Женщина остановилась, смахнула пот со лба, только затем развернулась к нему и ярко, жизнерадостно улыбнулась. Женщине явно за сорок, но для своих лет она выглядела довольно-таки молодо. «Маленькая собачка до старости щенок», – подумал Максим, глядя на соседку Сухаркова.

– Майор полиции Стасов! – представился Егор, вынимая из кармана удостоверение.

Женщина кивнула, подошла к нему, но выбивалку из рук не выпустила. Максим настороженно смотрел на нее. Щенок она или нет, но удар у нее будь здоров, если приложится, мало не покажется.

– Соседи жалуются, трубу шатаете, а вдруг лопнет, вдруг взорвется. С газом шутки плохи! – предостерег Стасов.

– Какие соседи? – подбоченилась женщина, глянув в сторону, где жили Сухарковы.

А разделительный забор довольно-таки высокий, сплошной, из профлиста, так просто на соседний участок не заглянешь.

– Ну какие! – И Максим глянул на этот забор, дал понять, что женщина не ошиблась в своих подозрениях относительно того, кто именно на нее жаловался.

– На себя пусть посмотрит!

– Кто пусть посмотрит?

– Сами знаете кто!

– И чем же гражданка Сухаркова вам не угодила?

– Не угодила!.. Всем угодила, а мне вот не угодила! – хмыкнула женщина.

И куда только делась ее задорная улыбка. Знал Стасов, как зацепить собеседника за живое.

– Кому всем?

– Да есть тут один… Или даже не один!..

– Так, может, он и пожаловался на вашу трубу?

– Кто? Матвей?!

– Это Матвею Сухаркова угодила? – спросил Павлов.

На ум пришла фамилия Тельников. Максим просмотрел список входящих звонков на телефон Сухарковой, один номер принадлежал Тельникову Матвею Ивановичу. А звонил он Сухарковой чуть ли не всю ночь. И вчера днем звонил, и сегодня с утра. Максим пробивал.

– Может, и угодила! – Женщина подозрительно покосилась на Стасова. Кажется, до нее кое-что стало доходить.

– На самом деле нельзя выбивать ковер на газовой трубе… – сказал Стасов. – Как вас звать-величать?

– Инна Степановна… Игольникова… Паспорт нести?

– Инна Степановна, ваша соседка интересует нас по другому делу. Исчезла Римма Дмитриевна.

– Исчезла?

– Как уехала позавчера, так до сих пор нет.

– Позавчера утром?

– Почему утром?

– Ну, если вечером ее не было… Утром слышала, как уезжала…

– А вечером не слышали?

– Нет, вечером тихо было.

– Ни жены, ни мужа не слышали?

– Ну, мужа-то я слышала.

– Позавчера? – глянув на забор, спросил Максим. Интересно, как Игольникова отличает на слух мужа от жены? Или не отличает?

– Нет, вчера. Утром. Ну и вечером приезжал. Сразу потом уехал.

– И больше не появлялся?

– Нет, как вчера уехал, так до сих пор тихо.

– Вы видели Сухаркова Илью Даниловича?

– Нет, слышала… Звук мотора его машины слышала. У Риммы бензин, работает тихо, а у Ильи дизель, не так тихо.

– Понятно.

– А я еще думаю, куда это Римма подевалась!

– А муж две ночи не ночевал.

– Ну да, тихо было… Может, ищет ее?.. Может, она с Матвеем уехала?

– Да, вы говорили про Матвея, – напомнил Стасов. – Кто он такой?

– Говорила? – Игольникова покосилась на Егора, осуждая себя за излишнюю болтливость, а его – за любопытство.

– Почему Римма Дмитриевна могла с ним сбежать?

– Ну, может, и сбежала… Матвей тут рядом живет, я не знаю, дома он или нет, надо бы глянуть, посмотреть… Может, правда, сбежали!

– Любовь?

– Еще какая!.. Римка Матвея всю жизнь любила. А вышла за Илью. Мы с ним всю жизнь соседи, уж я-то знаю.

– Дом вроде бы новый.

– Илья сразу же строиться начал, как на Римке женился. Все для нее! Все ради нее! А денег не было! Фундамент лет десять заливал, все в старом доме жили. А потом вдруг деньги появились, так он за два года… А старый дом снесли!

– Детей у них, я так понял, нет.

