Гиблый уезд

Отлично передан колорит местности: говор, поверья, быт. Как будто сама побывала в южной глубинке, прикоснулась к культуре кубанской, украинской и польской.

Сюжет построен на использовании довольно известных с детства сказок. Сами сказки выбраны удачно и неожиданно обыграны. Такой интерпретации не встречала раньше. Но стоит учесть, что в них не осталось ничего детского, зато жути они нагоняют знатно.

Переход между главами грамотный и логичный, одна ведёт к другой, интригует и заставляет читать дальше. И под конец эта цепочка складывается в одну цельную картину.

Сюжет динамичный, герой постоянно куда-то движется. При этом, нет ощущения перегруженности событиями, но если вам нужно время порефлексировать во время чтения, то лучше отложить книгу на часок.

Особенно мне нравится, как книга написана. Чувствуется художественный стиль, опыт автора. Стилизация придаёт ещё больше атмосферности.

Каких-то очевидных минусов не нашла. Разве что просится продолжение, которого пока нет)

У меня к автору есть кредит доверия после нешаблонного фантастического триллера "Телефонист", вошедшего в шортлист премии "Новые горизонты".
Флавий Ушаков, практически ровесник девятнадцатого века. Во времена войны 1812 года ему десять. Отец-ученый идет воевать с Наполеоном и пропадает без вести; матушка ненадолго пережила супруга. Из столичного Петербурга, где у мальчика уже появилась Анна, его первая любовь , дед забирает Флавия в имение. Отдает мальчика в кадетский корпус. Но Флавий желает не муштры, а науки и после смерти деда едет учиться в Германию.
И вот Флавию двадцать два. За проект вольнодумной конституции, представленной царю, молодого интеллектуала-руссоиста, свято верящего в силу науки, ссылают в полтавские Кобеляки. Как верно замечает сам Флавий — хорошо, что не в Иркутск. Несмотря на то, что технически Ушаков в ссылке, это не мешает ему стать уездным следователем при городничем.
И тут рациональное научное мышление героя ("Наблюдение, измерение, эксперимент») подвергается нешуточным испытаниям.
То гигантский, жрущий казаков Колоб, то голем из поленьев, то мистическая сила семейного оберега. Горошкины дети, гигантская репа, золотые яйца. Прочее, прочее, прочее.
Герой полкниги не принимает происходящее. Видит в происходящем то розыгрыш, то еще не познанное научное явление. Но перед нами чистые происки нечистого, которого здесь величают Касьян Черный.
Несмотря на разбиение романа на главы-рассказы, перед нами, к счастью, единое связное произведение, а не роман в рассказах.
По факту "Гиблый уезд" — неглупый авторский ретеллинг сказок про колобка, репку и так далее.
Флавий не дурак поспать и увидеть сны. И вот тут хочется разобраться: постоянные сны героя, это баг или фича? Возможно, автор снами героя убивает нескольких зайцев: добавляет сновидческой, нереальной атмосферы происходящему и раскрывает мир и двигает сюжет. Во снах проходит история жизни родителей следователя, с которыми он так рано был разлучен.
Вообще, история отца-ученого и матери, поморки-ведуньи, занимает в жизни Ушакова как будто несоразмерно много места. Существенно больше, чем романтические мечтания о петербургской Анне или плотские мыслишки о рыжей цыганке и крестьянке Олесе. Уже хочется на помощь Фрейда звать.
Книга, очевидно, очень удачно седлает интерес широкой читающей аудитории к условному "царьпанку" и уютному фэнтезийному детективу в декорациях Российской Империи.
И у "Уезда" есть все шансы понравится целевой аудитории.
Ну и конечно, когда речь заходит о малороссийской чертовщине, нельзя не вспомнить Н. В. Гоголя. Благо, и сам автор дает отсылку в тексте:
"Местные за горилкой балакают, под Рождество черт стащил с неба Луну. Знали бы, какого размера Луна на самом деле. Что с крестьян взять, кланяются Коляде…"
На что хочется ответить словами из рассказа "Чертова экзистенция" про того самого гоголевского черта за авторством Олди/Валентинова/Дяченко:
"Это ведь для нас Месяц чуть ли не с четверть Земли размером. Для черта же, особенно если из коренных он, настоящих, тот Месяц в карман уложить вполне даже возможно."
Приключения на голову следователя сыпятся разные, в том числе и амурные:
"Она закатила глаза, выставив напоказ бельма в красных прожилках, и разразилась смехом, похожим на кудахтанье кочета. – Развлекался ты с семидесятилетней старухой."
Флавий весь том набирает навыки и сайдкиков-помощников. И когда его в финале забирают в Петербург, у него есть куча способностей, магия, голем-буратино и гигантский мастиф.
Очень качественная приключенческая литература. Динамично, непредсказуемо, интересно.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Владимир Чернявский, которого читатель узнал с мрачным киберпанковым "Телефонистом", грянулся оземь и оборотился добрым молодцем (зчркнт) сочинителем ретродетектива, да не простого, а основанного на ретеллинге сказок, да не простых сказок. а твоих первых - впитанного с материнским молоком триединства "Репки", "Колобка" и "Курочки Рябы". Чтобы окончательно закрепить успех, действие перенесено в Малороссию, не то. чтобы изначально враждебную русскому человеку, но враждебную, чего уж там, и приперчено вайбами сериала "Гоголь. Начало" с его южнорусской готикой.

