И когда мой голос Ax, зачем это,откуда этов светлое веселогрязных кулачищ замах! Пришлаи голову отчаянием занавесиламысль о сумасшедших домах. И —как в гибель дредноутаот душащих спазмбросаются в разинутый люк —сквозь свойдо крика разодранный глазлез, обезумев, Бурлюк. Почти окровавив исслезенные веки,вылез,встал,пошели с нежностью, неожиданной в жирном человеке,взял и сказал:«Хорошо!» Хорошо, когда в желтую кофтудуша от осмотров укутана!Хорошо,когда брошенный в зубы эшафоту,крикнуть:«Пейте какао Ван-Гутена!» И эту секунду,бенгальскую,громкую,я ни на что б не выменял,я ни на… А из сигарного дымаликерною рюмкойвытягивалось пропитое лицо Северянина.