Люди, в комнате напротив, за дверью, почему-то стеклянной, сидели опять, не двигаясь, будто восковые фигуры. На манекены они похожи не были, но странное чувство какой-то нереальности Влада не оставляло. Разглядывать соседей в банном одеянии, с полотенцем на бёдрах, сопровождая Лену в простынке, было бы не совсем вежливо и прилично и Влад, как и ночью, быстро прошёл, пропуская девушку вперёд к знакомой уже двери душа.

– Всё, дальше я сама! – попыталась освободиться от опеки девушка, но ночная жара, похищение пива и горячее тело, соблазнительное и зовущее, не отпустили Влада. Вода тоже казалась горячей, обливая две сплетённые вместе фигуры, будто в танце двигающиеся в белой ванне…

– Ну, теперь ты уйдёшь?

Лена тактично зачем-то отвернулась, пока Влад первым смоет следы танца и обмотается полотенцем.

– Иди, я сама дойду!

В комнате было явно прохладней. Вспомнив, что вчера они так и не закрыли балконную дверь, Влад нашёл этому объяснение. И там, внизу, под балконом… Перегнувшись через перила, он, действительно, разглядел банку «Гёссера», лежащую рядом с пакетом, в котором прятались ещё две такие же банки, только полнёхонькие и запечатанные. Запечатанные, да ещё и охлаждённые ночной прохладой! Не из холодильника конечно, но уже что-то! После такой ночи… Хотелось спать, хотелось пить, хотелось снова обнять Лену, влажную после душа, пахучую и прохладную! Прохладную Лену хотелось больше, чем голую Лену! А ещё лучше голую и прохладную сразу!

Солнце уже начало нащупывать своими лучами болевые точки города, чтобы заставить его томиться от ожогов, когда оно поднимется во всю мощь над горизонтом. Город об этом знал и сосредоточенно пытался защищаться. Но спрятаться не получалось – город был слишком большим, неуклюжим и беззащитным перед грозным Светилом. Влад вглядывался в улицы и переулки, лежащие перед ним как на ладони, с шестого этажа, и никак не мог понять, не мог сориентироваться, где же он находится. Вроде бы всего один квартал от гостиницы отошли! От поднимающегося светила тянулись лучи… С востока! Значит, справа от балкона должна быть Красноармейская… Но дома изнутри квартала, со стороны балкона, были совсем другими, чем с фасада, со стороны улиц. Влад дома не узнавал. Отчаявшись определиться, он просто прикинул расстояние от угла дома, где должен быть проход ко входу в подъезд.

– Так! Второй подъезд, шестой этаж… ─ шепнул Влад и вернулся в комнату, закрывая за собой дверь. Вернулся вовремя – Лена вошла в тот же момент с другой стороны.

– Прикинь! Эти так и сидят у себя! Что там они смотрят? Сериал, что ли, какой?

– А какая разница? Ты что так рано собралась? Мы же до двенадцати здесь можем оставаться, так же тётя Нина сказала…

Лена скинула полотенце и сделала шаг назад, предостерегающе подняв руку, предупреждая инстинктивное движение Влада к ней навстречу.

– Всё, всё! Хватит! Я чистенькая и иду домой! Ну, Влад, папа же дома? Я, вообще-то, вчера к соседке выскочила на десять минут, ты, случайно, не забыл об этом?

Голая протестующая девушка провоцировала насилие и Владу пришлось сделать над собой усилие, чтобы побороть провокацию.

– Хватит! – ещё раз сказала Лена и, поняв, что сексуальное домогательство сию же минуту ей не грозит, обвела глазами комнату, явно разыскивая своё бельё. Увидев обрывки чёрных ажурных тряпочек, она хихикнула и быстро схватила джинсы, опять опасливо покосившись на Влада. Но тот уже одевался и сам, настаивать дальше прекратил. Лена натянула джинсы на голое тело, надела рубашку, застегнулась.

– Скажу, фильмы до утра смотрела у Светки!

Громко, словно уже начав оправдываться, заявила девушка, прихорашиваясь перед небольшим зеркалом, висевшим около двери.

