Пролог

Потом в новостях сказали, что никто не умер – история закончилась хорошо. Журналисты вообще умело жонглируют словами, работа такая. Им было велено создать впечатление, что после долгих недель напряжения и неопределенности финалом стала пусть и утомленная, но счастливая толпа, медленно перебирающаяся на лодки спасателей. Для того, чтобы многомиллионная аудитория поверила в это и расслабленно выдохнула, не требовалось даже врать, достаточно было опустить в статьях одно-единственное слово.

«Заложников».

Никто не умер из заложников.

Все остальные к прибытию спасателей были мертвы. Но у всех остальных и не хранились на банковских счетах суммы, порой сравнимые с бюджетом целой страны, поэтому они не имели принципиального значения. Компании, заплатившей выкуп, требовалось сохранить лицо, вот и родилась история о счастливом спасении всех… кого надо.

Марк Уорд размышлял об этом, разглядывая то, что осталось от молодой женщины – лет двадцати, не больше. Лицо на этот раз сохранилось хорошо… Как будто в издевке, в желании показать тем, кто ее найдет, насколько сильно она страдала. Глаза распахнуты, потеки крови кажутся почти черными на фоне смуглой кожи. Рот надорван по уголкам, зубы частично выбиты – по большей части передние, и Марк прекрасно знал, почему, просто не хотел думать об этом и еще меньше хотел представлять то, что здесь происходило.

Еще сохранилась шея, а ниже… Ниже совсем плохо. Грудь почти уничтожена, а дальше и вовсе нечто неопознаваемое. Одни и те же травмы, каждый раз – это тело еще не исследовали, но Марк мог догадаться по предыдущим случаям. Внутренние органы порваны и раздроблены, остатки смещены. Тазобедренный сустав чуть ли не в костяное крошево обращен. Чудовищная кровопотеря, тут и мнение эксперта не нужно, кровь вот она – застыла на металлическом полу.

Такое Марк видел уже много раз, думал, что привык… Отчасти действительно привык: вон, новенький давно удрал блевать, а Марк – ничего, может стоять тут и смотреть. Но не равнодушно, нет. В груди все равно поднималась волна уже привычной ярости, подпитываемая бессилием.

Новенький все-таки вернулся – еще бледный, но сумевший привести себя в порядок. Хотя не такой уж он новенький… Да, на это дело его назначили только что, но он не вчерашний студент, ему не меньше тридцати пяти. У него явно есть опыт, позволяющий взять себя в руки даже в самых сложных обстоятельствах. Ну а то, что он сорвался… Тут Марк его не винил. Когда он впервые попал на место расправы, он сорвался точно так же – в свои шестьдесят, после десятков раскрытых дел. Потому что фотографии мертвецов, даже самые жуткие – это все-таки не то. Фотографии позволяют сохранить милосердную иллюзию того, что это были не живые люди и кровь у них не настоящая, это просто картинки, может, вообще творчество нейросети!

Здесь такие иллюзии не приживались. Они не только видели растерзанную женщину, они чувствовали запах ее крови, они могли коснуться ее в любой момент. То, что природа хотела скрыть, было вытянуто наружу. Как можно воспринимать такое спокойно, с одним лишь профессионализмом? Марк так и не нашел ответ.

– И что… всегда так? – тихо спросил новенький.

Се́дрик… Кажется, его Седрик зовут. Да, точно, Седрик Биттенку́р, единственная помощь, которую соизволил прислать Интерпол, да и то после третьей резни.

– Всегда, – кивнул Марк. – Это их почерк, которым они очень гордятся.

– Об этом нигде не пишут…

– Потому что об этом запрещено писать. Если общественность узнает, поостережется отправляться в дорогие круизы. А это бизнес. Деньги ведь выплачивают, чтобы бизнес не сорвался, а не чтобы заложники выжили.

