Илья Синицын

Когда-то я мечтал стать учителем, как Наставник, но на старших циклах школы встретил Улю, и… В общем, немного изменил свои планы. Любовь ли это, мне неведомо, да и признаваться я ни в чем не спешу, что-то мне подсказывает, что это плохая мысль. Дар у меня, прямо как у Наставника – направлен исключительно на мое выживание. Мое и моей семьи, при этом Улю он воспринимает именно как часть семьи, что необычно, конечно.

Эту библиотеку очень древних книг на доисторических носителях, я обнаружил случайно, когда искал ответ в мудрости древних. И вот захватили меня «детективы». Пришлось, конечно, многое изучить, потому что терминология за столько лет изменилась, но словари помогли, да и папа еще… Вот я познакомил Улю с этими книгами, что ее увлекло. Вместе мы разбирали разные случаи, вместе зачитывались, становясь хоть ненадолго ближе. Мне казалось, достаточно и этого, ведь даже просто чуть-чуть побыть с такой дорогой мне девочкой – уже счастье.

Вместе мы закончили Академию Разведки, и нас как лучших отобрали в щитоносцы. И вот теперь стажировка перед распределением по отделам. Кажется мне, что Уля ко мне не очень просто относится, а мне без нее совсем тоскливо. С чем это связано, даже не представляю, но спрашивать родителей пока не хочу. Пусть будет как будет, потому что так правильно.

Я сижу на веранде нашего дома, стоящего в лесу. На Чжэньлесе много деревьев, это практически цветущий сад размером с планету. Отсюда по многим планетам Человечества разлетаются фрукты, в том числе экзотические, потому что натуральные витамины полезны не только детям. Родители мои напланетники, они управляют системой садов южного полушария, а я вот всегда грезил детей учить, но теперь – щитоносец. В раздумьях сижу я, глядя в слегка зеленоватое утреннее небо, готовящееся принять в себя дневное светило вместо трех ночных, в руках у меня наладонник, в котором открыты очень древние справочные материалы по психологии преступников, но читать отчего-то не хочется. Уля, наверное, на пляже валяется, она море обожает, а у нас на Чжэньлесе морей совсем нет.

Вдруг коммуникатор на моей руке издает трель срочного вызова. Я, конечно же, сразу обращаю на него внимание, в первый момент даже не поняв, что он демонстрирует на маленьком экране, браслетом обнимающем мое запястье. Общий сбор и код высокой срочности. Не три нуля, конечно, но тем не менее. Вскочив с шезлонга, быстро мчусь внутрь, к своим вещам, ибо необходимо переодеться в форму. Одновременно посылаю срочный запрос на орбиту – мне нужен корабль до Гармонии по делам службы, так что имею право.

Наговорив короткое сообщение родителям, я выскакиваю из дому на посадочную площадку, где меня уже ждет небольшой катер курьерской службы. «Щит» – это очень серьезно, поэтому у меня сейчас приоритет максимальный, чем я и пользуюсь. Запрыгиваю в похожий на длинную иглу катер. Только когда меня обнимает со всех сторон мягкая подушка кресла, до меня доходит: это не катер. Это звездолет, предназначенный для экстренных случаев, потому он, кстати, и на планеты садиться может.

– Гармония, экстренно, – только и успеваю произнести я, а затем на меня наваливается тяжесть ускорения.

– Звездолет «Игла» следует к главному штабу Флота, – информирует меня мозг корабля, а я задумываюсь.

Звездолеты серии «Игла» появились с год назад. Они используют какие-то новые принципы Пространства, что позволяет быстрой одноместной машине двигаться с совершенно немыслимой скоростью. Используют их в качестве курьеров, медиков или… Да, по надобности «Щита», как сейчас. Странно, правда, что делает такой редкий звездолет в нашей системе? Впрочем, вполне может оказаться, что случайно – привез что-то или увозил…

– «Игла», а как ты здесь оказался? – интересуюсь я.

– Информация недоступна, – ехидно отвечает мне мозг корабля.