– Поехали, провожу…

– Нет, нет! Папа ещё выйдет с утра, а я – вот она! Да ещё и с хахалем! Я уж как-нибудь сама!

– Ладно. В такси-то посадить можно?

– Можно! – милостиво согласилась Лена, с интересом наблюдая, как Влад засовывает её бывшие трусики в свой карман, – Всегда теперь рвать будешь?

– А у тебя их много?

– Должен будешь…

– Хорошо. Тогда едем в магазин, покупаем, прямо там, в примерочной кабинке, меряешь и те, что мне не понравятся, я рву! Идёт?

– Идёт! – рассмеялась Лена, обнимая именинника на прощание, – Понравилось? – шёпот девушки только расщекотал ухо

– Мало… Может…

– Всё, всё! Пошли, папа проснётся, а я хочу раньше домой попасть…

Из квартиры выходили опять через коридор, мимо кухоньки и душа. Стандартная квартира, три комнаты. Кухня, зал и две спальни, друг напротив друга. И люди, Влад так и не понял, три или четыре человека, молча сидевшие на стульях, уставившись в угол. Явно живые люди, только слишком уж неподвижные…

– Странная какая-то квартира, ─ уже на улице констатировала Лена.

– Хоть не мешали, пока мы по маршруту спальня – душ полуголые бегали всю ночь…

– Да уж… И то хорошо!

Такси по Будённовскому проспекту в этот час бегали стадами.

– Всё, дальше я сама! – ещё раз напомнила Лена, садясь в машину. Влад протянул купюру водителю, похлопал Лену по руке.

– Спасибо!

– Не за что! – нахально и цинично ответила Лена, – Звоните, если что!

Такси рвануло с места и укатило, оставив Влада в некоторой растерянности, была или не была эта волшебная ночь? И вообще, была или не была эта Лена? Подарочный набор… Не выдержав противоборства с сомнениями, Влад сунул руку в карман. Кусочки чёрных ажурных трусиков были на месте. Повертев их в руке, выбросить память Влад не смог. Трусики он сунул обратно и решительно направился назад, к дому, от которого они с Леной, ловя такси, успели отойти метров на сорок-пятьдесят. Пройдя мимо подъезда, из которого только что недавно вышел, спустившись с шестого этажа, держа под руку Лену, Влад дошагал до угла девятиэтажки и завернул за дом. Проход действительно был, как он и вычислил с балкона, пытаясь сориентироваться в лабиринтах внутренностей квартала. Сколько раз уже Влад обращал внимание, как отличается город визуально с фасада, со стороны улиц, где ходят люди, ездят автобусы, троллейбусы, где кипит жизнь и изнутри, из глубины квартала, где тишь и гладь, где стоят мусорные баки, где даже иногда можно встретить палисадники, чуть ли не с фруктовыми деревьями, где сидят на лавочках и вяжут носки и прочее бабушки-старушки, как в стародавние времена…

Пива не было! Не было ни открытой банки, ни пакета с двумя другими, целыми банками «Гёссера». Не было и не могло быть – пакет, как вычислил Влад упал прямо под балкон, между кустами, на землю. Туда же упала и открытая банка. А здесь, под этим балконом, да и вообще вдоль всего дома, был тротуар. Асфальт. А за бордюром тротуара, уже метрах в трёх от дома, шла дорога. Обычная дорога вдоль дома, по которой ездят машины. И даже следов не было от кустиков, от земли и… От пива! Влад прошёл дальше, обогнул девятиэтажку с тыльной стороны, прошёл мусорные баки, хозяйственный вход в магазинчик косметики, расположенный на первом этаже этого же дома, подальше, в самом углу, вышел в крытый проезд – проход на улицу. Теперь он прекрасно ориентировался в трущобах современного города, скрытыми за красивыми фасадами зданий, выходящих на центральные улицы. Теперь Влад уже знал, где он находится. Посмотрев на часы, он опять нырнул в тоннель прохода, пройдя сквозь дом, и оказался во дворе. Отсюда, снизу, вполне можно было вычислить и квартиру, и балкон, с которого Лена так безжалостно выбросила пиво. И не так жалко было сейчас эти две полные банки «Гёссера», ларёчки и магазинчики уже открылись, как вызывал удивление сам факт пропажи пакета. И банки, в которой ещё пол-литра пенящейся жидкости точно оставалось! Лужа же должна быть натечь за ночь, хоть и жарко днём было, лужа от вытекшего из банки густого пива должна была остаться? Да и кустики… И банка, и пакет в кусты упали, это Влад помнил абсолютно точно!

