Труп отправился в морг, я – в полицейский участок, а несколько офицеров, включая Рида, Маккея, и Лойза остались с нашим фотографом тщательнее изучить место преступления. Может, углядят ещё какие улики.

Уже в офисе я ещё раз прошёлся по вещдокам, когда мне их принесли из лаборатории. Отпечатки на всём этом принадлежали исключительно хозяину, на удивление его пальчики уже были в нашей картотеке.

А вообще я бы ввёл уже какой-нибудь закон об обязательном снятии отпечаток при выдаче паспорта. Все эти линии и узоры на подушечках пальцев едва ли всерьёз сильно-сильно отличаются у юноши и зрелого мужчины, если мы говорим об одном и том же человеке. В крайнем случае, через определённые пару десятков лет пересобрать отпечатки у всего населения. Чтобы сразу все были в базе, а не только уже попадавшие в криминальную переделку. Не понимаю, почему нельзя обязать всех сдать свои «пальчики». Это изрядно бы облегчило работу всей полиции Великобритании!

Уокера дважды обвиняли в «сталкинге» – шпионаже и преследовании женщин. Это был человек с фетишистскими наклонностями – хранил у себя их мелкие личные вещи, пряди волос, фотографии через окно с наблюдательных пунктов и всё в таком духе.

Один раз его с поличным поймали так в квартире преследуемой жертвы, однако так как фактов кражи обнаружено не было, вскоре приходилось его отпустить. Фактом преступления был лишь взлом с проникновением, а его адвокат Дональд Пейтс от пребывания за решёткой своего клиента сумел отмазать.

Ещё дважды были приводы, как не странно, за вандализм на кладбище. Один раз он, как указано в отчёте – «по религиозным соображениям», принёс там в жертву ягнёнка, безжалостно зарезав малыша. Естественно, обошлось опять-таки без срока заключения и даже исправительных работ. Второй раз он был пойман сторожем во время колдовского ритуала. Свечи, звёзды, тёмная ряса, при себе всякие позолоченные символы.

Могилу, где проводилось действо, однако же, не признали сколь-либо осквернённой или подвергнувшейся актам вредительства. Там уж от работ ему было не отвертеться, что ещё более удивительно, однако опять же ни суда, ни срока, только штраф да несколько исправительных часов.

Первые два дела вёл Хэнк Маршалл, два других достались Гибсону, который уже на пенсии, но я в любом случае поговорю с ними обоими. В текстах с его допросами довольно много говориться о крови, как могучем инструменте и жизненной энергии. Мол, он был на ней повёрнут, его даже хотели направить в лечебницу.

Но о невменяемости своего клиента его адвокат мог заявить лишь в случае, если Уокеру бы грозил серьёзный срок, а так как провинности, не смотря на накопленное количество, всё-таки до подобного не доводили, на вынуждение обследование его так и не отправили.

Жестокий рок судьбы. Утверждавший о крови в итоге лежит трупом, из которого её полностью выкачали. «Кровь – есть жизнь», – читаю я его заявления, – «Вскрой любого и увидишь, что все мы лишь книги крови, красные внутри», «Кровь – это запретный эликсир», «Из всего написанного люблю я только то, что написано кровью», «Яд – удел трусов, враги должны истекать кровью» и многое другое, обычно бессвязное, подобное набору заученных чужих цитат, явно приводящих его в восхищение.

Может, и не стоит расследовать смерть такого человека? – мелькнуло в моей голове после всего прочитанного. Однако загадочные обстоятельства и интерес к этому странному делу всё-таки вынуждали пробовать как-то двигать это расследование.

Вот, собственно, и ответ. Никаких вампиров и кровососов, нечего там нашим парням трястись на кладбище при виде отметин. Детский сад какой-то устроили. Просто какие-то фанатики, помешанные на крови с возведением её в культ. Уж, не знаю, как именно они с ним такое сделали, но выследим и поймаем всех и каждого из этой сумасбродной шайки, в этом я уверен.

Я уже хотел заглянуть к Маршаллу, пока тот ещё не свалил пораньше, как он это любит, но в кабинет вошёл Доррет с папкой, внутри которой было досье и записи обо всех приводах и обвинениях Уокера.