Захват заложников, особенно в южных водах, был не такой уж редкостью, как полагали обыватели. Тут Марк не обманул новенького: во многих странах так называемого третьего мира это действительно полноценное направление бизнеса, в которое вовлечены сотни человек. В плен попадали многие: экипажи торговых судов, туристы, путешественники и спортсмены. Убивать их никто не собирался, с ними даже обращались вполне уважительно – но только до тех пор, пока кто-то соглашался заплатить за их свободу. Если же нет, бесплатно их никто бы не отпустил. Не из-за жестокости, тоже часть деловой стратегии. Убийство, в котором нет ничего личного. Если же выкуп платили, заложников не только отпускали, но и порой конвоировали до безопасных вод, чтобы они точно не пострадали. Преступники всерьез пеклись о своей репутации, доказывая будущим клиентам, что им можно и нужно платить, договор будет выполнен.

Но это обычно, а теперь в бескрайних водах, которые сложно патрулировать, появилось нечто новое… Чудовище появилось, пусть даже в человеческом обличье.

Новая группировка, многочисленная, великолепно вооруженная и прекрасно организованная, специализировалась только на захвате дорогих туристических лайнеров. Но само по себе это не было редкостью – не они первые, не они последние. Внимание к себе они привлекли в первую очередь кровавой жестокостью, которую проявляли при всех атаках.

Многие пираты, чтобы сохранить ту самую репутацию, старались не убивать без острой необходимости. Эти же сразу вырезали охрану подчистую, чтобы точно никто не смог оказать сопротивление. Обслуживающий персонал не трогали – до поры до времени. Но если с выкупом возникали сложности, людей не просто убивали, это делали перед камерами, угрожая выложить в интернет и показать, что случилось из-за жадности «белых господ». Начинали неизменно с обслуги, но предупреждали, что следующими героями съемки станут уважаемые клиенты. Естественно, до такого никто не доводил – потому что клиентами подобных круизов были богатые, влиятельные, а порой и знаменитые люди.

Бизнес получился прибыльным, потому что доход к пиратам шел из трех источников. Первым становился выкуп – сумма грандиозная, но всегда рассчитанная предельно точно, так, чтобы хозяева лайнера ее потянули. Подобная осведомленность полуграмотных преступников лишь подтверждала догадки Марка насчет того, что за ними стоят очень серьезные люди. Вторым источником дохода был банальный грабеж: перед уходом пираты забирали с корабля все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Ну а третьим источником становились люди… В залитых кровью технических помещениях полиция потом обнаруживала десятки растерзанных тел, но это был не весь экипаж. Очень многих, в первую очередь – молодых мужчин и женщин, пираты забирали с собой. Больше похищенных никто никогда не видел… Считалось, что заплаченный владельцами лайнера выкуп на них не распространяется.

– И сколько уже таких жертв? – спросил Седрик. – Если вместе считать…

– Убитых и похищенных? Уже под тысячу наберется.

– И как… как это удается до сих пор скрывать?

– А кому какое дело? – невесело усмехнулся Марк. – Девяносто процентов убитых и пропавших – это местные. Жители разных стран Африки.

– И что? Они работали нелегально?

– Легально, и их родня получит компенсацию… Этого хватит для молчания. Вопрос перспективы: для родни это небывалая сумма, для владельцев лайнера – ничто, карманные деньги. Да и куда они пойдут жаловаться в своих деревнях, кому?

Кто-то другой мог бы предположить, что в эпоху интернета ничего не скроешь. Но Седрик и правда работал слишком долго для такой наивности. Сотрудник Интерпола прекрасно знал: в интернете слышно только то, что не было вовремя заглушено. Так что он сосредоточился на другом:

– Насколько я знаю, среди экипажа были и жители развитых стран, европейцы…

– Их чаще всего убивают и оставляют здесь, чтобы не было вопросов. Тоже платят компенсацию, но побольше. На требования справедливости отвечают заверением, что убийц обязательно будут искать. Их ищут – мы с тобой ищем.

Вот и все, что Марк мог сказать новому коллеге, да и для собственной совести иных аргументов не было. Да, они ищут… Но вряд ли найдут. Они о таком не говорили, однако оба понимали.

