Темп, в котором Артуру приходилось готовить кофе на работе, был весьма напряженным. Известно, что хороший кофе сидя не сваришь, поэтому всю шестичасовую смену Корень проводил стоя. Но у головы свободного времени достаточно. Обычно он смотрел канал всеобщего информвидения – новости и немного аналитики, – не особенно вникая в суть. За всю смену запомнилась только передача о нуалях. Один популярный ведущий, известный как мастер перевода с языка специалистов на общечеловеческий, провел блиц-интервью с исследователями этого явления, из которого следовало, что на троих ученых приходится пять мнений. От себя же он добавил, что церковь объявила появление нуалей приближением конца света. Уточнив что-то в редакторской группе, ведущий сообщил: это четыреста восемьдесят восьмое объявление конца света. Таким образом, населению предлагалось самим сделать вывод, что нуали – очередная страшилка для обывателей.

Развлечение в Североморске шло по обычной схеме. Сначала перевод организма в легкое приподнятое состояние путем употребления дешевого вина с немудреной закуской. А что делать? Не все могут позволить себе «Росинант», приходится обходиться социальной сетью. Затем маневры на аэротакси. С виду рискованные, но на деле абсолютно безопасные – автоматика не допустит аварии. Можно быть спокойным как за самих лихачей, так и за остальных жителей города. Потом снова уселись на открытой веранде социального кафе. Конечно, не обошлось и без традиционных шуток над роботами. Обслуга социалок не оснащена излишней интеллектуальной составляющей.

Слово взял Алибек.

– Что будем делать, тимуровцы? – надо же, откопал фразочку. Все сразу поняли, о чем он. Сделать что-нибудь полезное в том месте, где гуляли – традиция давняя, уже больше полугода поддерживается.

– Отчистим памятник героям, – отозвался Артур.

– Корень! Ты умеешь чистить памятники?

– Нет! Наймем специалистов, заплатим.

– А ты представляешь, сколько это будет стоить? Не уверен, что все смогут внести свою долю.

– Не надо, я за все заплачу сам.

– Ты? – удивлению друзей не было предела. Он, конечно, был самым богатым, но старался никогда не показывать этого.

– Да. Я преследую свой интерес. Мне хотелось бы не говорить о нем.

– Твое право, – проговорил Перец. Перец – это кличка, зовут его Данила Серебровский. – Только ты бы узнал, сколько это стоит.

– Хорошо.

Коммуникатор изобразил невзрачную женщину средних лет в униформе с эмблемой города.

– Служба городского хозяйства. Что вы хотели?

– Я хотел увидеть памятник морякам-североморцам чистым.

– Плановая помывка через двадцать семь дней, – ответила дежурная.

– Нет. Я хотел заказать сейчас. И не помывку, а полную чистку. Сколько это будет стоить?

Брови дежурной взметнулись, но она на работе. Есть ясный вопрос – надо дать точный ответ.

Озвученная сумма превращала счет Артура в ноль. Но он не колебался.

– Хорошо. Это можно сделать до восьми утра?

– Да, – лицо дежурной вдруг исказила легкая гримаса. – Стоп! Спецочистителя на складе нет! Такая работа не планировалась в этом году, а у него ограниченный срок годности.

– Где можно взять этот очиститель?

– Здесь рядом, на другом конце города. И склад у них открыт круглосуточно. Только… понимаете, мы сможем доставить это утром, после девяти. Сейчас некому оплатить счета.

Корень, понявший все с полуслова, расстроился, что и отразилось на его лице.

– Вам это очень нужно?

– Очень.

– Могу я дать совет?

– Слушаю вас!

– Летите за спецочистителем сами. Шесть рейсов аэротакси.

– У нас есть шесть машин.

– Отлично. Я сейчас дам вам координаты склада, сама сделаю заказ.

– Спасибо! А куда везти?

– Выливайте из бочек прямо на памятник. Это стандартная технология. Я создам зону безопасности вокруг. Можно еще один совет?

– Конечно?

– Закажите начало работ на шесть утра. Тогда они обойдутся вам дешевле – по дневному тарифу.

– А успеют?

– Конечно. Работа займет пятьдесят шесть минут.

– Скажите, вы фея?

Дежурная улыбнулась. И вдруг лицо ее преобразилось. Теперь на Артура смотрела красивая женщина с точно выверенными пропорциями лица. Чтобы быть красивым, нужно всего-то дарить людям немного радости.