– Держите, сэр. Жил один, затворник, соседи почти ничего про него не рассказывали, с оплатой жилья задерживал месяцами, в интернете известен неизданной якобы запрещённой к печати книгой «Пророчества Нахемы». Это такая… богиня-демонесса, что ли…

– Ох, дай-ка сюда, – фыркнул я, – Знаешь, я ещё как серьгу в виде звезды у него в ухе на трупе увидел, понял, опять какие-то чёртовы сатанисты будут. Потом ещё свечи нашлись…

– Да, мы обнаружили в траве остатки от спичек, сгоревшие части уже почти невозможно собрать, тем более после росы, а маленькие деревянные огарки в пакетике, в… – бормотал он.

– Мне уже принесли вещдоки, отпечатков нет, кроме как его, на спичках, соответственно, тоже. Ну, а чьим ж ещё на них быть, с другой стороны, хе, – усмехнулся я, хотя, скорее всего, та же роса вообще всё смыла с обгоревших маленьких деревяшек.

Интересное наблюдение, на трупе деловой костюм, а не какая-нибудь там мантия или ряса, как на последнем задержании. А он ещё к тому же с оплатой жилья задерживал. Где ж пиджак-то такой раздобыл с брюками? Взял в аренду? Надо обыскать его квартиру будет в любом случае.

– Вам поискать ещё что-нибудь? – предложил он, передав папку, услужливый офицер, приятный и толковый помощник.

– Ну, если совсем уж нечем заняться, можно мне экземпляр этой книги? Хочешь, распечатай, хочешь на почту в электронном виде скинь. В идеале и так, и так. И какое-нибудь досье на эту… Нах… Сам знаешь, не дурак.

– Нахему, дьяволицу, – поправил он меня, вот правильно говорю, что не дурак, сообразительный мужик всё-таки.

– Вот-вот! Ну, сам пойми, не полезу ж я копаться в этой чертовщине, совсем ничего не понимая. Это ж как грёбанная Википедия, тыкаешь на одну статью, оттуда ссылкой на другую, потом в третью, уже забыв, о чём была первая. Ну, это же просто невозможно! Мне б внятную выдержку, кто такая, зачем ей поклонялись, какие секты и оккультные общества могут быть в Лондоне. Кратко, ёмко и по делу. Буду благодарен, – бросил я ему, и с понятливым кивком констебль удалился прочь.

Я же залез в электронную почту, получил ряд фотографий с места убийства, отослал их в соседние города и области Англии коллегам с вопросом, не случалось ли у них чего подобного. За какие ниточки вообще сейчас дёргать.

А затем приступил к изучению собранных улик. Бумаги были уже просушены, и так как ничьих следов на них больше не было, я мог вполне ознакомиться с содержанием. Большинство записей здесь велись от руки, а почерк у Уокера был явно не его положительным качеством. Но разобрать всё это было можно.

Как человек весьма далёкий от ритуалов, религии и колдовства, я всё-таки был образован и знал, что вот эта ерундовина с кругом и стрелкой, напоминающая член, означала символ Марса, а вот эта загогулина в виде червяка с кружком вместо головы, похожая на сперматозоид, была астрономическим символом созвездия Льва. И всё в таком духе.

Иногда даже в отсутствии точных знаний мне помогал общий контекст близлежащих символов и слов, а, порой, просто на помощь приходил интернет и сайты по астрономии и астрологии. Обращаться за каждой мелочью, вызывая к себе Маккея, мне не очень-то хотелось. К тому же, если мне не изменяет память, он остался на кладбище заканчивать тщательный осмотр.

Блокнот казался мне какой-то ерундой. Просто записи о движении планет и положении звёзд в зависимости от даты. Луна в Тельце, Марс в Овне, седьмые лунные сутки, время восхода Солнца и тому подобное. Если во всём этом и был какой-то смысл, знал его, похоже, только покойник. Следовало бы, наверное, добавить «ну, ещё и убийца», но он же не взял этот блокнот себе. Значит, убийце всё это было не нужно.

Что, если тут у нас, наоборот какой-то анти-сатанист? Грядёт серия убийств всех, кто занимается такими ритуалами? А что это за метод тогда такой, куда и зачем выкачали кровь? Чтобы напугать нас и сбить со следа? У меня уже там некоторые тыкали на эти дыры на шее с характерной дрожью. Ага, нашествие упырей на Лондон, мы с вами не в фантастике, господа, голову надо включать, хотя бы иногда.

Далее я принялся изучать содержимое папки. Двустворчатая и кожаная, с обилием вложенных альбомных листов, по большей части исписанных всё тем же корявым и ужасным почерком. С теми же фирменными закорючками и завитушками, обычно относящимся к заглавным буквам каждой строки или особо выделяемым словам.

Здесь кое-что встречалось и на непонятном языке, но к моей радости последней из страниц был как раз предложен «арабский алфавит некромантов» – так гласил его заголовок. Страница была уже не рукописной, а напоминала не то сканированную, не то распечатанную на принтере.

Таковых тут было ещё несколько штук, в основном они содержали какие-то более сложные символы – смеси звёзд, квадратов и треугольников с различными нечитаемыми надписями, либо какие-то строки без рифм, но написанные в виде стихов. По центру страницы короткими фразами друг над другом.

Не надо быть сектантом или верующим, чтобы сообразить, что это некие молитвы или, если угодно, заклинания. Их суть я, однако же, не понимал, потому старался вчитываться в контекст оформляющих всё это рукописных страниц.

Многие тексты посвящали, так или иначе, в своеобразную мифологию. За окном уже начинало темнеть, стелился густой туман, пока я вычитывал про каких-то старцев, борющихся с потомками Древних Богов. Про создание людей ради забавы и вкусного мяса. Про прогресс цивилизации и то, как Новые Боги желали защитить человечество от старых. О войне богов с отродьями хаоса, которая называлась то Титаномахией, то Рагнарёком в различных культурах, о последующих условиях жизни на Земле.

Также немалая часть рукописи была посвящена изгнанию некой Лилит, которой пророчили рождать только мёртвых детей за своё непослушание. О том, как в неё влюбился прекрасный ангел Самаэль, как он обучил её азам магии крови и продлевал жизнь своим и Лилит детям с помощью безжалостных человеческих жертвоприношений.

Одна из дочерей Лилит, как раз-таки Нахема, стала женой Асмодею, одному из сообщников Самаэля в его мятеже. Далее сказка уже известная, ангелы восстают против богов, низвергаются вниз, строят свой ад, тела их обожженные небесным огнём становятся красными, бурыми, чёрными, а кости и остовы обгоревших крыльев обтягиваются кожей, так что их крылья напоминают оные у летучих мышей.

Своеобразная трактовка мифа о грехопадении, рассказанная с другой стороны. Сколь нетерпимы были Новые Боги, некогда сами поднявшие мятеж, теперь урезонившие других мятежников. Кстати, тогда уж не Самаэль, а Сатана должен быть, разве нет? Ну, да не мне сатаниста сатанизму учить, вот уж действительно. Мне-то какое дело во что он там себе верил? Хоть в бога-собаку, хоть в макаронного монстра. Я здесь убийство расследую, а не религиозный симпозиум устраиваю. Или он «конклав» называется? Вроде, это исключительно к выборам Папы Римского термин относится, но мало ли…

В общем, предо мной была не христианская демоническая версия, а здесь смешивались самые разные традиции. Мол, мятежникам помогал греческий бог Пан, сын Гермеса, а также сын Венеры Люцифер и даже дочь Посейдона Ламия, обращённая опять-таки греческой богиней Герой в пожирающее детей чудовище, потому столь мечтавшая отомстить всему поколению Олимпийцев и других «Новых Богов». Ассиро-вавилонский Баал, египетский Шезму, арабский Азазель и многие другие вставали на стороне «мятежников» и демонизировались.

Чтиво занимательное, но всё равно какое-то бессмысленное. Причём в рукописях больше внимания уделялось не той самой Нахеме, а как раз-таки возвеличиванию Лилит и её культа. Пьющая кровь, ради жизни, впрочем, как и Нахема, и Ламия и многие другие здешние, подогнанные, как под копирку, персонажи. Да уж, о развитии характеров наш высосанный «драматург» явно ничего не слышал. Годится разве что для школьного доклада.

Кровь и вправду воспевалась в этом рукописном эпосе, как эликсир жизни, запретный аналог вина, настоящее таинство, деликатес, ради которого людей некогда и создали ответственные за различные эксперименты с живой природой загадочные пришельцы из неизвестных миров.

Сумасбродная теория пыталась объединить дикость научной или даже антинаучной фантастики с религиозными мифами сразу нескольких древних народов. Переплетение, сшитое, конечно, белыми нитками из бессвязных лоскутов, но сам автор, кажется, искренне во всё это верил.

И всё же, пока что не найдя в этом никакой ценности, я, оставив на автоответчиках Маршалла и Люка Гибсона просьбу по возможности меня набрать, наконец, отправился домой, изрядно задержавшись в офисе за чтением всей этой шокирующе-откровенной ерунды. Вечерами я от участка обычно любил гулять пешком, тут было не так уж и далеко, да и движение на улицах в густой туман явно вызывало опасение касаемо безопасности на проезжей части.

Из-за плохой видимости улицы казались мне почти безлюдными. Внезапные прохожие всплывали из дымки то по мою сторону тротуара, то почти призрачными силуэтами виднелись через дорогу. Иногда и вовсе слышались только их негромкие разговоры, если прохожих было несколько либо кто-то попросту болтал по телефону.

Почти уже дойдя до своего поворота, через пару шагов после которого уже бы виднелась входная дверь, бродя по асфальту вдоль соседского длинного дома, я вдруг понял, что меня будто бы преследуют чьи-то шажки. На всём протяжении моего пути, позади себя я ощущал кучный топот маленьких, будто бы детских ножек. Компании из нескольких ребятишек, чьи башмачки цокали в тумане о каменную поверхность.

Но сколько раз я ни оборачивался, не замирал на месте в ожидании, мне так и не удалось воочию увидеть эту слежку. Неужто соседские дети действительно в такой час до сих пор не в кровати, шатаются в тумане, да и вообще способны на такой зловещий розыгрыш?

По крайней мере, едва я оказался дома, как с улицы подобного постукивания более не доносилось. Спал я плоховато, под утро мерещилось, будто я бегу по сельской дороге, с обеих сторон окаймлённой зажженными толстыми свечками одинакового цвета и размера, расставленных довольно плотно и близко друг к другу, так что сиявших тут в ночи в необычайном количестве. А преследует меня некий невидимый зверь, определённо жаждущий высосать меня до последней капли. Едва я попытался обернуться на его злобный рык, как проснулся в собственной кровати.

Позвонив Доррету и Маккею, я собрал их по адресу проживания покойного, чтобы обыскать его квартирку, поизучать записи, поискать какие-то зацепки, с кем этот безумец мог конфликтовать, а заодно проверить его почту, в том числе электронную, не назначал ли кто ему встречи на кладбище.

Соседи не сообщили ничего нового, чего бы я прежде не читал в прошлых отчётах о его приводах в полицию. Замкнутый, необщительный, грубый и немногословный, задерживал оплату, иногда аж на пару месяцев, однако потом всё равно деньги за проживание приносил. Всегда лично в руки домовладельцу. Никто не припоминал, чтобы он кого-либо водил к себе или выходил кого-нибудь встретить у подъезда.

В том числе никогда не заказывал на этот адрес курьерские доставки, даже еду из ближайших забегаловок. Поговаривают, мол, любил готовить сам. Раз в месяц выходил, закупался продуктами и безвылазно сидел у себя дома.

На компьютере был обнаружен онлайн-магазин оккультной литературы, обилие разных отсканированных древних текстов, скомпонованных в книги электронного формата. Также, в качестве платных услуг, он рассылал заговоры, молитвы различные религиозные и колдовские тексты. Похоже на вот такие средства и жил, получая со всего мира письма с благодарностью, новыми просьбами и вопросами.