– Так это Римка!.. Мало кто знает, а я, так уж и быть, скажу! – Игольникова понизила голос и движением ладони пригласила Максима подойти поближе, чтобы он лучше слышал. – Римка ведь аборт сделала! Чтобы от Ильи не рожать!

– Так, может, от Матвея и случилось?

– Да нет. Первое время Матвей в ее строну и не смотрел, Тонькой своей упивался. А чего так?.. Римка баба видная, а Тонька… Ну ничего особенного!

– Сердцу не прикажешь.

– Ну, так сердце само потом захотело! Тонька медсестрой в больнице работает, как только на дежурство, так Римка к Матвею… Не скажу, что постоянно, каждый день, врать не буду. Это же знаете, как у сумасшедших, летом, зимой ничего, а весной обострение. А любовь – это, скажу я вам, сплошное сумасшествие!

– Улица у вас как-то непонятно называется, – усмехнулся Максим. – Кто такой Жужельников?

– Да, говорят, первый секретарь райкома комсомола. Ну, первый, в смысле по счету первый, с того момента, как комбинат строить начали.

– Устарело название, новое нужно. Товарищ Стасов у нас большой начальник, он может. Улица Санта-Барбары, как вам такое название?

– Да уж, Санта-Барбара у нас еще та! – просияла Игольникова.

– Вы говорите, Илья Сухарков искал свою жену, потому его и не было две ночи. А если у него любовница? Может, он у нее ночевал?

– У кого любовница? У Ильи?!

– А что, такого не может быть?

– Ну что вы, Илья на своей жене помешан! Все ей прощает!..

– А убить он ее мог?

– Убить? – задумалась Игольникова.

– Они когда-нибудь ссорились, ругались?

– Когда-нибудь? Да они дрались! Разнимать их бегали! Как будто нам делать больше нечего!

– И в последнее время тоже дрались?

– А что в последнее время… Ну да, в последнее время тише стало!.. – открыла вдруг для себя Инна Степановна.

– Ну вот видите.

– Так Илья в последнее время дома не ночевал. Иногда только. Я еще думала, может, окончательно рассорились!.. Ну да, тише стало… А теперь что, совсем тихо станет, если вдруг Илья Римму убил… Вы это хотели сказать?

– Пока все это только догадки… А где вы, говорите, Матвей живет?

– В конце улицы… Вернее, в самом начале, дом-то у него номер два… Не видела я его вчера. И позавчера тоже.

– Спасибо вам, – поблагодарил женщину Максим.

Прощаться они с Игольниковой не стали, пообещали заглянуть к ней еще раз. И отправились к Тельникову. Сначала их облаяла собака, затем вышла высокая женщина лет сорока с мелкой завивкой на коротких с рыжиной волосах. И в пальто, надетом на домашний халат. Она-то и сказала, что мужа нет дома.

– А вы, я так понимаю, Антонина? – спросил Стасов, возвращая удостоверение на место.

– Антонина… Игоревна, – кивнула женщина, с интересом глядя на него.

– Вы в хирургии работаете. Я вас видел… – Стасов осторожно провел пальцами по своей простреленной руке.

Рана уже затянулась, перевязь не требовалась, но резкие движения все еще противопоказаны.

– Да, да, я вас помню. Пулевое ранение… Да вы заходите, холодно! – засуетилась женщина.

Она укоротила цепь у собаки, провела гостей в дом, включила электрический самовар. Дом небольшой, кухня маленькая, плита двухконфорочная, водопровод, газовый котел. Чистенько, уютно. И сама женщина приятная в общении.

– Антонина Игоревна, вы нас, конечно, извините, но мне придется задать вам не очень приятный вопрос. Дело в том, что мы разыскиваем Сухаркову Римму Дмитриевну.

– Разыскиваете?!. Что она натворила? – Тельникова сделала над собой усилие, чтобы сдержать наползающую на губы улыбку. Как минимум она не желала добра своей сопернице.

– Ничего, просто пропала… Где сейчас ваш муж?

– Матвей на работе.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Что значит в последний раз?.. Вчера я его видела, утром, он на работу отправился, я – на смену.

– То есть прошлую ночь вы провели вместе?

– Ну да.

– А эту ночь ваш муж где провел?

– Дома.

– Вы в этом уверены?

