Лилия Найдёнова

Вроде бы уговорила… Муж уходит куда-то звонить, я же отправляюсь обратно в ванную. Во-первых, надо одеться, во-вторых, намазаться кремом и ещё раз осмотреть себя. Голова кружится неимоверно, от страха временами даже дрожать начинаю, ну и больно ещё… Боль из моего детдомовского детства вернулась ко мне совершенно неожиданно, меня буквально расплющив. Да и то, в детдоме так жестоко не наказывали вроде бы, по крайней мере, я этого не помню.

Как я ходить буду – просто не представляю, но и оставаться здесь страшно до паники. Едва захожу в туалет, как меня буквально выворачивает приступом мучительной рвоты, хотя вроде бы и нечем уже. Поэтому обнаруживаю себя на коленях возле унитаза. Рот мою над биде, мне уже неважно. После рвоты мне становится легче, теперь можно встать и осмотреться.

Промежность – сплошной синяк, сзади вид вообще страшный, как из застенков каких-нибудь. Беру верный «Спасатель»¹² – кто бы знал, что он мне понадобится? – и начинаю наносить на себя мазь. Она ещё и боль снимает… Через некоторое время наступает облегчение, от которого руки и ноги начинает колоть иголочками – это признак приближающегося обморока, с которым я хоть и с трудом, но справляюсь.

Очень хочется плакать, но я держусь. Надо держаться, не время для плача, вчера мне Сергей очень хорошо показал, что бывает за плач, поэтому я давлю в себе слёзы. Вот окажусь в безопасности, тогда поплачу в своё удовольствие, а сейчас ещё не время… С разбитой мордой на паспортный контроль не пустят. Кстати, странно, но лицо уцелело, значит, муж бил так, чтобы видимых синяков не оставить. Я его боюсь…

Надеваю плотные штаны, хотя так больней, но безопасней – никто не увидит результат мужниной «любви», ну и блузку с длинным рукавом, после чего выхожу из ванной. Сергей смотрит на то, как я двигаюсь, хмурясь, что меня пугает. Я чуть было не возвращаюсь обратно, но удерживаю себя в руках. Ну, что же, надеюсь, он доволен.

На самом деле, бояться мне есть чего. Несмотря на то что я уже знаю – не его вина была в том, что он так озверел, но ведь вёл он себя, именно как дикий зверь, а не человек, значит, и невиновным его не назовёшь… Впрочем, для меня это совсем не сюрприз, просто я, видимо, совсем не ожидала, что он на такое по отношению ко мне способен. Ну вот, теперь знаю, способен. Я довольна?

– Я заказал билеты, – сообщает мне Сергей. – Полетим через два часа, собирайся быстро!

– Бегу! – выкрикиваю я, устремляясь к лестнице.

Откуда только силы берутся! Я почти бегу в свою комнату, игнорируя боль, вне себя от счастья. Как мало мне, оказывается, для счастья надо, всего только хоть какой-то безопасности. Очень страшно мне оставаться с мужем наедине, просто очень.

Через десять минут я готова, в руке у меня чемодан, в который я покидала вещи, не глядя. А ещё в нём есть кредитка, она моя собственная. Там утащенные у мужа деньги на чёрный день. Ну, как утащенные… Он же не считает, когда даёт, а я трачу экономно, а остаточки – на карточку. И хотя Сергей не требует отчёта, я всё равно считаю, что получила эти деньги не самым честным путём.

Усевшись в его «Паджеро»¹³, стараюсь максимально расслабиться и не вздрагивать, когда меня касается рука мужа. Сергей сегодня непривычно молчаливый, какой-то напряжённый, что ли. Он не разговаривает, просто ведёт машину, при этом, кажется, старается вести аккуратнее, что у него не особо получается – на ухабах машина подскакивает, что отдаётся во всём моём теле болью, просто до слёз, но я не плачу, мне просто нельзя, этот опыт повторять я точно не спешу.

Одной рукой Сергей залезает в нагрудный карман, затем бросает мне на колени карточку. На золотой кредитной карте какого-то иностранного банка – моё имя, значит, счёт оформлен на меня. Я не понимаю, что это значит, но муж тут же объясняет:

– Там полста тысяч баксов¹⁴, – сообщает он мне. – Предчувствие какое-то нехорошее. Если со мной что, хоть на первое время хватит.

– Спасибо… – ошарашенно произношу я, лишь затем сообразив, что он так извиняется.

Не умеет Серёжа иначе извиняться, бандит есть бандит, как его ни назови – всё деньгами мерит. Но всё равно это мне какая-то гарантия на случай чего. Я его многословно благодарю, даже тянусь поцеловать, хотя противно. Я очень хорошо сейчас осознаю: мне противно его целовать, прикасаться, да и вообще терпеть рядом. Это открытие меня пугает, потому что мужем-то он моим остаётся по-прежнему.

Но долго раздумывать у меня не выходит, автомобиль с визгом покрышек останавливается на парковке аэропорта Шереметьево, и в следующее мгновение муж волочёт меня к стойке регистрации. Выглядит это именно волочением, я едва успеваю переставлять ноги, но, тем не менее, несколько минут – и мы уже регистрируемся на рейс. Неужели через несколько часов я окажусь в безопасности?

Это происходит в очереди на контроль полётной безопасности. У Сергея истошно звонит мобильный телефон – новомодная «Nokia 3650» с круговым расположением кнопок и цветным экраном. Муж выдаёт матерную тираду, правда, небольшую, хватает трубку¹⁵ из чехла и вступает в разговор. Меня окатывает волной паники – неужели сейчас всё сорвётся?!

– Сейчас буду! – зло бросает Сергей, а у меня внутри всё будто обрывается, все мои надежды на безопасность рушатся, подобно американским башням-близнецам.

– Возвращаемся? – упавшим голосом спрашиваю я, готовая уже заплакать, и будь что будет.

– Стоп! – муж несколько мгновений раздумывает, затем отдаёт мне мой паспорт с посадочным талоном, открывает барсетку и буквально всучивает свою платиновую кредитную карту. – Лети сама, заселяйся и жди меня, – жёстко командует он. – Платишь с этой карты, поняла? Она безлимитная!

– Одна? – поражаюсь я, но Сергей, даже не попрощавшись, уже срывается с места.

И тут подходит моя очередь, я прохожу сквозь рамку и плачу, не в силах успокоиться, забираю куртку и документы, а слёзы градом катятся по моим щекам. Судьба внезапно сделала мне огромный подарок, просто невозможный – я лечу одна, без Сергея, без этого зверя в человеческом обличье, без этого монстра. Я… свободна?

В каком-то полуобморочном состоянии я прохожу на посадку в самолёт… Вот и взлёт, во время которого боль с новой силой проходится по моему позвоночнику. Но я свободна, я чувствую это! Сергей остаётся в Москве, а я… я уже не там и, наверное, могу убежать, куда угодно, так что этот зверь меня больше не найдёт… Это, конечно, мечты, но у меня есть сейчас деньги, значит, теоретически я могу убежать. А хочу ли я убежать?

Очень… Я очень хочу оказаться там, где нет моего мужа, где вообще нет людей, желательно совсем.