Прямо-таки некий духовный лидер с паствой в разных концах света. Удивительное дело. Живых родственников уже давно не было, особых друзей, судя по всему, тоже. Разве что по переписке. С почтой нужно было хорошо поработать, но на это у нас есть молодые компьютерщики, которые мне перешлют самое ценное, что им удастся обнаружить. Я же пока мог просто перекликивал последние письма, пробегаясь беглым взглядом по содержанию.

Один из таких восхищённых его творчеством граждан проживал как раз в Лондоне, на Митчел Брук, неподалёку от Брент Парка. Библиотекарь Чарльз Лоусон. К нему-то мы и решили наведаться. Точнее, я поехал в одиночку, парни остались разгребать всё в квартире Уокера, а я надеялся, что заведующий собственной книжной лавкой не откажет мне в любезной беседе.

Лавка называлась «Товары для души» и здесь помимо нескольких стеллажей с оккультной литературой можно было приобрести различные побрякушки и всякую домашнюю утварь на полки: жабки с монеткой во рту, амулеты от глаза, перьевые висюльки: всякие там ловушки снов, музыка ветра, чётки и бусы. Много всякой всячины.

И на удивление место людное, либо это мне так повезло. Двое увлечённых «Гарри Поттером» или ещё каким детским фентези подростков лет по четырнадцать скупали томики Папюса и Алистера Кроули, пытаясь постичь теоретические азы настоящей магии. Ох, знали бы их родители, куда идут карманные расходы их детей…

Пожилая дама выбирала какой-нибудь подвесной аксессуар к себе домой, и ещё двое мужчин у кассы с владельцем лавки обсуждали расценки на гадальные карты, а тот пояснял им, что «Таро Азатота» не зря имеет такую цену и подойдёт намного лучше, чем колоды «Тота», «Уэйта» или «Марсельское Таро».

Кто такой Тот – я знал, древнеегипетский бог мудрости в птичьей головой. Не сокол, как Ра или Гор, кстати, до сих пор их путаю, благо никогда в жизни не пригодились эти скромные познания, а другой птицы, с таким длинным клювом. Ибис что ли она называется. Да и неважно это. Марсель – это такой портовый город на юго-востоке Франции в Провансе, видимо его средневековая знать придумала свою вариацию арканов гадальных карт. А вот, что за «Уэйт» и «Азатот» не имел ни малейшего понятия.

Хотя, кажется, в прочитанном вчера тексте раз или два упоминались какие-то Аб-Хот, Азаг-Тот, Йог-Сотот, что-то такое. Если о таких вещах знавал тот убитый парень, почему бы им не быть целой тематикой для мастей или арканов Таро? Надо не забыть об этом расспросить Лоусона, который из своей квартиры на первом этаже сделал вот такой магазинчик. Только не факт, что он сам же здесь стоит за кассой и сегодня работает, но я надеюсь на своё везение.

Когда эти двое закончили свои беседы и покупки, к кассе магазина подошёл я. Напротив меня был мужчина, бреющий голову, но отращивающий волосы позади, на затылке, ныне заплетённые в своеобразную косичку примерно до конца шеи. Узкие прямоугольные очки оформляли его греческий вытянутый нос, а под ним располагалась густая и аккуратная шотландская бородка чёрного цвета, ухоженная и не длинная, однако покрывающая своей насыщенной прямой щетиной почти всю нижнюю часть лица этого джентльмена.

Рядом небольшая стопка томиков не на продажу, а, вероятно, принадлежащая ему и одна раскрытая книженция с закладкой. Думаю, когда посетителей нет, он просто здесь сидит и читает что-нибудь. Почему нет? Всяко лучше, чем смотреть чепуху с телевидения, впрочем, если содержание книг равносильно трактатам покойного, то уж лучше бы лучше ящик смотрел, там хоть реально иногда бывают познавательные передачи о животных или достижениях науки, или те двое разоблачителей легенд, например, я их обожаю!

– Добрый день, чем могу помочь? – улыбнулся он мне, но я не чувствовал в этой вежливости никакой искренности.

– Вы Чарльз Лоусон? Владелец магазина? – спросил я, чтобы уточнить, в конце концов, у нас в базе он числился как «библиотекарь», а не продавец колдовской лавки.

– Да, это я, чем могу служить такому господину? – вновь театральничал он своей актёрской наигранной любезностью.