Правильно, вообще-то, отвечает, не моего ума дело, что он тут забыл. Хорошо, переключимся на мотив, по которому меня позвали. Что могло произойти? Такой уровень тревоги – он необычный, ибо общий сбор да еще и код говорят об очень серьезной проблеме. Но что может быть такой проблемой? Пока летим, у меня есть возможность подумать. С точки зрения всех моих знаний: что может вызвать такую тревогу?

«Опасность для Разумных» другой код имеет, как и для Человечества, кстати. Значит, налицо нечто, не являющееся опасностью для всех, при этом сообщение очень срочное, практически экстренное. Метод дедукции вариантов в Темных Веках не подводил, попробую и я его сейчас. Итак, дано: сигнал общего сбора повышенного приоритета, то есть «всем быть немедленно». О глобальной катастрофе я ничего не слышал, значит, или интуиты что-то вычислили, или… хм…

На самом деле, есть только один повод – катастрофа с детьми. Но так как траура нет, то ее удалось предотвратить. То есть окончательно имеем катастрофу, скорее всего, космическую, связанную с детьми. Теперь надо подумать: какой именно она может быть?

Я еще размышляю об этом, когда разум «Иглы» сообщает мне об успешном прибытии, буквально извергая меня наружу, да так, что я едва могу на ногах удержаться. С трудом выпрямившись, оглядываюсь. Я нахожусь на причальной палубе Главной Базы, вокруг много народа, куда-то спешащего, впрочем, я понимаю, куда именно они спешат. Направляюсь в ту же сторону, куда и основная масса разумных. Палуба заставлена различными кораблями, потому двигаться надо осторожно, чтобы случайно под гравитаторы не влететь. Убиться не убьюсь, но приятного мало.

Я двигаюсь вперед, вызвав на коммуникаторе меню новостей, одна из которых выделяется желтым цветом. И насколько я понимаю, именно она намек на то, что происходит, – запрет всех экскурсий. Учитывая, какой у нас нынче месяц, на экскурсии могут вывозить младший и средний цикл. А о чем это говорит? Ну же, стажер Синицын, напрягись!

Неужели котята? Ну, в смысле, раса Ка-энин, усыновленная Человечеством в полном составе, хотя их там оставалось всего ничего, но тем не менее. Принимая во внимание, что их не мнемографировали, вполне мог затесаться сюрприз. Несмотря на то, что я воспитан Человечеством, древние книги дали мне некую долю подозрительности, поэтому я уже раздумываю над тем, как этот самый сюрприз теперь искать. Надо будет Улю уговорить зарегистрироваться свободной группой, тогда у нас руки будут развязаны. Вот только как ее уговорить?

Постановка задачи

Ульяна Хань

Меня кто-то мягко поддерживает, стоит мне только выскочить из почтовика. Механически поблагодарив, я в первый момент и не понимаю, кто это, лишь затем сообразив: Илья, моя личная головная боль. Сначала задавшись вопросом, что он-то здесь делает, я затем вспоминаю: сбор общий, поэтому, поздоровавшись, принимаю независимый вид и направляюсь к подъемнику.

На самом деле, очень детское у меня поведение, но я ничего не могу с собой поделать. Мне очень с Ильей интересно, но он иногда ведет себя, как папа, наверное. Но он-то мне никто, да и я уже не маленькая девочка! Но сейчас мне нужно же его уговорить на самостоятельное плавание, а если я себя так веду, то не выйдет ничего – он просто обидится. Илью очень сложно обидеть, но у меня пару раз получалось, и больно от этого почему-то было обоим.

Зайдя в подъемник, я оказываюсь почти прижатой к нему, но Илья как-то умудряется сделать так, чтобы вокруг меня было пустое место, хотя подъемник забит до упора – не только нам пришел этот вызов. Иногда мне кажется, он меня оберегает, заботится, но именно это и раздражает больше всего. Впрочем, сейчас подобное поведение напарника «в струю», как говорили древние.