– Э-э… Татьяна бы мне сказала…

– Татьяна?

– Наша дочь. Она сейчас в школе. Виктор, сын, уже в институте учится, в Москве второй год.

– А дочь говорит, что отец дома ночевал?

– Ну а для кого она завтрак готовила?.. А почему вы спрашиваете? Из-за этой, из-за Риммы?

– Я же говорю, не очень приятные вопросы. Скажите, ваш муж мог сбежать с Риммой?

– Куда? От кого? Зачем?

– Да вот сорока на хвосте принесла, говорят, любовь у них неземная.

– Да какая там любовь! – Тельникова набрала в легкие воздух, как будто для того, чтобы сдержать подступившие к глазам слезы.

– Нет?

– Какая может быть любовь, если она шлюха?

– Сухаркова?

– Ну, может, и любовь… Только Матвей ее не любит!

– То есть между ними ничего нет?

– Сейчас нет и раньше не было. Долго не было… Ну а потом он сорвался. Он же мужик! Здоровый мужик! А эта бл… Прости, Господи!.. Эта дрянь на шею ему вешалась, проходу не давала.

– И вы это терпели?

– А что мне, по-вашему, убить ее надо было!.. А вы что, меня в чем-то подозреваете? – спохватилась Тельникова.

– А с Риммой Дмитриевной что-то случилось? – спросил Павлов, внимательно глядя на женщину.

Вдруг она знает то, о чем они еще только догадываются. Вдруг это она и порешила свою соперницу?

– Ну вы же сказали, что она пропала!

– Может, просто квартиру где-нибудь сняла. И живет… Собирается жить с вашим мужем.

– Квартиру сняла? – задумалась Тельникова.

– Может, вы знаете, где она может быть?

Женщина мотнула головой. Не знала она, где искать Сухаркову. И ничего нового про свою соперницу не сказала. И признаваться в ее убийстве не стала. Максим решил закончить разговор. Сначала нужно узнать, где Тельникова находилась в момент преступления, тогда уже можно продолжать расследование. Но когда наступил он, этот момент? К месту, где нашли машину, Сухаркова подъехала позавчера, четырнадцатого декабря в шестнадцать двадцать, Максим пробил это через телефон. Но было ли совершено преступление?..

– Кому-то любовь, а кому-то рога, – невесело улыбнулся Стасов, усаживаясь в машину.

– Это ты про Тельникову?

– И про Сухаркова.

– А сама Сухаркова?.. Ее муж утверждает, что у него есть любовница. Даже адрес дал. А Игольникова не верит…

– А жизнь она такая, мягкая булка когда-нибудь зачерствеет. Взял да и влюбился на старости лет… Где там у нас любовницы живут?

– У нас не знаю, а у Сухаркова – улица Советская, дом тридцать восемь… И квартира тридцать восемь.

Авгеева Дарья Федоровна работала воспитателем, Максим знал номер детского сада, но все же решил для начала заехать к Авгеевой домой. И не прогадал. Во дворе у подъезда стоял внедорожник «БМВ» со знакомыми номерами. Дверь открыла миловидная девушка лет двадцати пяти, нежные черты лица, женственность в каждом движении. Волосы зачесаны назад, губы накрашены едва-едва, помада не слизана, тушь под глазами не размазана. Не похоже, что девушку оторвали от интересного занятия с женатым мужчиной.

– А нам бы Сухаркова Илью Даниловича увидеть! – мило улыбнулся Максим, раскрывая удостоверение.

– А-а… Почему вы думаете?.. – замялась девушка.

– А что вы так переживаете? Скажите, что Сухарков кран чинит… Илья Данилович! – позвал Павлов.

– Ну здесь я, и что? – спросил появившийся Сухарков.

Костюм на нем, галстук снят, но рубашка застегнута на все пуговицы кроме верхней. Правильно застегнута, видно, Сухарков одевался не торопясь.

В кармане у Максима зазвонил телефон, он достал мобильник, глянул на дисплей.

– Слушаю, товарищ подполковник!

– Ну что я могу сказать, водолазам слава, – совсем не весело проговорил Малахов. – А Сухарковой вечная память.

– Нашли?

– Нашли. В одежде. И без следов физического насилия.

– Сейчас подъедем, глянем.

Павлов закончил разговор и выразительно посмотрел на Сухаркова.