монастырской церкви. – Вы убивали? – спросил батюшка.– Да, – хором ответил полк.– Вы воровали?– Да, – ответили почти все.На этом месте меня разобрал смех, и я уже не помню, чем кончилось дело. В следующем году мы прошли подобную процедуру, когда лежали в траншеях на берегу Двины. У нас опять не было времени на индивидуальные беседы с батюшкой; мы исповедались эскадронами. На этот раз полковой священник не задавал нам вопросов. Он просил нас представить, что мы стоим перед Богом и молча вспоминаем свои грехи и просим за них прощения. Над нами кружил немецкий самолет, а в это время гусары, склонив головы, стояли в полной тишине. Это была единственная в