Читать книгу «Чань» онлайн полностью📖 — Влад Юм — MyBook.

Распространение буддизма в Китае (ок. 200—500 гг.

Когда буддизм появился в Китае, он был приспособлен к местной культуре и философским представлениям. Существуют различные мнения о том, как другие философские школы повлияли на становление чань-буддизма, и эти взгляды часто основываются на теоретических предположениях, а не на документальных свидетельствах или исторических фактах. Многие исследователи считают, что чань-буддизм возник благодаря взаимодействию между махаяной буддизмом и даосизмом. Буддийская медитация имеет глубокие корни в Китае и практиковалась задолго до того, как Чань, известный как китайский буддизм, стал популярным. Одними из первых представителей, способствовавших распространению медитации, были такие личности, как Ань Шигао, который жил приблизительно в период с 148 по 180 год нашей эры. Он основал школу, которая занималась переводом различных Дхьяна-сутр, известных также как Чань-цзин, что в переводе означает «трактаты о медитации». Эти тексты оказали значительное влияние на ранние медитативные практики и учения, в основном опираясь на философию и медитацию кашмирской школы Сарвастивада, существовавшей примерно с первого по четвертый века нашей эры. В Дхьяна-сутрах выделяются пять основных типов медитации, которые служат основой для практикующих. Первый из них – это анапанасати, что переводится как осознанность дыхания. Эта практика помогает сосредоточиться на дыхании и осознать его ритм, что способствует достижению внутреннего спокойствия. Второй тип – медитация патикуламанасикара, которая включает в себя осознание нечистот тела, что позволяет практикующим осознать преходящую природу физической формы. Третий вид медитации – это майтри, или медитация любящей доброты, которая направлена на развитие сострадания и доброжелательности к себе и другим. Четвертым типом является созерцание двенадцати звеньев пратитьясамутпады, что связано с пониманием цепочки причин и следствий, ведущих к страданиям. И, наконец, пятый тип – это созерцание тридцати двух характеристик Будды, что помогает углубить понимание природы просветленного состояния. Среди других значимых переводчиков буддийских текстов, касающихся медитации, можно упомянуть Кумарадживу, который жил с 334 по 413 год нашей эры. Он перевел множество важных текстов, включая Сутру о сосредоточении в сидячей медитации. Также следует отметить Буддхабхадру, который также занимался переводами. Эти переводы, в основном осуществленные из индийских источников, касались руководств по медитации, принадлежащих к школе сарвастивада-йогачара. Они стали основой для формирования и развития техник медитации в китайском Чань, которое впоследствии оказало огромное влияние на буддизм в Китае и за его пределами.

Когда буддизм начал своё распространение в Китай, он столкнулся с влиянием таких философских и религиозных систем, как конфуцианство и даосизм, а также местных народных верований, которые существовали на этой территории. Исследователь Годдард ссылается на Д. Т. Судзуки, который утверждает, что чань, одна из школ буддизма, является «естественной эволюцией буддизма в условиях даосизма». В самом начале своего пути буддизм воспринимался как «варварская форма даосизма», что отражалось в первых переводах буддийских текстов, где для передачи буддийских учений использовалась терминология, заимствованная из даосизма. Этот процесс получил название ко-и, что означает «соответствие понятий». Судя по тому, как ханьцы воспринимали труды хинаяны и их ранние комментарии, можно сделать вывод, что буддизм усваивался через призму даосизма. Будда воспринимался как некий чужеземный бессмертный, достигший состояния, схожего с даосской концепцией «несмертия». Осознанность, которую практиковали буддисты в отношении дыхания, рассматривалась как продолжение даосских дыхательных практик, что подчеркивало взаимосвязь между этими двумя традициями. Первоначальными последователями буддизма в Китае были даосы, которые с большим интересом и уважением отнеслись к новым буддийским медитативным техникам. Они начали интегрировать эти техники с уже существующими даосскими практиками медитации, что привело к интересному синтезу двух систем. Ранние китайские буддисты, такие как Сэнчжао и Даошэн, находились под значительным влиянием ключевых даосских текстов, таких как «Дао дэ цзин» Лао-цзы и «Чжуан-цзы». Это влияние было столь сильным, что ранние последователи чаньской школы начали заимствовать даосские идеи, такие как концепция естественности. В частности, они стали отождествлять невыразимое Дао с природой Будды, что привело к тому, что вместо того, чтобы воспринимать буддизм как систему, основанную на абстрактных учениях сутр, они акцентировали внимание на том, что природу Будды можно найти в «повседневной» человеческой жизни. Это подчеркивало, что истинное понимание и просветление доступны каждому в их повседневном существовании, а не только в отдалённых и идеализированных концепциях.

Китайский буддизм, развивавшийся на протяжении веков, стал сложным сплавом различных философских и религиозных идей, включая элементы неодаосизма. В этом контексте следует отметить, что в буддизме Хуа-янь впервые были сформулированы такие ключевые концепты, как Ти-юн, что переводится как «Сущность и функция», а также Ли-ши, обозначающее «Ноумен и феномен» или «Принцип и практика». Эти идеи оказали значительное влияние на дальнейшее развитие чань-буддизма, который стал одной из самых влиятельных школ китайского буддизма. Однако в самом начале своего пути китайский буддизм столкнулся с серьезной конкуренцией со стороны двух других крупных философских систем – даосизма и конфуцианства. Даосизм, как и конфуцианство, был глубоко укоренён в китайской культуре и традициях, и буддизму, пришедшему извне, приходилось преодолевать множество предвзятостей. В условиях, когда буддизм воспринимался как «варварское» учение, некоторые китайские критики высказывали свои опасения по поводу распространения дхармы, буддийского учения. Это происходило в первые четыре века нашей эры, когда Китай испытывал политическую нестабильность и был уязвим для мятежей и внутренних конфликтов. С течением времени, по мере того как буддийская философия и практика начали проникать в китайское общество, традиционалисты, представляющие даосизм и конфуцианство, начали объединяться, чтобы противостоять этому иностранному влиянию. Их сопротивление не было вызвано какой-либо формой нетерпимости, которая, как известно, отвергается обеими традициями, а скорее исходило из чувства угрозы – они ощущали, что основы китайского мировоззрения подвергаются серьезному перевороту. Одной из ключевых точек соприкосновения между новым китайским буддизмом и традиционными философскими учениями стала доктрина двух истин. Для китайского мышления это означало признание существования реальности на двух уровнях: относительном и абсолютном. Это понимание не всегда совпадало с индийскими концепциями, в частности, с учением мадхьямаки, где две истины рассматривались как две эпистемологические истины – два различных взгляда на реальность. Даосы, в свою очередь, изначально неправильно интерпретировали концепцию шуньяты, полагая, что она схожа с даосским понятием небытия. Однако, основываясь на своем понимании Махаяна-сутры о Махапаринирване, китайские буддисты выдвинули предположение, что учение о природе будды, как оно изложено в этой сутре, представляет собой окончательное буддийское учение. Они пришли к выводу, что существует высшая истина, которая превосходит как шуньяту, так и две истины, что добавило новое измерение в их понимание буддизма и его места в китайском культурном контексте.

...
5