Алекс стоял возле автомата, крутя в руках пустой бумажный стаканчик. Он только что затолкал в себя сникерс, запив его остатками холодного кофе. Еда провалилась внутрь тяжелым комом, не вызвав никакой реакции.
Ожидаемого блаженства не случилось. Более того — он не чувствовал ни вкуса, ни насыщения, ни даже боли. Желудок уже сказал ему все, что о нем думает, и теперь молчал. Тело словно онемело. Тишину прерывало лишь монотонное гудение автомата. Алекс чувствовал, как оно просачивалось сквозь уши в голову, становясь мыслями. Одна мрачнее другой.
Он проиграл Копии. Полностью. Позорно. Имел ли он право вообще называть ее Копией, если рядом с ней оригинал казался хуже во всем?
Стыд ледяной хваткой взял Алекса за грудки и со всех сил начал трясти — тело содрогалось в крупной дрожи. Словно прошлая его решимость была взята в долг, и теперь стыд вознамерился вытрясти ее последние остатки. Он не смог сам попасть на Цикл, сам добыть себе еду, — что он вообще сделал сам?
Алекс прижался спиной к автомату, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. Затылок глухо стукнул о металлический корпус.
Ему помогли. Над ним сжалились. Дважды.
Он хотел в злости сжать кулаки, но не было ни злости, ни силы. Только усталость. Она была настолько сильной, что его начало тянуть к земле.
Может, все бросить и вернуться к отцу.
От этой мысли, даже не вопроса, Алекса затрясло еще сильнее. В голове отрывками всплывали образы: уронивший голову на стол отец, его тяжелое, спертое дыхание. И — будто не его — мысль: «Просто выношу мусор». Сердце застучало в висках.
Как же стыдно.
Сейчас он ощущал мусором себя. Нет, он был им. Невыносимо тяжелым и мерзким мусорным мешком, оставленным кем-то посреди пустого города. Кем-то — его лицо болезненно скривилось. Девушка ушла, не вынеся его общества. Алекс не мог ее винить — сам себя он тоже не выносил.
Алекс пошатнулся. Из его ослабевших рук, словно из переполненного мешка, выпал и покатился по асфальту бумажный стаканчик. Казалось, еще немного — и он весь рассыпется.
И ведь он еще даже не приступил к прохождению Цикла. Даже не нашел места. Даже не знал, где его искать. Даже… — поток самобичевания неожиданно прервался.
Алекс заморгал глазами и прищурился, пытаясь рассмотреть что-то вдали, на противоположной стороне улицы.
Там, в одном из окон двухэтажного кирпичного здания, определенно горел свет. Алекс не знал, горел ли он раньше. Если честно, ему было все равно. Внутри него затеплилась призрачная надежда.
Яркий прямоугольник горел на фоне алого неба, словно указывая Алексу путь. Но это был другой свет. Он мало походил на выжигающее сетчатку сияние кара.
Тот — ослепительно белый — воспламенял душу призывом: ты — единственный.
Этот же — теплый, ламповый — обещал иное.
Ты не один.
И, словно отвечая на него, потухший взгляд Алекса полыхнул новой искрой. Он оттолкнулся от автомата и сделал первый шаг — к лежащему на асфальте стаканчику.
Пора вынести мусор.
Через пару минут Алекс уже стоял перед нужным зданием. Вблизи оно впечатляло.
Двухэтажный особняк из красного кирпича молчаливо возвышался над приземистыми лачугами окрестных домов. От его центральной части, выступавшей вперед полукругом, разбегались два крыла. Высокие арочные окна, зубчатые выступы на крыше, массивная деревянная дверь. Здание напоминало небольшой замок. В лучах закатного солнца его краснота казалась кровавой.
Внезапный порыв ветра заставил Алекса поежиться от холода. Поправив лямки рюкзака, он медленно поплелся к двери.
Поселок и без того выглядел старым, но это здание было по-настоящему...
«Антикварным» — шепнул ему ветер. Или память. Алекс вздрогнул. Он знал: именно в таких местах обычно селятся призраки. В другой раз эта мысль могла бы вызвать воодушевление, но не сейчас. Он тяжело вздохнул. Сил на это не было от слова совсем.
Подойдя к двери, он поднял взгляд наверх. Свет в окне, который привел его сюда, уже успел погаснуть. Но в трех других, на первом этаже, он сиял теплым желтым огнем. В доме точно кто-то был. Кто-то живой.
