, которое одна из героинь назовет «витиеватый слог», слог таковым не станет. Если каждую примитивную реплику характеризовать как «парировала», диалог не покажется от этого интеллектуальнее... А диалоги здесь либо попытка повторить Дюма либо просто нагромождение слов. Из первого, например, краткое обсуждение любовницы главного героя, напоминающее разговор про "кузину –белошвейку", а из второго каждый первый диалог в принципе..

- Выживали. А уж вы- то и подавно. Молодой, крепкий – видно, что не барского покроя. - Действительно, я с юга, у моего отца замок и крестьяне. Там кругом деревни. Как ты узнал?

[А еще половина диалогов - пересказ предыдущих разговоров]

Королевские особы по манере общения не отличаются от простолюдинов - либо цитируют определения гугенотов для чайников, либо оскорбляют друг друга как торговки на рынке (причем не только за глаза, но и в лицо...это в Лувре-то, столице лицемеров). Логично, не может же у персонажей речь отличаться от речи самого автора, а он (не через персонажей, а как общеизвестные факты) от души сыпет про Валуа такими категоричными определениями как "шлюха, выродки, ублюдки, толстуха" и так далее. А Марго вообще брату говорит , на чем он ее может покрутить...Надеюсь, на латыни - зря что ли учила с ранних лет?

Он [Генрих Валуа] недобро поглядел в сторону обоих принцев [при данном разговоре также присутствовали Генрих де Гиз и Генрих Конде] и повернулся к Маргарите: - Бесстыжая, тебе следовало бы надрать задницу березовыми прутьями , которые горят в этом костре. - Лучше надери ее тем, что висит у тебя между ног, - ответила Маргарита

Бедный мой Анжу пострадал, кажется, за то, что носил женское платье. Автор в категоричной форме назвал его убогим, распутным, недалеким и конкретной причиной истощения Франции. Здесь, товарищ автор, либо не выставляйте личное отношение обобщенной характеристикой, либо мыслите шире. Ага, и часовню тоже он

В отличие от большинства историков, которые не могут подступиться к Катерине Медичи из-за ее верности мужу и даже памяти о нем, а также власти как главному приоритету в жизни, и которые стараются притянуть схожесть старших детей с Рене (вот такой роман я бы почитала, кстати) - здесь автор решил - а у меня её будет пользовать весь дворец (с). Ведь она женщина и итальянка. Плюс все неподтвержденные теории отравлений тоже докинул, больше - не меньше. Свекру Катерина подложила больную венерическим заболеванием девушку , чтобы свести его в могилу (вольная цитата)..словом, "часовню разрушать" Катерина Генриху явно помогала).

То есть написано с претензией на историчность, а на деле нерациональная оценка средневековья с точки зрения менталитета сексиста (зачеркнуто) современного человека. Зато Анжу внезапно старший (с) брат правящего монарха, а император Карл пятый в начале проходит только под своим титулом Короля испанского, как будто это разные люди. Старший де Гиз упорно зовется Франциск, хотя немецкое чтение имен наши историки упорно ставят для коронованных особ. Ну может в сознании автора Франсуа - некоронованный король, не знаю, зато какой отбитый из него персонаж здесь получился, заглядение же (нет).

Главный герой, а он тут есть, - Марти Сью в лучших традициях жанра с труднопроизносимой фамилией Лесдигьер. Так вот, наш ГГ - помесь д'Артаньяна [ только без его куража, хитрости, карьеризма и умения манипулировать] с диснеевской принцессой, которой помогают все звери и птицы. Ладно, без птиц, но спасение собаками и лошадью здесь действительно есть. Описания Лесдигьера у нас нет , кроме берета с голубым пером и шпаги, зато от проходящей мимо цыганки мы узнаем , что он красавчик. Да еще какой! Ведь баронесса разглядела его красоту сквозь толпу избивающих нашего героя католиков (а вы знали, что одеяло обладает противошпаговым эффектом?) и заинтересовалась. Она же устраивает его удачно на службу к маршаллу. Королева Жанна при виде его "сглатывает слюну", а знатные дамы соблазнительно гладят перила. Всю свою карьеру он строит за кадром, все что имеем - хвалебные обсуждения его смелости,верности и честности, которые проявляются тоже за кадром. Перед нами будет одна неудачная попытка спасти гугенотов на сходке (с). Другие персонажи активно упоминают его достоинства, дабы мы не забывали, кто на всю книгу единственный "положительный" персонаж.

В общем, это плохо, откровенно плохо. И с исторической точки зрения, и тем более с литературной. Не зря же автор в школе эти предметы не любил. Зато как эмоционально пишет про оргии, гораздо вовлеченнее , чем описывают резню ) Зы.Сы. Иногда прочтешь целую книгу и не найдешь ни одной фразы, которую стоило бы запомнить или процитировать. Какой смысл в такой книге, спрашиваю я вас?

