Книга или автор
5,0
1 читатель оценил
164 печ. страниц
2019 год
16+

Владимир Кевхишвили
Возвращение товарища Сталина. Мистическая драма

© Кевхишвили В.А., 2020

© ООО «Родина», 2020

«Разбойника благоразумнаго во едином часе раеви сподобил еси, Господи»

Песнопения Великой пятницы

Место действия: Загробный мир, куда после смерти попадает душа великого вождя всех времён и народов.

Продолжительность: девять дней, которые в земном исчислении составляют примерно сорок лет и занимают период 1953–1993 годы.

День первый

Сцена 1

Неземная реальность. Большая поляна, напоминающая футбольное поле с серебристым газоном, в центре которого жёлтой фосфорицирующей краской обозначен круг, диаметром около десяти метров. Поляна окутана фиолетовым туманом. Ни деревьев, ни домов, ни солнца, ни луны – ничего нельзя различить из-за плотной стены фиолетового тумана.

Посередине поляны, на противоположных границах круга, стоят Троцкий и Тухачевский. На Троцком чёрная кожаная куртка, а из-за его пояса выглядывает ледоруб. Тухачевский одет в форму генерала Красной Армии. Они всматриваются ввысь, как будто ожидая чего-то. Тухачевский докуривает очередную сигарету и бросает окурок в сторону.

Тухачевский. Ну и где он?

Троцкий (подняв голову и покрутив носом). Где-то рядом… Я чую его дух.

Тухачевский. А мы ничего не перепутали?

Троцкий. Хроновизор никогда не врёт. Сейчас на Земле 5-е, точнее, уже 6-е марта 1953 года. Несколько часов назад он сбросил свою материальную оболочку, плюс время для транспортировки на лунную станцию и переброску сюда.

Тухачевский. Может, на Луне застрял?

Троцкий. Исключено. Здесь всё чётко, по графику.

Тухачевский. А может, его помиловали и направили в Светлый мир? Как Ленина и Дзержинского?

Троцкий. Это невозможно. Тиранам там не место. Его место здесь, рядом с нами.

Тухачевский. Скорее бы уже.

В этот момент слышится какой-то гул, внезапный порыв ветра срывает фуражку с головы Тухачевского. Где-то в вышине загораются разноцветные огни, а затем с небес до земли в районе круга вырастает сияющий канал.

Троцкий. Вот он! Канал перехода открылся!

Звучит мелодия советского гимна. Из глубины небес по сияющему каналу начинает спускаться гроб тёмно-красного цвета с изображением золотых серпа и молота. Как только гроб касается земли, Троцкий и Тухачевский быстро подходят к нему. Тухачевский осторожно снимает крышку и быстро заглядывает внутрь. В гробу, в старом военном френче, лежит товарищ Сталин. Его глаза закрыты, а руки сложены на груди.

Тухачевский. Да, это он! Великий мучитель всех времён и народов.

Троцкий. Поседел, постарел…

Тухачевский. Не то, что на трибуне мавзолея… Сейчас он узнает истинную любовь к нему советского народа!

Тухачевский злорадно потирает руки, а Троцкий, вытащив ледоруб из-за пояса, брезгливо морщится. Тухачевский и Троцкий некоторое время рассматривают Сталина, а затем Тухачевский начинает нетерпеливо похлопывать его по щекам и дёргает за усы.

Тухачевский. Ну, давай, мразь, просыпайся!

Троцкий. Спокойно, Миша. Скоро он будет в вашем полном распоряжении на целую вечность.

Сталин открывает глаза и прищуривается. В первые мгновения он ничего не видит, не слышит и не чувствует. Тухачевский продолжает его похлопывать по щекам, но Сталин никак на это не реагирует. Постепенно его глаза начинают различать окружающую действительность. Он смотрит на Тухачевского и Троцкого, но как будто не узнаёт их.

Сталин (тихо стонет, пытаясь пошевелиться). А-ааа… Лаврентий! Позовите Берию…

Тухачевский (ухватив Сталина за нос и покручивая его из стороны в сторону). Скоро ты его увидишь. Ближе к вечеру.

Сталин узнаёт Тухачевского и Троцкого, вздрагивает и пытается подняться.

Сталин. Что вы себе позволяете, товарищ Тухачевский? Где я?

Тухачевский. Очнулся, гад?

Троцкий (поигрывая ледорубом). Привет, Коба. Добро пожаловать в мир вечных мук и страданий!

Сталин медленно приподнимается, с опаской поглядывая на ледоруб Троцкого.

Сталин. Здравствуйте, товарищ Троцкий. Рад видеть вас в добром здравии.

Троцкий (холодно усмехнувшись). А уж как я рад, Коба, ты даже представить себе не можешь. Тринадцать лет я каждый день с нетерпением ждал этого момента.

Сталин. Приятно слышать, что кто-то помнит, думает, ждёт тебя… Это же настоящее пролетарское братство, товарищи!

Сталин вылезает из гроба и смотрит по сторонам. К этому времени фиолетовый туман уже почти рассеялся. Глаза Сталина различают бесцветное небо, состоящее из тысяч геометрических фигур, и безликую ровную поверхность сероватого цвета. Неподалеку виднеется какое-то длинное, многоэтажное тёмно-синее здание, похожее на тюрьму.

Сталин. Это что, лагерь для военнопленных? А куда подевался Кремль? Кажется, вчера я заснул в своём рабочем кабинете, а сейчас всё никак не могу проснуться…

Тухачевский. Это ад, Коба! Место для военных преступников, убийц и тиранов вроде тебя!