– Илья, – негромко обращаюсь я к нему, пока подъемник тащится по этажам, – а что, если нам в свободное плавание попроситься? Или забоишься?

– Ну отчего же сразу забоюсь, – мне кажется, в его глазах мелькнула радость. – Я очень даже не против. Сразу можем и зарегистрироваться.

Как-то слишком легко у меня получилось его уговорить. Может быть, и он о том же думал? Да нет, вряд ли. Илья любит соблюдать инструкции и правила, а в свободном плавании надо полагаться только на себя. Практически, зарегистрировавшись, мы досрочно прекращаем стажировку, утверждая тем самым, что можем справиться. И вот если у нас не получится – могут и отчислить. Переведут в разведку… Позор страшный для меня лично, ну и отметка в личном деле о переоценке своих возможностей. То есть риск большой. Почему же он тогда согласился?

Подъемник останавливается на нашем этаже. Илья будто вынимает меня из его переполненного чрева, но я в этот момент не обращаю внимания на происходящее – к терминалу спешу. Регистрация свободной группы, так как мы стажеры, – дело очень простое, если не стоит запрет куратора. А откуда бы ему взяться? Вот и терминал.

– Регистрация свободной группы, – сообщаю я матово отсвечивающему в свете ламп экрану. – Ульяна Хань и Илья Синицын, группа расследований.

– Приложите пропуска, – просит нас разум, управляющий всем, что в «Щите» происходит.

Я сразу же прикладываю свой идентификатор, а Илья – коммуникатор. Так тоже можно, просто я не подумала, а он опять сообразил вперед меня. Обидно немного, но я сама виновата, в следующий раз умнее буду. На экране зажигается символ синхронизации – он проверяет, нет ли запретов, нужно просто подождать. Вот бегут буквы с результатами проверки, затем показывается идентификатор группы, что значит – все получилось. Я скашиваю глаза, чтобы заметить, как меняет форму и цвет шеврон на форме. Все правильно.

Сразу же жужжат наши коммуникаторы, показывая, что явиться нам обоим нужно аж к Феоктистову. Страшно немного, но я справлюсь. Где начальник всего «Щита» сидит, мне известно, поэтому, кивнув Илье, поворачиваю в правый коридор. Здесь стены светло-коричневые, и напрашивается некрасивое сравнение, озвучивать которое будет сильно неправильным. Нам нужно дойти до конца, судя по всему.

– Оп-па! – громко удивляется кто-то незнакомый, стоит мне только шагнуть в большую комнату совещаний. – А зелень тут что делает?

«Зелень» – это мы с Ильей. У стажеров шеврон зеленый, а у нас теперь желтый – потому что мы сделали свой выбор. Это от стола видно не сразу, поэтому ориентируются по возрасту, а вот именно по нему мы совсем еще юные.

– Самостоятельный полет, – улыбается товарищ Феоктистов, сидящий за большим столом. – Поэтому совещаются вместе с большими начальниками.

– Смело, – заключает тот же голос. – Ну садитесь, юные коллеги.

Странно, больше шуток нет, нас принимают вполне серьезно, я же вижу. Что бы это значило? Я ожидала уже шуток всяких, но их просто нет. Илья приглашает меня за стол, и я решаю сейчас не показывать свое раздражение его древними жестами. Все-таки вокруг много людей, и выглядеть в их глазах ребенком мне не хочется. Интересно, почему это меня беспокоит сейчас?

– Собрались, товарищи, – серьезно произносит глава «Щита». – У нас возможный кризис.

– Насколько серьезный? – интересуется кто-то.

Я здесь никого, кроме нашего куратора и товарища Феоктистова, еще не знаю. В голову заползает малодушная мысль: может, зря я так поспешила с объявлением группы? Но сейчас уже ничего не изменить, поэтому нужно сосредоточиться, а потом перезнакомиться со всеми.

– Прошу внимание на экран, – произносит глава «Щита». – Это мнемограмма сна Ксии Винокуровой, она имеет дар творца.