– Итак, учитывая, что часть работы вы сделаете сами, общие ваши расходы сократятся на тридцать два процента.

«Будет на что купить цветы!» – подумал Корень.

Развернувшееся аэротакси, шло на памятник в крутом пике. Перекрестье прицела, входящего в стандартную комплектацию бочки, предназначенной для опорожнения с воздуха, держало верхнюю точку монумента.

– Сброс! – скомандовал Артур, и Алибек нажал кнопку управления заслонкой. Светящаяся, чуть зеленоватая струя вылетела из-под брюха, точно угодив в цель!

– Есть! – громко крикнул, размахивая руками Алибек, у которого на голову была надета точно такая же оптика, как и у Корня, только без перекрестья. Радостный вопль раздался с других аэротакси, ждущих своего захода. Вторая машина, сделав небольшую горку, ринулась в атаку. И снова ювелирное исполнение сброса. На этот раз отреагировали на этот раз не только криками пассажиров, но и запредельными кульбитами, сопровождаемыми небольшими фейерверками.

– Смотри! – Алибек вдруг повернул голову Артура в сторону одинокого аэротакси. – Видишь этого качка?

– Да.

Несмотря на значительное расстояние, оптика позволяла хорошо рассмотреть лицо мужчины, подсвеченное внутренними приборами.

– Он кто?

В этот момент «качок», словно почувствовав интерес к его персоне, повернул голову. Мгновенно холодная рука Алибека скользнула по лбу товарища. Метнувшийся было поток энергии от незнакомца, словно растворился.

– Так, знакомый один, Лавр Домкратов.

– Рамоз?

– Конечно. Я потом расскажу. Любопытнейшая личность.

Корень снова повернул голову, но аэротакси уже исчезло. Друзья «отбомбились», машины собрались в плотный круг.

– Порядок, тимуровцы! Благодаря Корню этот день мы запомним надолго! Куда теперь? Командуй Артур, вечер твой!

– Мне бы надо цветы купить…

– Купить? – У Перца отвисла челюсть. – А что, на социальных плантациях за городом их уже нет?

– Там не такие. Мне нужны дорогие цветы.

– Тогда, может, выберешь по каталогу?

– Ничего ты в цветах не понимаешь, Перчик. Их надо смотреть живьем и даже нюхать, – вмешался Алибек. – Корень, я знаю одну великолепную оранжерею в Брянске. Ты как?

– Да все равно где! Главное, чтобы хороший выбор был.

– Тогда погнали!

В Брянске, снова взяв аэротакси, компания продолжала резвиться. Настроение было великолепным. Еще бы! Не часто удается сделать по-настоящему хорошее дело. На хорошие дела нужны немалые деньги. А где их взять нормалу, если в обществе столько рамозов?

Впрочем, молодые люди с хохотом и улюлюканьем демонстрирующие высокий класс обращения с серийными машинами, не могли знать, как устроена экономика этого мира. Информационные потоки, сравнимые с гигантскими океанскими волнами, выполняли главную задачу – скрывать и маскировать любые важные для жизни общества сведения, по крохам просачивающиеся сквозь завесу из тупых шоу, еще более тупых развлекательных программ и отретушированных новостей, где девяносто процентов составляла «чернуха». А потому во всей компании, насчитывающей дюжину молодых людей «золотого» возраста, только один представлял, почему их лучшие годы проходят в праздности.

– Алибек! Смотри! Мне показалось, что это опять… как его… Лавр Домкратов.

Артур махнул рукой в сторону скользнувшего к Десне аэротакси.

– Что? – сидящий за управлением Алибек разом встрепенулся. – Тебе не показалось?

– Не знаю. Но похож, очень похож.

– Возьми руль, пожалуйста.

Алибек завозился с часами. Большие наручные часы с мощным стальным браслетом – модная клемма последних лет. Но только среди нормалов. Рамоз, пусть даже его уровень можно охарактеризовать словом «никакой», часы не наденет. Считается, что он всегда может определить время сам.

– Ну что?

– Да все нормально, – отозвался Алибек. Однако голос его не излучал оптимизма.

Оранжерея встретила молодежь ослепительным великолепием. Творение природы в сочетании с умело приложенными руками создавало неповторимую мелодию красоты. Притихшие молодые люди передвигались по залам осторожными шагами, боясь издать лишний звук. Словно опасаясь спугнуть чудесную сказку.

Полтора часа пролетели незаметно. Артур, наконец, вспомнил, зачем пришел. Еще час он колебался – выбор был настолько обширен, что не мудрено и растеряться. В конце концов, пошел по классическому пути, заказав лишь один цветок. Но какой!

Конечно, затея Корня была полнейшим безумием, но влюбленным везет. Вздремнув всего два часа, в половине восьмого он уже ходил вокруг памятника. Отчищенный с использованием самых современных технологий, огромный матрос стоял на постаменте, выполненном в виде рубки подводной лодки. В лучах утреннего солнца ярко горели бронзовые барельефы, на которых перечислены соединения, части и корабли флота, наиболее отличившиеся в годы войны. В обновленном виде монумент привлекал внимание. Неудивительно, что небольшая толпа североморцев образовалась возле памятника, несмотря на ранний час.

Красавица появилась минут через двадцать. И хотя на этот раз основу ее наряда составляло короткое платье лимонного цвета, а волосы были собраны в узелок на затылке, Артур узнал девушку сразу. Он подошел сзади, немного поколебавшись, прикоснулся к обнаженному локтю. Красавица грациозно повернулась. В глазах ее промелькнули узнавание и радость. Но через секунду она справилась.

– А-а! Рыцарь, – по губам скользнула легкая усмешка. – Что занесло тебя в наши края?

Не в силах протолкнуть ком в горле, он протянул прозрачную корзинку, в которой лежал ослепительно белый цветок с рубиновой сердцевиной. Девушка на мгновение опустила взгляд. Потом вновь ее глаза внимательно посмотрели в лицо Артура.

– Орхидея, – произнесла она после короткой заминки.

– Да, это орхидея, – проглотив комок, проговорил молодой человек.

– Ты не понял, рыцарь! Так меня зовут.

Выдержав паузу, во время которой Артура можно было считать неотъемлемой частью монумента, девушка аккуратно вынула корзинку из руки.

– Здесь же. В пять вечера. И постарайся вспомнить свое имя.

Оторопевший Корень смотрел вслед. Сначала он хотел броситься за красавицей, но внутренний голос посоветовал этого не делать. «Тебе назначили свидание, дурак, а ты хочешь все испортить. Иди домой и выспись!»

Внутри памятника неожиданно раздался какой-то странный, чуть скрипящий звук. Артур вздрогнул. Из скрытых репродукторов послышалась мелодия. Механический голос, каким говорят только роботы в старинных фильмах, запел:

– Прощайте, скалистые горы…

Грациозной, слегка покачивающейся походкой, Орхидея Иванова вошла в здание, на фасаде которого, располагалась надпись: «Институт комплектации хозяйственных роботов». Проследовав в гардеробную комнату под номером шестьдесят один, она заперла за собой дверь. Аккуратно повесила платье и, надев стандартный комбик с эмблемой института, придала ему вид «серая мышь» – бесформенная мешковатая невзрачная одежонка. Девушка подошла к задней стене гардеробной и положила ладонь на теплый аморфный металл. Появившийся сканер прошелся по глазам лучом, снимая рисунок сетчатки.

– Доброе утро, Орхидея! – система допуска уже проанализировала отпечатки пальцев, рисунок сетчатки глаз, химический состав выделений потовых желез на пальцах. Оставался тембр голоса и состав выдыхаемого воздуха.

– Доброе утро, чучело! – отозвалась девушка. Выбранная фраза рассказала об отвратительном настроении. Но сторожевому роботу не ставили задачу анализировать состояние души.

Стена ушла вниз. По крутой винтовой лестнице Иванова спустилась на два этажа. Узкий коридор извивался, чтобы подойти к лестницам еще из двадцати гардеробных, затерянных среди восьмисот других, распложенных в огромном холле института. Наконец, коридор выпрямился. Постепенно спускаясь вниз, он уходил на задний двор под хозяйственные постройки: энергоблоки, утилизаторы, автоматизированные мастерские, склады. Коридор и зал, к которому он выводил, были самыми недоступными для любопытных помещениями во вселенной. По сравнению с его защитой «абсолютное зеркало» можно было считать полупрозрачной занавеской. Система маскировки коридора и помещения за ним не только поглощала зондажный сигнал в любом диапазоне, включая СИ, но и в реальном времени формировала ответ, мгновенно проанализировав структуру входного сигнала. И никому в голову не могло прийти, что информация не соответствует действительности.