Он обхватил ручку двери и осторожно потянул ее на себя. Несмотря на свои внушительные размеры, дверь подалась на удивление легко.
В прихожей было темно. Тусклого уличного света не хватало, чтобы разогнать клубившуюся тьму. Но хватило, чтобы понять главное: внутри дом был таким же старым. Большего и не требовалось.
Алекс шагнул внутрь.
Пространство за порогом встретило его ветхим запахом и скрипом половиц. Призраки тут и правда были — на секунду ему показалось, что он вернулся в дом отца. Сердце тревожно застучало. Сходство было столь сильным, что Алекс невольно принюхался. К счастью, местный воздух не содержал в себе едких паров алкоголя. Несмотря на растущую в нем тревогу, он продолжил идти вперед.
Впереди находилась еще одна дверь, ведущая вглубь дома. Алекс подошел к ней вплотную и прислушался. Тишина. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В отличие от прихожей там царила кромешная темнота. Если не считать тонкой полоски света из-под двери. Туда-то ему и было нужно. Рука сама потянулась к шраму на макушке. Гоня прочь мысли о призраках, Алекс перекрестился и шагнул во мрак.
Он дошел до полоски света почти наощупь. Рука потянулась вперед, нащупывая в темноте ручку двери. Вдруг из-за двери послышался мужской голос. Глухой звук человеческой речи не складывался во что-то осмысленное, но его интонации — размеренные и ровные — подействовали на Алекса успокаивающе. Он решился и повернул ручку.
Дверь отворилась практически бесшумно. Теплый золотистый свет, лившийся из проема, заставил его глаза сомкнуться. Но не от боли — свет не обжигал, скорее согревал и даже… убаюкивал. Накопившаяся за день усталость разом обрушилась на него. Алекс с трудом разлепил глаза и, отчаянно борясь с подкатившей зевотой, осмотрелся.
В глаза сразу бросились стоящие в три ряда столы со стульями. Комната напоминала учебный кабинет или лекционный зал. У противоположной от входа стены располагался еще один стол — побольше. Склонившийся над ним мужчина был одет в черную рубашку с закатанными рукавами. Лица с такого ракурса было не разглядеть, но судя по черным с сединой волосам, тот выглядел ровесником отца.
Мужчина водил по столу пальцем и что-то тихо бормотал себе под нос. Что именно, понять было невозможно — слишком далеко. Алексу удалось разобрать буквально пару слов: «последний» и «человек». Это ему ничего не говорило.
— Извините, — нерешительно произнес Алекс.
Незнакомец оторвал взгляд от стола и посмотрел на него. У него были голубые глаза, отметил Алекс про себя. Они смотрели пронзительно и одновременно будто с легкой насмешкой.
— Алексей? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.
Сон сразу как рукой сняло.
— Да? — изумленно выдохнул Алекс. — Но… откуда?!
Мужчина широко улыбнулся.
— Профессор Агилов. Преподаватель философии умирания.
Алекс стоял перед дверью комнаты, на ближайшую неделю ставшей его. В голове был вопрос.
Как?
Он недоверчиво посмотрел на ключ в руке с номером 21, словно бы ища у него ответа. Ключ ответил холодным молчанием. Алекс перевел взгляд на дверь — висевшая на ней металлическая табличка содержала ту же последовательность цифр.
Как так вышло?
Мужчина, представившийся преподавателем по философии умирания, передал его Алексу вместе с пожеланиями отдохнуть и набраться сил перед завтрашним занятием. И вот, поднявшись по лестнице на второй этаж, он оказался здесь.
Ключ продолжал молчать, всем своим видом показывая, что он здесь не для этого. Оставив раздумья, Алекс вставил его в замочную скважину и повернул — внутри что-то щелкнуло. Он нажал ручку, раздался еще один щелчок, и дверь распахнулась внутрь.
Он сделал шаг в комнату и огляделся. Кровать с тумбочкой, шкаф возле окна, письменный стол со стулом. Все выглядело ожидаемо старым. Немудрено. Словно внутри такой древности могло быть что-то иное. Он щелкнул выключателем рядом со входом и в комнате вспыхнул приглушенный свет.
Прикрыв за собой дверь, он бросил сумку на пол у порога и подошел к окну. Желтые трапеции света освещали землю возле лекционного зала, как его окрестил для себя Алекс — профессор не спешил идти спать.