Как я ждала эту книгу, какое удовольствие предвкушала. Особенно после двух первых книг о Можере Нормандском. Сколько жизни, эмоций и юмора было в этих романах. Но сколь велики ожидания, столь глубоко разочарование. Книга написана сухим протокольным языком и начисто лишена каких- либо эмоций. Предложения короткие как в отчёте, ну прямо барабанная дробь. Высказывания героев по поводу мусульманской угрозы очень актуальны, но как будто взяты из газетной передовицы. Все-таки действие происходит тысячу лет назад. Кстати, не знала, что в одиннадцатом веке в зачуханной Франции знахари и целители знали, что нервные клетки не восстанавливаются.

От всей души рекомендую трилогию "Гугеноты", "Екатерина Медичи" и "Варфоломеевская ночь" не только просто любителям исторических романов или истории Франции, но в первую очередь тем, чьим кумиром юности был д'Артаньян Александра Дюма. Да, другая эпоха, другие события, но главный герой, Лесдигьер (или - правильнее - Ледигьер; кстати, такое же реальное историческое лицо, как и д' Артаньян) - те же самые воплощенные внутреннее благородство, честь, долг, справедливость, преданность друзьям, верность слову, отвага и блестящий ум. Отличие от романов Дюма лишь в одном: автор не искажает исторические факты в угоду сюжету, а наоборот (как подтверждает и он сам, ибо именно эту цель он и преследует во всех своих ароизвкдениях), сюжет филигранно вплетен в реальные исторические события. Зная это, автору доверяешь. Создаётся впечатление (настолько точны даже мельчайших бытовые подробности той эпохи), будто какой-то профессиональный историк просто решил на досуге подвизаться и на литературном поприще. Спасибо большое, Владимир Васильевич, за полученные при чтении яркие, сильные, положительные эмоции и, как всегда у Вас, безупречный стиль!

От всей души рекомендую трилогию "Гугеноты", "Екатерина Медичи" и "Варфоломеевская ночь" не только просто любителям исторических романов или истории Франции, но в первую очередь тем, чьим кумиром юности был д'Артаньян Александра Дюма. Да, другая эпоха, другие события, но главный герой, Лесдигьер (или - правильнее - Ледигьер; кстати, такое же реальное историческое лицо, как и д' Артаньян) - те же самые воплощенные внутреннее благородство, честь, долг, справедливость, преданность друзьям, верность слову, отвага и блестящий ум. Отличие от романов Дюма лишь в одном: автор не искажает исторические факты в угоду сюжету, а наоборот (как подтверждает и он сам, ибо именно эту цель он и преследует во всех своих ароизвкдениях), сюжет филигранно вплетен в реальные исторические события. Зная это, автору доверяешь. Создаётся впечатление (настолько точны даже мельчайших бытовые подробности той эпохи), будто какой-то профессиональный историк просто решил на досуге подвизаться и на литературном поприще. Спасибо большое, Владимир Васильевич, за полученные при чтении яркие, сильные, положительные эмоции и, как всегда у Вас, безупречный стиль!

Самое начало правления Карла IX… До Варфоломеевской ночи еще больше десяти лет, но страсти между католиками и гугенотами уже кипят в полную силу. Эта эпическая борьба религий не чурается никакими методами, в ход идет все: заговоры, убийства, обман, подкуп и прочие подобные гадости. Гугеноты на этом фоне выглядят чуть лучше, чуть благороднее своих противников (хотя тоже не ангелы), но, возможно, только потому что изначально им приходится тяжелее, да и власть явно не на их стороне, хоть правящая тогда от имени сына Екатерина Медичи и старается изо всех сил поддерживать равновесие между враждующими партиями, чтобы не ввергнуть Францию в очередную гражданскую войну.
Читается неплохо… Чем-то напоминает роман Дюма, особенно в начале, где провинциал-гугенот приезжает в Париж в поисках счастья и денег, тут же вляпывается в стычку с католиками, где его благополучно почти прикончили, но из ближайшего окна наш храбрец приглянулся благородной даме, которая и укрыла его в своем доме со всеми вытекающими. Знакомо же?)
А вот качественно до знаменитого романиста, Владимир Москалев, заметно не дотягивает. Роман не так четко структурирован, встречаются незаконченные мысли и ошибки в построении предложений. Местами в тексте переходы от откровенно приключенческих фрагментов к историческим описаниям и комментариям происходят не слишком гладко.
Спорными показались и отдельные описания персонажей. Например, как-то не верится, что все дети Екатерины Медичи были исключительно моральными уродами, садистами и сексуально озабоченными придурками. Эгоистичными – да, избалованными – несомненно, высокомерными и требовательными – ну так положение обязывает… Но вряд ли стоит по прошествии стольких лет прямо уж диагнозы ставить: тогда и времена были другие, и понятия о нравственности сильно отличались от современных. И то, что сегодня, например, будет считаться патологической жестокостью, тогда вряд ли кого сильно шокировало, время было другое, образ жизни другой, одна охота с массовым убийством животных чего стоила. Естественно, при таком положении дел, да в королевском дворце вряд ли могли вырасти ангелы, но и в поголовных чудовищ тоже верится слабо. Скорее, все они были просто людьми своего времени, с кучей недостатков, кто-то хуже, кто-то лучше, но вряд ли паноптикум, который рисует нам автор.
С Екатериной тоже не совсем понятно. В отдельных фрагментах автор пытается оправдать многие ее нелицеприятные поступки, объясняя их то трудной жизнью, то государственной необходимостью, то борьбой за выживание. А в другом эпизоде эта женщина вдруг предстает чудовищем, которым ее принято считать, готовой убивать без зазрения совести не только своих врагов, но и просто чем-то ей неугодивших персонажей. В результате личность Екатерины в романе получилась какая-то расплывчатая, неубедительная, вызывающая полный диапазон эмоций от понимания и сочувствия до ненависти. Хочется надеяться, что следующая часть цикла хоть в какой-то мере исправит эту ситуацию.
В целом не скажу, что эти недостатки сильно портят книгу, но все же историчность тут сильно хромает, да и сам текст слабоват. Но зато читается легко, более-менее дает представление о событиях, приведших в результате к Варфоломеевской ночи. Приключенческая часть получилась довольно увлекательной. А вот романтическая линия весьма скромная, без излишних соплей и ахов-охов, что в моем случае хочется только поприветствовать. Так что, несмотря на очевидные минусы, книга все-таки читалась с интересом.

Вторая часть цикла продолжает историю противостояния католиков и гугенотов во Франции, вылившегося в результате в Варфоломеевскую ночь.
Событийную часть можно только похвалить. Автор достаточно детально рассказывает о ключевых политических событиях, предшествующих грядущей катастрофе. Нашлось здесь место и приключениям, и боевым столкновениям, и романтической линии. Хотя, надо признать, последняя особо не впечатлила: слишком приторная какая-то и неубедительная, не соответствующая статусу влюбленных. Но в общую картину, нарисованную авторов, эта лирика вписалась органично, поэтому на отдельные недоработки, пожалуй, можно закрыть глаза.
А вот собственно текст опять, как и в первой части, вызвал некоторый дискомфорт. Опять плохо согласованные предложения, опять резкие переходы от одной сцены к другой. Самое слабое, на мой взгляд – персонажи: они не то чтобы скудно обрисованы, характеристик здесь хватает. Другое дело, что один и тот же герой у автора в разных сценах то подлец, то молодец. Я, конечно, понимаю, что все люди разные, бывают очень противоречивые личности, а уж в историческом разрезе и вовсе сложно придерживаться объективности, но тут как-то уж слишком много двойственности в характерах, в результате чего персонажи выглядят каким-то ходульными, искусственными.
И, кстати, не совсем понятно, почему данная часть цикла названа «Екатерина Медичи». Ее, конечно, можно назвать ключевой фигурой описываемого противостояния, организатором и идейным вдохновителем будущей резни гугенотов, но здесь она далеко не в центре событий и даже где-то, я бы сказала, уступает королеве Наваррской.
В общем в историческом плане книга получилась и познавательная, и увлекательная, но написано слабовато, хотя за легкостью чтения это, возможно, и не особо бросается в глаза.

Предыдущая книга автора «Два Генриха» оставила не самое лучшее впечатление и поэтому отношение к новому произведению очень почитаемого мною писателя было несколько настороженным. После прочтения фундаментального труда Сивери о Филиппе Августе хотелось чего – нибудь более описательного, с диалогами и прилагательными. В общем и целом роман свою роль выполнил. По горячим следам исследования Сивери приятно было убедиться, что автор обладает очень широкими знаниями о главном герое и исторически точен и убедителен. Хотя к суховатому и лаконичному стилю писателя надо привыкнуть и прилагательных как раз таки мало. До сих пор историки не пришли к единому мнению по поводу необъяснимого поведения короля в отношении своей датской супруги и поэтому у каждого писателя своя версия и возможность пофантазировать. Версии Москалева и писательницы Юлии Андреевой кажутся мне несколько фантазийными и надуманными, версия Сивери многое объясняет и у неё, на мой взгляд, есть историческая и политическая подоплека. Встретилось мнение автора сайта «100 книг», очень обыденное и какое то даже бытовое, но имеющее место быть. Оставлю судить об этом будущим читателям как стимул прочитать эти книги. Жаль, что автор ограничил себя временными рамками и поэтому, как он впрочем и сам предупреждает, конец действительно получился довольно скомканным. Хотелось бы ещё раз, как и в предыдущей книге, остановиться на на резко отрицательном отношении автора к Исламу, мусульманам и арабам. Собирательное название этой части населения в книге сводится к «грязные/вонючие псы». Но ведь например около каждой мечети есть место для мытья ног. В замечательной книге испанского писателя Идельфонсо Фальконес « Рука Фатимы» описываются насильно окрещённые во время реконкисты мусульмане, продолжающие в тайне исповедовать Ислам. Огромная опасность разоблачения была в том, чтобы соседи не заметили, как новообращенные тайком моются несколько раз в день перед каждой молитвой. А ведь правоверные христиане совершенно искренне считали, что мыться смертельно опасно и мылись чуть ли не раз в год. В заключение хотелось бы выразить уважение писателю за огромный труд и достойное произведение, может быть порой излишне субъективное, но это его детище и его право.