Сталин. Я вам не Коба, товарищ Тухачевский! Это только для старых товарищей по партии, вроде Троцкого, я – Коба, а для вас я – товарищ Сталин или просто Иосиф Виссарионович. Прошу запомнить это раз и навсегда. А в ад и рай я не верю, это всё поповские сказки.

Тухачевский. Не веришь? Ты – усатый кусок дерьма, волосатый тиран, палач русского народа! Я тебя сейчас так отделаю, что ты забудешь, как тебя зовут!

Тухачевский закатывает рукава и надвигается на Сталина, Сталин отходит в сторону и прячется за спину Троцкого, с опаской поглядывая на ледоруб в его руке.

Сталин. А вы, товарищ Троцкий, наверно, в горы собрались? Альпинизм – это хорошо. Свежий воздух, бескрайнее синее небо, ощущение высоты, костёр у палатки…

Троцкий (подбросив ледоруб вверх и ловко поймав его). Этим ледорубом, Коба, я сейчас раскрою тебе череп. Но ты не бойся – здесь всё быстро заживает. В этом мире нет смерти, поэтому я каждый день буду вышибать тебе мозги столько раз, пока моя рука не устанет.

Сталин. Что вы такое говорите, товарищ Троцкий! Если вы держите какую-то обиду на товарища Сталина, то это зря. Я всегда уважал вас, поэтому вас не расстреляли, а просто выслали из СССР. Жили бы себе спокойно, писали бы что-нибудь доброе, светлое, чистое и горя бы не знали. А вы стали ругать наш строй, нашу партию, раскалывали мировое пролетарское движение. Перед войной с Германией это было очень не кстати. Что нам оставалось делать? Но, как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон.

Троцкий. А в Библии сказано наоборот: «Око за око». Ты, Коба, учил Библию в семинарии?

Сталин. В Библии, товарищ Троцкий, сказано: «Любите врагов ваших», «Если ударили по одной щеке, подставь другую»…

Троцкий. Вот сейчас для начала Тухачевский врежет тебе, а ты подставь ему другую щеку.

Тухачевский подходит к Сталину, замахиваясь.

Сталин (отходит назад, к гробу). Это всё дурной сон. Надо снова лечь, заснуть и проснуться в своём кабинете.

Сталин пытается залезть в гроб, но Тухачевский останавливает его и берёт за ворот френча. Сталин вырывается и бежит в сторону тёмно-синего здания. Внезапно из ворот здания выходят Ягода и Ежов. Сталин бросается к ним.

Сталин. Здравствуйте, товарищи! Здесь троцкистский заговор с целью причинения вреда товарищу Сталину. Приказываю немедленно арестовать врагов рабочего класса Троцкого и Тухачевского!

Ягода (Ежову). Он нам ещё приказывает.

Ежов (Сталину). Мы сейчас тебя самого арестуем и допросим так, что ты признаешься в работе на южноафриканскую разведку.

Сталин. Ошибаетесь, товарищ Ежов. Если бы я работал на южноафриканскую разведку, то меня давно бы разоблачил товарищ Черчилль, который воевал в ЮАР.

Ежов. Да нам плевать на Черчилля. (Ягоде.) Генрих, заломи ему руки.

Ягода хватает Сталина, тот уворачивается, бежит в сторону, но натыкается на Тухачевского. Сталин бросается в другую сторону, но натыкается на Троцкого. Сталин пятится назад и попадает в крепкие объятия Ягоды и Ежова, которые берут его под руки.

Сталин. Не трогайте меня! Руки прочь от товарища Сталина!

Троцкий и Тухачевский подходят к Сталину. Тухачевский с размаху бьёт его кулаком в живот. Сталин охает, но удерживается на ногах с помощью Ежова и Ягоды.

Сталин. Опомнитесь, товарищи! Я – вождь мирового пролетариата! История вам этого не простит.

Тухачевский бьёт Сталина по лицу. Троцкий отстраняет Тухачевского в сторону и поднимает ледоруб.

Троцкий. История – это продажная девка империализма. А истинная история творится мозолистыми руками трудящихся масс. Нашими руками.

Сталин. Товарищ Троцкий, мстительность – это качество недостойное революционера-ленинца!

Троцкий. Это не мстительность, Коба, а торжество справедливости. (Замахиваясь.) Во имя мировой революции! Во имя вселенского Интернационала трудящихся!

В этот миг в центральной части неба загорается огромный экран ромбовидной формы. Под раздражающие звуки нацистского марша на экране появляется лицо самоуверенного человека с косой чёлкой и короткими усиками. Сталин с удивлением узнаёт в этом человеке немецкого фюрера – Адольфа Гитлера.

Гитлер. Ахтунг, ахтунг![1] Заключённые барака № 13, немедленно разойдитесь по своим местам! За неповиновение – смерть через полную дезинтеграцию личности.

Лицо Гитлера исчезает с экрана. Вместо него загорается табло с обратным отсчётом времени.

Ягода (Ежову, отпуская Сталина). Бежим!

Ежов и Ягода бросают Сталина и быстро бегут в сторону тёмно-синего здания.

Сталин. Что здесь делает этот фашистский выродок?

Троцкий. Этот выродок здесь самый главный.

Тухачевский. Герр Гитлер – Комендант нашего лагеря.

Сталин. Нехорошее это место, товарищи.

Табло показывает приближение конца обратного отсчёта времени. Звучит сирена.

Троцкий (Тухачевскому, указывая на Сталина). Миша, бери его и тащи в барак. Там продолжим.

Тухачевский хватает Сталина. Втроем они быстро бегут к воротам тёмно-синего здания и успевают забежать в них, как раз в тот момент, когда на табло истекает время.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг