Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Не поворачивай головы. Просто поверь мне

Читайте в приложениях:
27 уже добавило
Оценка читателей
3.25
  • По популярности
  • По новизне
  • И опять любимое из Фриша:
    «Один знающий господин втолковывал мне, что знаменитые белки CENTRAL PARK NY вовсе не белки, а древесные крысы. Вот раньше здесь еще водились белки. Древесные крысы не такого рыжеватого цвета, как белки, но не менее грациозны. За ними можно подолгу наблюдать с близкого расстояния, настолько они доверчивы. Но от белок древесные крысы отличаются прежде всего тем, что уничтожают белок».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Она любила повторять слова Макса Фриша из письма будущей жене, Ингеборг Бахман, тоже трагической героине, так страшно кончившей самосожжением: «Нам необходимо изображение мужчины женщиной, самоизображение женщины».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Протва в этом месте делает живописную излучину – на этом самом месте девять лет назад вот так же, лежа на бережке, я перепахивал и переписывал ее роман, от черновиков которого она, ленясь, все отмахивалась, а я взял все на себя и, как Максвелл Перкинс рукопись Томаса Вулфа, привел в известное теперь состояние. Эта работа, которая велась на уровне каждой отдельной фразы, заняла у меня полгода. Ничем другим, погруженный в ее волшебные черновики, я заниматься не мог. Издатель потом скажет: «Конечно, конкурентов у нашего замечательного романа нет, но Франция – заложница у своего мусульманского населения, поэтому не стоит питать больших иллюзий». В романе было высказано в адрес некоторых кавказских обычаев и порядков, унижающих женщину. И в номинации Гонкуров за лучший переводной роман отдали какому-то латиносу.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Чем старше становишься, тем больше понимаешь, что не так важна близость до, как близость после, утопить себя, свою нежность и ненужность в ее коже, ее покорном теле, застыть в неподвижном сплетении, после акта у мужчины силы убывают, у женщины – наоборот, ей еще вынашивать, рожать, апокриновые железы в подмышках выделяют феромоны, притягивающие не только снежных барсов, чем хороши мужские усы – потом еще долго носишь на верхней губе молекулы пота, поднимая губу кверху, к ноздрям, вспоминаешь, как у нее пахнет под мышками, чувствуешь запах любимой и спокойно живешь, спокойно засыпаешь, а она над тобою простирает свои снежные вершины, всеведущая и спокойная, всевидящая и зоркая в ночи, настойчивая и верная, как мать, как родина, как земля в цветущем мае.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • прострелил ему позвоночник, и пуля вышла через печень. Спасти его было нельзя, так что я положил его как можно удобнее и дал ему таблетки морфия, и тут подошел мальчик-француз и попросил велосипед, потому что его был украден немцами, и мы отдали ему велосипед и велели спрятаться к дьяволу в небольшом кафе на перекрестке, а сами поправили ловушку…»
    Написано так, словно не об убийстве речь, не о том, что он лишил жизни молодого мальчика, ровесника его сына, а так, словно он перебирал горох и просто выбросил испорченные горошины. Сугубо репортерский слог, сухое бесстрастное письмо, скупость и необычайная плотность сообщения.
    Перечитывал это письмо и все решал: проза или нет?
    Кажется, получилась все-таки проза, художник своим касанием превращает в прозу любую картину, в отсевочек главной, окончательной правды, который и есть художественность, художественная картина, оснащенная разящими деталями («таблетки морфия», «пуля вышла через печень»), проза, самая страшная проза, бьющая читателя без промаха в сердце…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Случайно в Интернете наткнулся на это письмо Хемингуэя и несколько дней ходил оглушенный. Оказывается, Хемингуэй был знатным охотником не только на зверей, но и на людей, точнее, на их разновидность, облаченную в мундиры мышиного цвета и каски фельдграу. Вот это место из письма 1944 года, которое литературоведы стыдливо обходят в своих статьях и книгах, содержащее признания всемирно знаменитого писателя в смертных грехах, в самом страшном из них – убийстве человека, из-за них душе его на том свете небось и муторно и бесприютно:
    «…У меня 22 легко различимых ранения (возможно, это помимо скрытого), и я убил по крайней мере 122 человека, помимо тех, о ком я не могу знать наверняка. Последний, нет, не последний, а тот, чью смерть я перенес особенно скверно, был солдатом в немецкой форме и каске. Он ехал на велосипеде впереди отступающей части по дороге на Ахен, которую мы перерезали чуть повыше Сен-Кантена. Я не хотел, чтобы наши стреляли из крупнокалиберного пулемета и спугнули тех, что ехали следом за ним на бронетранспортерах, и сказал: „Оставьте его мне“, – и застрелил его из карабина. Потом мы подошли обыскать его и поправить ловушку, и он оказался совсем мальчишкой, ровесником моего сына Патрика, а я
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • когда я приезжаю во Львов, походка моя меняется, я по-другому начинаю чувствовать свое тело и его место в уютном каменном средневековом городе, приспособленном под человека, просто удивительно, как условия бытования сказываются на пластике. «Нужно помнить про наши широты, наши наглухо застегнутые, жесткие, зажатые, диктуемые зимней психологией нормы публичного и частного поведения» (Бродский).
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мое любимое биржевое правило «одного удара и трех поклонов» родилось на Востоке, между прочим, японцы русским подарили матрешку – что знак сей значит? «Дон Кихот» Сервантеса в пере воде на китайский язык получил новое и неожиданное название: «Жизнеописание рыцаря-сатаны». Это Дон Кихот-то с его экспансивным трогательным идеализмом, священный буйвол европейского гуманизма, – сатана? Восточное сознание переиначивает на свой лад знаковые фигуры и видит свою эстетику там, где европеец видит графику и этику. Роман Льва Толстого «Война и мир» в переводе на японский язык вышел как «Плач цветов и скорбящие ивы, последний прах кровавых битв в Северной Европе». А «Капитанская дочка» Пушкина: «Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • У Ромена Гари в одном романе биржевой игрок сколачивает состояния и разоряется с такой быстротой, что даже домашние не знают, в какой из точек цикла он находится, торгующий то сахаром, то какао, то хлопком…
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Чем художник серьезней, тем процедура чаепития сложней и разветвленней – это уж как закон. И чашечки у Сережки были с историей, и чайник под стать, и чайная смесь сочинялась непростая – композиция из десяти компонентов. Неподалеку знаменитый чайный дом Перлова на Мясницкой разжигал аппетит, похожий на чайный цыбик. Можно купить готовый чай там, но лучше сочинить свой, накупив в китайском магазине ингредиентов: ароматные кусочки саусепа, кордамона, ананаса, какао, папайю, палочки корицы, сухое сенцо трав и цветов, добавленные в зеленый чай Минг Мин и Сенчу. Это от него я перенял интерес к чайным композициям, серьезное дело, почти профессия – называется чайный композитор, брал за основу классические чаи и пытался создать на их основе новый напиток.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Мой друг Саша Соколов, возвращая ее рассказ про трамвай, медленно, со значением кивнул головой. Когда и так все ясно – слова не нужны. Люся Петрушевская призналась мне, что заплакала, прочитав ее крохотный трехстраничный рассказ о матери. Лина Мкртчан приехала в кортеже и упала на колени перед ее гробом в далекой сельской церквушке. Ее блестящая поклонница, великая Лина, певшая «Ave Maria» перед папой Римским и перед причтом простой тесной русской церквушки. Великие знают друг о друге, чуют друг друга по первым же звукам и угадывают на расстоянии. Этот драгоценный аромат, словно аттрактант бабочки-плодо жорки, разносится по свету и рано или поздно достигает нужных ноздрей, закладывается в глубине нужного сердца.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Теперь читаю рукопись последнего посмертного романа, чувствую каждое движение души – а человека нет. Так странно. Еще недавно был – и нет. Заигравшаяся в жизнь вечная девочка, которую я, несмотря ни на что, тащил по жизни, спасал, оберегал, не переставая учил и поучал, разговаривая с нею тоном обвинителя, как нельзя, наверное, разговаривать с людьми, переписывал ее прозу, носил по редакциям рукописи и пробивал книги, уважая ее редкий дар… Моя любовь к ней ушла в любовь к ее литературе, музыкальной гармонии письма, редкому единству чувства и слова – там была душа, благородство чувств и мыслей, и поступков тоже. Какая-то роковая сила нас разводила с самого начала – и развела. Как сумасшедший с бритвою в руке из стихотворения любимого поэта. Отнятая у меня, ночами Плакавшая обо мне, в нестрогом Черном платье, с детскими плечами, Лучший дар, не возвращенный Богом. Но остались куски прозы, образы, метафоры, выполнявшие роль мостика от сердца к сердцу, объединяющего начала, чувства переходят в строки и там встречаются, находят ответный отклик в другом человеке, в конце концов, от литературы только и остается – чувство. Даже не мысль – чувство.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Блокнот лежал на столе раскрытый, последняя запись повторяет слова Унамуно: «Что такое любовь – я не знаю. Любовь – это когда у моей жены болит нога, и у меня тоже начинает болеть нога».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • На прощание поцеловал ей руку, которой она слабо перекрестила меня. В эту руку спустя три дня я еще успею вложить, перед тем как накроют крышкой, блокнот с дюжиной ее старых записей и ручкой.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Пока жена хлопотала о сладких блюдах, я увел гостя в свою комнату и показал ему снимки из серии «кипящий чайник». «Зачем так много чайников?» – осторожно поинтересовался гость… «Альбрехта Дюрера тоже спрашивали, почему он рисует подушки, одни смятые подушки», – ответил я. Гость показал кивком, что удовлетворен ответом.
    В мои цитаты Удалить из цитат