Как так получилось?
В третий раз задал он себе тот же вопрос.
Алекс посмотрел на свое отражение в стекле. Прозрачный силуэт посмотрел в ответ. Складки на его лбу выражали глубокое недоумение. Ответа у него тоже не было.
Еще полчаса назад Алекс валялся на земле возле автомата со снеками, потерянный и совершенно беспомощный. А теперь у него была своя комната, преподаватель и какое-никакое понимание, что будет завтра. Он пожевал губы, удивленно покачивая головой из стороны в сторону.
«Пути Прокси неисповедимы» — шепнула из памяти мама. Ее фраза пришла на помощь, восполнив его собственную нехватку слов.
Явления сегодня не было. Не будет его и завтра. И так до самого конца Цикла. Можно ли сказать, что он соскучился?
Отражение в стекле с сомнением замотало головой.
Но беседа с маминой прокси, всегда предсказуемая и понятная, ему бы сейчас точно не помешала. Однако Алгоритм поблажек не делал. Как говорится, во избавление от глича.
Алекс рефлекторно вскинул руку и дотронулся до креста на макушке. Отражение повторило этот жест за ним и с досадой отвернулось. Алекс отвернулся вместе с ним и отошел от окна.
В завершение дня было бы неплохо помыться, но он не знал, есть ли здесь душ. А узнавать… усталость тут же навалилась всем своим весом, не давая ступить и шагу.
Нет, не сегодня.
Он снял с себя запачканную пылью одежду, выключил свет и лег в кровать.
Понедельник — день тяжелый. Но завтра его ждал еще более трудный день.
Черный прямоугольник двери распахнулся наружу и в открывшийся проем хлынул поток Света, заполняя все вокруг.
Пространство, вобравшее в себя Алекса, стало оживленной улицей мегаполиса, как в самых буйных его мечтах. Где-то здесь должен быть знак Proxy Inc — но его не видно.
Необъятная колышущаяся масса, состоящая из теней и силуэтов, окружала со всех сторон. Со все возрастающей скоростью его тело неслось куда-то вперед. Влекло ли его волнами этого многоликого моря, или он двигался сам — непонятно. Скорость была такой, что все вокруг превратилось в размытые полосы Света.
Наверное, так ощущают себя птицы или летучие мыши. Был ли он птицей, человеком — или чем-то между? Невозможно различить. Все слилось в мерцающем сиянии.
Вспышка. Резкое торможение. Бесчисленное множество рук, ртов, глаз, обращенных к нему. Он абсолютно голый. Нет, не весь — светящееся облако Света ниже пояса. Бесконечные ряды кресел, занятых светящимися силуэтами.
Где он?
На сцене — внезапно пришло осознание. Алекс должен выступать перед ними. Они ждут. Исполненные ожиданием взгляды прожигают кожу; возгласы и смех оглушают невысказанным требованием; мерно смыкающиеся ладони задают ритм его движениям. Он — актер.
Их взгляды, слух, интерес — все в его руках. Перед глазами очертания ладоней: в левой зажат сникерс, в правой импровизированное оружие — палец-пистолет. Они ждут — что он покажет им?
Нужно сделать Выбор. Рука приближается ко рту. Щелчок. Голова взрывается. Чем — болью, конфетти, аплодисментами?
Занавес.
Алекс открыл глаза.
Его взгляду предстала желтовато-белая штукатурка, по которой расползалась сеть трещин. Как дома и не как дома. Он повернулся на бок и пружины кровати тихо заскрипели. Вместо сверчков, — подумал он.
Пробивавшийся сквозь окно солнечный поток высвечивал парящие в воздухе частички пыли, заставляя их сиять. Утро наступило.
Алекс прикрыл глаза — в темноте под веками заплясали разноцветные огоньки — словно конфетти. Он часто заморгал и слегка потряс головой, отгоняя привязавшийся образ. Сегодня должен начаться Цикл.
Сколько времени? — поднялась было тревога, но он быстро взял себя в руки. Профессор вчера не упомянул время начала занятия, поэтому формально он никуда не опаздывал. Хотя, конечно, тянуть время не стоило. Мало ли.
Сборы не отняли много времени: было бы что собирать. Он достал из сумки один из лежавших там комплектов серой одежды. Натянув футболку, штаны, кроссовки, Алекс как смог пригладил торчащие волосы — и в принципе был готов.
О проекте
О подписке
Другие проекты