Пройдя ещё пару раз мимо девятиэтажки с тыльной стороны, мимо балкона той самой квартиры, в которой они с Леной вчера сняли комнату на сутки, поглядывая, вроде бы, невзначай, вверх, чтобы не привлекать внимания, Влад углубился дальше, в недра квартала, решив уж окончательно изучить окрестности. То, что он не узнал место, где находится, ночью, с балкона, не то, чтобы сильно беспокоило, но удивляло. Ехать на работу, в офис, было рано, народ там раньше десяти не появлялся, да и все знали, что у Влада был День рождения, особо его бы сегодня и не искали. Да и завтра, если уж разобраться! Дел срочных не было, после жаркого лета народ только начинал разгоняться, пытался начать активную работу, так что денёк-другой пропустить можно запросто! Дойдя по извилистым ходам-дорожкам до тыльной стороны гостиницы, в которой вчера им с Леной не хватило мест, Влад уже окончательно разобрался в хитросплетениях рокадных дорог местных трущоб! Всё было не так уж и запутано, как показалось ему с первого взгляда, даже в тылу зданий был какой-то порядок. Всё более-менее было параллельно и перпендикулярно, хоть здесь, внутри квартала, дальше, стояли старые постройки, только вдоль улиц замаскированные многоэтажками с магазинами и зеркальными витринами с современными атрибутами. Вернувшись теми же дорожками назад, Влад убедился ещё раз, что дом, в котором они с Леной сегодня ночевали, он не перепутал. Перепутать его было не с чем. Домов, похожих на эту девятиэтажку, рядом не было. Да и подъезд, квартира, комната с балконом…

Влад пожал плечами и вернулся на широкий проспект, где уже вовсю кипела жизнь, отличающаяся от своей изнанки с другой стороны дома. Пиво так и не нашлось! Да почему-то его с утра и не хотелось! Несмотря на свои планы отлынивать от работы пару-тройку дней, сославшись на свой личный праздник, на День своего рождения, Влад поднял руку и остановил такси. Надо было попасть всё-таки к дому, где уже наверное дрыхла Лена, отсыпаясь за всю ночь, забрать свою колымагу и съездить в офис. Спать не хотелось, но это пока, как знал Влад. Вот за это «пока» и можно было просмотреть какие-нибудь документы, переговорить с партнёрами, вернувшимся с морей, поздороваться с остальными друзьями-сотрудниками, которые наверняка удивятся, увидев его на работе, да тогда и смотаться перед обедом домой. Вот тогда и отоспаться, вспоминая подарочный набор и улыбающуюся Лену…

Выйдя из такси, Влад сунул руку в карман и огляделся, ища глазами урну – трусики, вернее их обрывки, надо было всё-таки как-то незаметно выбросить! Ещё, не дай Бог, в фетишизме заподозрят… Приехав домой уже после обеда, в квартиру, которую делил с мамой, сестрой и племянником, Влад всё-таки позвонил Лене. Девушка подняла телефонную трубку сразу, буквально на середине первого гудка, как будто сидела у аппарата и ждала. Так, в принципе, почти и было.

– А я только что проснулась!

Приятный голос звучал колокольчиком, разрывая мембрану и Влад невольно покосился на закрытую дверь своей комнаты. Хоть и четырёхкомнатной считалась квартира «хрущёвского» дома, но метраж этих четырёх каморок, да и тонюсенькие стенки между ними, громко разговаривать не разрешали. Не то, что родные и соседи подслушивать будут, только колокольчик звенел слишком громко и радостно!