Молодой человек с отсылающим к античности именем Флавий (салют, "Колдун российской империи", Гермес Аверин) и простецкой фамилией Ушаков, сослан в "Гиблый уезд" за попытку представить к высочайшему рассмотрению проект отмены крепостного рабства и освобождения крестьян. И легко еще отделался, мог бы в какой-нибудь Тобольск загреметь. Рано осиротевший, он плод мезальянса - сын поморской ведуньи-травницы из простых и мятущегося разумом изобретателя ученого дворянина, чья главная заслуга состояла в разорившей семью доставке шеститонного метеорита в Петрополис (да, Тимур Суворкин, вас автор тоже читал).

Медальон-оберег из этого метеоритного железа - единственная его память о родителях и связь с ними. Вообще, стремление вернуться в потерянный рай детства, где папа самый умный и сильный, а мама нежная и красивая - это такой лейтмотив героя. Набоковский троп, активно взятый в оборот современной российской литературой. Впрочем, "сыновнее" Чернявский вряд ли подрезал у Владимира Владимировича, скорее у тех же Дашкевича с Суворкиным. И вот, молодой следователь послан разбираться с загадочными умертвиями, чьи жертвы выглядят неоднократно перееханными джипом, если бы в этой реальности таковой имелся. Местные твердят о Колобе, которого злодей Черный Касьян научил сотворить старуху-бобылиху, живущую на краю села, он это лютует.

Флавий старательно играет скептика, причем на всем протяжении истории, столкнувшись уже не только с чудищем из теста, но с агрокультурными чудесами ускорения роста Покатигорошка, сектой Репки, финансово-плотскими соблазнами Курочки-Рябы. Скептицизм не мешает ему выкачивать максимум из родительского амулета-змеевика, оказавшегося сверхоружием в борьбе с разного рода нечистью. Его связь со змеевиком, к которому обращается во всяком спорном случае: надо ли кого-то убить, полечить, что-то построить, что-то сломать - скорее напоминает обращение зависимого человека с предметом своей аддикции. с определенного времени это уже кажется нездоровым.

Языковых и стилистических достоинств не стоит рассматривать, стилист Чернявский никакой, но утомительная механистичность эпизодов сражений и отсутствие эмоциональной сопричастности позволяют предположить попытки нейросетевого улучшайзинга, которыми автор не пренебрег. Писатели могут сколько угодно считать ИИ лишь вспомогательным инструментом, но на деле даже фрагментарное его подключение "убивает" текст целиком. Ты видишь мертвечину и реагируешь на нее, как заложено миллионами лет эволюции, детской закличкой: "Плюнь три раза - не моя зараза".

Поклонники Дашкевича - все как вы любите.