Это со стороны кажется, что ситуация под контролем: вон, привлекли МИ–6, Интерпол, были консультанты от ФБР… Только все это – скорее ширма, чтобы скрыть собственное бессилие. Пираты нападали в разных частях океана, они отлично выбирали мишень, у них явно был наводчик, у них хватало и людей, и оружия, чтобы справиться даже с лучшей охраной. Для того, чтобы остановить такого хищника, органам правопорядка требовалось больше сотрудников, финансирования и юридической поддержки.

А у них не было ни того, ни другого, ни третьего. На настойчивые просьбы Марка пересмотреть штат следственной группы ему прислали только одного дополнительного человека – Седрика. Бюджет увеличили скорее условно. Но главное, представители разных стран никак не могли договориться между собой, и даже у нынешней скромной группы не было полной свободы действия. Получив призрачную наводку на преступников, Марку приходилось неделями ждать разрешения на поездку в нужную страну – а это сводило все его усилия на нет.

Значит…

Ничего хорошего это не значит.

Марк кивнул экспертам, позволяя заняться упаковкой и перемещением мертвых тел. Скоро тут уберут, лайнеру «Королева морей» сменят название, чтобы отстраниться от этой истории, и снова отправят в океан – принимать очередной праздник жизни.

Ну а рядом с ним охота продолжится, и Марк с отчаянием признавал: ему только и остается, что узнать название очередного корабля, на котором очень скоро прольется кровь.

Глава 1
Блики солнца

Блики солнца плясали на воде, превращая океан в озеро лавы, полыхающей рыжим золотом. Это было настолько красиво, что Катя не могла удержаться в стороне – да и кто бы смог? Сейчас на наблюдательную палубу вышли десятки отдыхающих, готовых любоваться удивительным огненным закатом.

Но Катя не хотела просто любоваться, она надеялась сохранить этот момент навсегда: расправленный металл бесконечного океана, неоновое небо, которое неохотно отпускало солнце, и величественную «Ханга́ну», поднимавшуюся темным островом посреди чуждой человеку стихии.

С палубы такое не сделаешь, пришлось импровизировать. Катя прекрасно знала, что никто ее за подобное безрассудство не похвалит, поэтому действовала быстро, пока не успели остановить. Она закрепила канат на перилах, обвязала вокруг пояса и без раздумий скользнула вниз – вдоль гладкого, прогретого солнцем бока корабля, как вдоль горного склона. Катя понимала, насколько это опасно – канат для такого не предназначался, она наспех завязала узлы, ничего толком не проверила, не обеспечила страховку… Да, она рисковала.

Но оно определенно того стоило! Полыхающие воды завораживали и с палубы, а теперь, когда Катя приблизилась к ним, свет ослеплял, она будто двигалась к самому солнцу, только не сжигающему ее, а готовому принять в свои объятия. Красота – это ведь тоже энергия, и теперь Кате казалось, что энергия эта стала осязаемой, окружающей ее со всех сторон, переполняющей изнутри так, будто кровь превратилась в бурлящее крошечными пузырьками шампанское. Она была счастлива в этот миг…

Только вот миг долго не продлился. Но со счастьем так чаще всего и бывает.

Она надеялась, что за погружение в красоту ей придется заплатить только усилиями: удерживаться на весу было совсем не просто, но Катя, много лет увлекавшаяся альпинизмом, справлялась. Все, что зависело от нее, она сделала правильно… или почти правильно. Ошибкой, пожалуй, было не проверить узлы, однако времени не хватило, она боялась, что ее остановят или она сама передумает, подчинившись инстинкту самосохранения. Она понадеялась на удачу, однако удача ее подвела.

Канат, покачивавшийся из-за ее движений с самого начала, резко дернулся, как будто сорвался – но все-таки удержал. Пока удержал, хоть и рывком опустил Катю на полметра вниз. Это было чертовски плохо: получается, один из ее узлов все-таки развязался, остался еще один, но его может оказаться недостаточно. Ей нужно было срочно выбираться обратно на палубу, только вот в погоне за солнцем она и сама не заметила, как оказалась слишком низко – чуть ли не в десятке метров от перил.

Она посмотрела наверх и крикнула:

– Эй! Можете помочь? Подтяните меня!

За ней наблюдали с самого начала, и она об этом прекрасно знала. Но смотрели на нее в основном пассажиры, гуляющие, любопытствующие и не желающие лезть не в свое дело. Это было полезно, когда Кате не нужны были любители морализаторствовать, и грозило обернуться бедой сейчас, когда ей потребовалась помощь.

Пассажиры не решились мешать ей, когда все началось, однако они же не решились дотронуться до каната, когда увидели, что он уже частично отвязался. Нет, они не были бездушными, они не отказались бы помочь. Они просто не представляли, как подступиться, как гарантировать спасение. Что, если они не удержат? Если от их прикосновения Катя сорвется? Тогда они будут виноваты, лучше и не начинать, не подставляться, оставаться частью толпы, а не вплетать в такую скандальную историю свое имя!

Так что они обеспокоенно гудели, как потревоженный пчелиный улей, снимали Катю на смартфоны и метались по палубе в поисках кого-нибудь из охраны. Да уж… Плохо, но пока не критично. Сама вляпалась – сама и выбраться должна!

Катя сдвинула фотоаппарат за спину и сосредоточилась на подъеме. Двигаться нужно было быстро, но аккуратно, чтобы не дергать канат, потому что, если она сорвется, в лучшем случае потеряет камеру. А в худшем… Что будет в худшем? Сумеют ли за ней опустить шлюпку? Озадачатся ли таким – или изобразят, что не заметили ее падение, потому что сама-дура-виновата? Что, если ее заденет винтами? Маловероятно – но все же!

Дурацкие мысли, замедляющие, разливающиеся тяжестью в мышцах, мешающие нормально дышать. Прогнать бы их, да не получится: чем глупее мысли, тем крепче они держатся за сознание. Противостоять им можно только движением, поэтому Катя двигалась, не глядя на тот самый узел.

Говорят, что судьба любит шальных. Но то ли врут, то ли любви не хватает на всех… По крайней мере, о Кате судьба заботиться точно не собиралась. И ведь почти получилось же, почти добралась! Мышцы уже болезненно горели от усталости, однако до перил оставалось меньше двух метров, если удастся схватиться за них, канат перестанет иметь значение!

Однако канату это явно не понравилось: он все-таки сорвался. Катя почувствовала этот момент предельно точно: беспомощное, неудержимое падение… К счастью, моментом все и ограничилось. Потом был новый рывок, и она двинулась наверх куда быстрее, чем раньше.

Кто-то все-таки решился перехватить канат. Из-за слепящего солнца, отраженного водой, Катя не увидела, кто именно, однако гадать не пришлось. Мужчина не просто вытянул ее, он помог ей перебраться через перила и даже усадил на деревянную палубу. Без особой заботы и нежности усадил, с мрачным видом, сразу выдающим, что он о ней думает. Но какая разница? Она ведь выжила, выбралась! Кате этого было достаточно, и она, откинувшись на теплые гладкие доски, беззаботно рассмеялась.

– Вы что, пьяная? – недовольно поинтересовался ее спаситель. Толпа окружала их плотным кольцом, но наблюдала скорее с любопытством, откровенно злился только он. – Или что похуже приняли? Ну-ка, посмотрите на меня!

Катя подчинилась, посмотрела. Мужчину интересовала ширина ее зрачков. Катю – его внешность. Она уже знала, что он будет крепким, сильным, иначе не вытянул бы ее, даже при ее не самом большом весе. Он и правда оказался высоким, спортивным, она бы даже решила, что он из охранников, но – нет. Во-первых, охранник орал бы куда громче и матом. Во-вторых, на мужчине не было формы, он гулял по палубе в джинсах и майке. При этом почти не загорел, часы на руке непонятного бренда, солнечных очков по цене подержанной иномарки нет – значит, не клиент. Кто-то из персонала, просто они еще не пересекались.