– Ты представляешь? Папу вчера поздно вечером на работу вызвали, в командировку срочно. Что-то где-то у них там сломалось, я так и не поняла. Он как раз позвонил утром, я вовремя домой вернулась! Папа даже не знал, что я дома не ночевала!

Колокольчик звенел слишком завлекающее…

– А брат?

– Серёжка тоже прямо с утра смотался, со своей мириться! Думаю, он уже и не придёт! По крайней мере, пока они снова не поругаются!

Колокольчик звенел, будто чего-то ожидая.

– Ты меня ждёшь? – прямо предложил Влад, хоть в ответе совсем не сомневался. Лена была человеком очень живым и страстным, такого случая не упустила бы никак! Конечно, страшно было подумать, да и не хотелось думать, что объектом её страсти мог быть кто-то другой… По крайней мере, даже повода подозревать её в чём-то Лена не давала. Пока… А где там черти только не водятся?

– Конечно!

Колокольчик расслабленно звякнул и снова залился весёлым смехом. Может, Лене и в самом деле неудобно было заманивать в дом мужчину? Хоть и цинична, но всё же…

– Только у меня там всё болит! – предупредила почему-то Лена, непонятно зачем., – Так что и не надейся!

Смеяться Влад не решился, побоялся решительного поворота событий в другую сторону. Хотя на языке так и вертелся вопрос «А зовёшь-то зачем»?

– Не буду надеяться, буду только целовать! Устроит?

– Ну, если только целовать… Только долго! – милостиво согласилась девушка и бросила трубку, решив, что больше обсуждать нечего.

Влад успел после обеда вздремнуть часа три-четыре, поэтому чувствовал себя довольно бодро. Да и прошлой ночью, под утро, вцепившись в девушку мёртвой хваткой, он проспал часок, не меньше. Этого вполне хватало разобраться, что и где там у Лены болит, хотя по опыту своих нескольких ночёвок у девушки дома Влад знал, что они проходят несколько менее интенсивно, чем прошлая ночь, в этой съёмной комнате с балконом.

– Заяц! Это тебе вместо капусты!

Длиннющая роза, похожая, почему-то, на искусственную, которую Влад выбрал на цветочном базаре, сам сначала не поверив, что она живая, привела девушку в восторг. Она тут же уколола руку, схватив её неловко за стебель, ойкнула и побежала на кухню искать подходящую ёмкость для цветка. Влад повертел в руках картонную коробку с тортом, который вручить Лене не успел, разулся и пошёл вместе с коробкой в спальню, сразу заметив, что Лена приготовилась к встрече – диванчик был раздвинут, застелен красивой простынёй, лежало две подушки. У стены спаленки стояла тумбочка с телевизором, шёл какой-то старый фильм с Шварценеггером в главной роли, Влад даже не стал присматриваться. Звук был приглушен, стало больше интересно, что происходило на кухне. Лена что-то наливала, явно пребывая в хорошем настроении.

– Ну как на работе? – девушка появилась с чайником и кружками, – Кофе будешь? Ой, ещё и тортик! Я сейчас…

Она опять исчезла, за распахнувшейся от стремительного разворота полой халатика Влад успел разглядеть голую ногу… Почти ногу… Колено ноги… Настроение и так уже мажорное, подниматься дальше не могло и Влад расслабленно присел на розовую простынку, зачем-то приглядываясь к фильму.

И вдруг он замер! Что-то в увиденном настолько показалось знакомым, что мозг сработал быстрее, чем глаза и все остальные чувства. На экране телевизора Шварценеггер нажимал кнопку дистанционного управления, вызывая изображение самого себя, голографическое изображение себя! Фильм о марсианских приключениях Шварценеггера – «Вспомнить всё»… Мозг дал команду телу Влада замереть и тут же объяснил причину этой команды. Люди, соседи, в той квартире, напротив комнаты, что Влад снял у тёти Нины на сутки, были живые… Нет, они и были голографические изображения объёмной фотографии, только имитирующие живых! Эта голограмма позволяла ощущать, что квартира обитаема! Они, может, даже и двигались…

– На, режь! – Лена принесла круглое блюдо и нож, передав его Владу, – Только мне один кусочек маленький совсем…