В большом зале, на стенах которого имитировались окна, выходящие на побережье океана, лесную полянку, заснеженную равнину со стаей пингвинов, сидело около пятидесяти человек. Орхидея свернула из прохода в ближайший закуток, который изнутри оказался довольно просторным.

Вольготно развалившись в креслах, сидели Виктор Тим и Алибек Западов. Последний, как обычно с чашкой кофе в руке – спать парню приходилось по четыре-пять часов в сутки. Из ночи в ночь.

– Ваш гениальный план, – в голосе девушки звучало немало сарказма, – успешно срабатывает. Я имею навар, в виде цветка с редким названием. А вы, если не будете лопухами, сможете заполучить вашего математика тепленьким.

– Спасибо, Орха! Только ты очень мне не нравишься.

– Это чем же, Вик?

– А ты не понимаешь?

– Понимаю. Алик! Сходи к Ирочке, скажи ей пару комплиментов. Что-нибудь про бездонные глаза и богатый внутренний мир. Нам, как ты видишь, нужно с Виком обсудить проблемы взаимопонимания.

Орхидея явно напрашивалась на скандал. Алибек молча поднялся и ушел за перегородку. Девушка щелкнула пальцами. Послышался звук сервомоторов. Здесь не было никаких роботов, только простейшие механические системы. Через пять секунд закуток отделила звуконепроницаемая стена.

– Так что ты понимаешь, Вик?

– Что тебе перестал нравиться спектакль, который мы разыгрываем для единственного зрителя – Артура Корня.

Девушка молчала, ожидая продолжение.

– И это случилось оттого, что тебе начал нравиться сам Артур Корень.

Орхидея по-прежнему внимательно смотрела в лицо Виктору. Но тот замолчал, и девушка поняла, что он сказал все.

– У тебя это называется нравиться? Он снится мне вторую ночь напролет! Я вспоминаю его руку на бедре, и меня в дрожь бросает! Я сейчас разговариваю с тобой, а думаю о нем! Да я влюблена в него, как кошка! Так бывает?

– Бывает. Очень редко, но бывает. Только в чем проблема? Нравится парень – он твой, делу это не помешает. Мне кажется, – Виктор кивнул в сторону цветка, – он тоже в твою сторону неровно дышит.

Тим, конечно, друг. Хоть и старше намного. С детства так повелось.

– Послушай, дядя Витя, мудрый и всепонимающий. В отцы мне годящийся…

– Да брось ты! Всего на шестнадцать старше.

– В шестнадцать лет Гайдар полком командовал. А дочку сварганить в эти годы любой гайдаровец сможет! Так вот, дядя Витя, в отцы мне годящийся. А временами, чего там таить, отца и заменявший! Скажи мне, дядя Витя, зачем же вы сделали из меня последнюю подзаборную…

Тим вскинул голову. Ну и термин подобрала Орхидея! Сейчас не двадцать первый век, когда люди не хотели понимать, что мат вреднее для головы, чем никотин для легких. Все серьезно. По-настоящему.

– Что ты говоришь! Ты же сама прекрасно знаешь, ничего не было!

– Я-то знаю! А он? Скажи мне Вик, что знает он? А?

Девушка ждала ответа, но Тим не спешил.

– И самое главное, скажи мне, что хуже: то, что он сейчас знает или то, что будет знать, если ему откроется вся правда?

– Хороший вопрос. Только я хочу тебе напомнить, что еще неделю назад ты горячо поддерживала наш план.

– Твой.

– Нет, милая. Наш! Без твоего участия это просто пустой прожект. Насколько я помню, ты не задавалась подобными вопросами.

Голос Виктора становился все жестче. Но Орхидея, выпустив пар, уже размякла.

– Мне было все равно.

– А ему? Мы же точно знали, что после разыгранного спектакля он никуда не денется. Землю наизнанку вывернет, а тебя найдет. Может, теперь ты сможешь догадаться, что должен был чувствовать он?

– Да, я к тому же еще дрянь редкостная.

– Полно. Ты просто хорошо сделала свою работу. У нас приказ, и мы должны выполнить его.

– О, шеф! Я просто прекрасно выполнила свою дрянную работу. Я дрянь, дрянь, дрянь!

«Вспомнила, что я ей не только, дядя Витя, друг отца и ее друг, но еще и начальник, – подумал Тим. – Уже неплохо».

– Нет, Орха! Ты не дрянь!

«Это запрещенный прием, – мелькнуло в голове. – Но у меня нет выхода. Раньше или позже, но все равно придем в эту точку».