Голографический двойник Шварценеггера на выстрелы не реагировал, он был муляжом, пришельцем в этом мире, изображением без плоти и запаха. Запаха… Здесь у Лены в спальне пахло Леной. Её духами, её бельём, просто ею. Леной пахло и там, на той квартире, в той комнате на час. Пахло даже трусиками, только ими больше. В чужой квартире, в чужой комнате, на чужом диване, среди чужих стен должен же был остаться чей-то запах? Но там, в той комнате, прошлой ночью, Влад чувствовал только запах Лены. Странно, но именно это сейчас, когда он смотрел на голографического двойника знаменитого актёра, это просто лезло в мозг, заставляло думать и настораживало. У голографических изображений не было запаха!

– Алло, гарем? Ты что, заснул?

Девушка наклонилась над Владом, пытаясь заглянуть в его глаза. А за распахнутым халатиком, пытающимся одной застёгнутой пуговицей соблюсти правила хорошего тона, показывая видимость приличия, яростно рвались на волю, в реальность, упругие белые груди с так жаждущими его поцелуев сосками…

– Ой… ─ Лена рухнула рядом, не удержав равновесия, выскальзывая из халатика, – Не трогай только там… – успела она прошептать, обмякнув, когда губы Влада коснулись одного из острых сосков, почему-то твёрдых и выпирающих из груди, – И там, ─ успела показать указательным пальцем на второй, такой же наглый сосок, девушка и выгнулась вдруг дугой, когда Влад, не отпуская первый сосочек, несильно сжал тот, на который она показала пальцем, нежно перекатывая его из стороны в сторону.

– Ты, точно, с ума сошла! – невольно удивился Влад, когда Лена через несколько секунд вскрикнула, вздрогнув, будто спазматически, всем телом и обмякла, растерянно улыбаясь.

– Ой, наверное, ─ слабым голосом отозвалась девушка, лёжа на диване в самой изысканной позе – ровненько, руки за головой, ноги чуть раздвинуты, открывая взорам желающих всё и вся. Налюбовавшись вдоволь, Влад провёл рукой по её животу вниз, дотронувшись легонько до розовой полосочки между набухшими складочками, заставив опять Лену вздрогнуть, потом нагнулся и поцеловал Лену в губы. Девушка не отозвалась, разрешив Владу потрогать её своим языком, спокойно лёжа в той же позе. Шварценеггер уже всех убил, воспользовавшись своим голографическим изображением и куда-то убежал за телевизор, в сторону двери.

– Так отрезать тебе тортик?

Лена молчала и Влад отрезав маленький кусочек, положил его ей на живот. Маленький кусочек чуть расплылся на горячем животике и слизывать его с тела Лены было делом долгим, но вкусным.

– Ай! Щекотно!

Наконец девушка не выдержала, проявляя признаки жизни, когда Влад доел уже почти весь кусочек.

– Не шевелись, простынь испачкаешь!

Влад накрыл рукой розовую щелку, оценив, что Лена напряглась, но промолчала, не стала говорить, чтобы он туда не лез ничем и продолжал слизывать с бархатной кожи девушки жирный крем, иногда надавливая на щелку рукой, что ставило Лену в тупик по поводу продолжения банкета на её животе. А Шварценеггер уже прилетел на Марс. Вместе со своим двойником, голограммой. Так эти люди, в комнате напротив, в квартире без запаха, голограмма? Живая голограмма… Нет, голограмма с живых людей! А зачем? Комнату тётя Нина сдавала до двенадцати часов дня – расчётный час в гостинице, но квартира не гостиница! Почему – до двенадцати? Комната, как сама тётя Нина объявила сдаётся посуточно, она как раз интересовалась, на какой срок Влад хочет комнату снять. На сутки? Сутки истекают вечером… А не в двенадцать! Хотя, по большому счёту, какая разница! Интересно, если бы они с Леной задержались дольше, не ушли бы в двенадцать, что сделала бы тётя Нина? Выгнала бы? Или эти соседи, жильцы, или кто они там были, перестали быть голограммой?

– Иди ко мне! – прошептала Лена, не отрывая глаз, – Ай…