Человечество погубили совсем не глобальные атомные войны, а банальная жадность дорвавшихся до власти элит. Получив «на кормление» регионы, они рассорились с правительствами, развалили страны на многочисленные анклавы и отгородились друг от друга частными армиями. Как следствие, всюду стали вспыхивать мелкие стычки и конфликты. Золотой миллиард принялся в срочном порядке реализовывать план сокращения численности населения, выпустив из пробирок болезни, прорежающие население по национальному, возрастному и гендерному принципу. Тем самым они рассчитывали потушить разгорающееся пламя войны, отвлекая внимание на проблемы, с которыми можно было бы справиться только сообща. Но тут свой кусок пирога захотели получить разные религиозные конфессии, поднял голову криминал, и мир рухнул, погрузившись в мрачную пучину хаоса.

Население убывало рекордными темпами и скоро уже не осталось тех, кто мог воспользоваться грозным оружием самоуничтожения, оставленным предками. Да и было непонятно против кого его применять, если враги и друзья смешались в общую безумную кучу, готовые грызть друг друга чуть ли не зубами. Камни и палки – вот таким стало оружие последней войны человечества, как верно определил будущее один гениальный человек.

Циклопические сооружения – города, накрытые защитными куполами, были построены для спасения тех самых нуворишей, спровоцировавших катастрофу. По иронии судьбы, спастись им там было не суждено. Когда деньги потеряли значение, они неожиданно стали совершенно беспомощными и первыми сгорели в раздутом ими пламени. Их место в Мератах заняли более приспособленные к жизни люди, открыв новую эру в истории человечества.

Первая качнула головой, прогоняя всплывшие в памяти исторические знания, и побежала вслед за Восьмой. Та уже была впереди метров на двести, и как не велик был соблазн ее быстро догнать, девушка бежала, экономя силы. Она знала, что подруга ее дразнит и первые пять километров будет запросто держать дистанцию, не позволяя ей себя обогнать. Зато, на второй половине, та начнет медленно сдавать и вот тогда у нее появится шанс.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а легкие дышали жаром, как у огнедышащего дракона, но Десять-одиннадцать по-настоящему была Первой. Пусть в этом, ничего не значащем соревновании.

– Тебе бы марафон бегать… – запыхавшаяся Восьмая подбежала и повалилась навзничь, не в силах стоять на ногах.

– Жаль столько времени тратить, когда его можно провести с пользой. Для самообразования, например… Жизнь слишком коротка для шахмат, а для марафона тем более. Не валяйся на земле, простудишься!

– Где ты видела землю? – Восьмая похлопала по прорезиненному покрытию рядом с собой. – Комфортная синтетика. Лучшее, что дало человечество природе!

Но на ноги она встала и выразила желание прогуляться, чтобы размять затекшие мышцы и остыть.

– До торжественного приветствия студентов еще уйма времени. Часа два, как мне постоянно напоминает мама… Не могу до конца поверить, что перед нами волшебный мир и мы оказались его достойны! Помнишь конопатую веселушку, с которой мы часто ссорились на завтраках? Кажется Десять-двенадцать или вроде того…

– Ссорилась она только с тобой, а у меня с ней отношения были вполне дружеские.

– Это теперь неважно. Я точно знаю, что она в Мерат Альфа не попала!

– Как жаль… А куда она попала?

– Не знаю, – Восьмая пожала плечами, – В Бета, наверное. Ты же знаешь систему распределения.

Да, эту систему отлично знал любой житель Мератов. После исчезновения, а точнее – обесценивания денег, ей были подчинены все процессы в обществе.

Принцип ее был прост и не оригинален: чем больше ты полезен другим людям, тем больше твой общественный рейтинг, и к большим материальным и иным благам ты получаешь доступ. Достоинство ее было в том, что она работала по принципу поплавка, выталкивая наверх тех, кто смог себя проявить. Если ты отлично успевал в учебе, значит поднимался, чтобы продолжать получать знания в компании таких же одаренных. Если делал успехи в спорте, значит попадал в команду тех, с кем мог соревноваться на равных.

Это заставляло тянуться за лидерами и стараться стать лучше. Но система имела и недостаток – те, кто оказывался отбракован, старались выскочить наверх, однако, чаще всего, падали духом и опускались на дно.

Мераты в целом были построены по той же вездесущей системе распределения. Считалось, что Альфа собирал самых способных, а другие подбирали остальных, менее старательных. Первая вспомнила, что у ее конопатой подруги действительно были нелады со школьными науками. Но, одно дело знать об этом и продолжать пересекаться в разных местах, а другое – быть разлученной, быть может, навсегда.

Первая передернула плечами и постаралась выкинуть воспоминания из головы – по опыту она знала, что неудачников в жизни не любят. Тем временем набежала маленькая тучка и хлынул теплый мелкий дождик, как раз под ее настроение, только что готовой оплакивать подругу.

– Дождь? – удивилась девушка и тронула сережку в ухе: – Мама, я припоминаю фразу «без осадков»! Откуда здесь дождь, если небо закрыто куполом?

– Как раз купол и позволяет управлять погодой. Большинство проголосовало за небольшой грибной дождик.

– Я голосовала за дождик, – подтвердила Восьмая.

– Здесь и такое можно?

– Да, подруга, здесь все, как в настоящем мире!

«Так это он и есть», – хотела возразить Первая, но подумала, что на шутку отвечать надо улыбкой, а не словами.

Дождик кончился внезапно, как и начался. От него не надо было даже прятаться. Казалось, что капельки высыхают едва коснувшись одежды, оставляя лишь впечатление висящей в воздухе влаги и не более того. Зато потом, вокруг воцарился чарующий аромат свежести, какой мог быть только в чистом ухоженном парке с незапыленной листвой.

– Мне кажется, что я в лесу, – прошептала Восьмая, раскинув руки в стороны. – Посмотри, какая красота кругом! Интересно, кто поддерживает ее в таком превосходном состоянии?

Первой тоже было было это интересно и, словно угадывая их желание, за подстриженными кустами они увидали нескольких роботов, занимающихся подстрижкой веточек и уборкой дорожки.

Рядом с ними, на скамейке, поджав под себя ноги, сидела худенькая девушка в зеленом рабочем комбинезоне и бейсболке. Она держала в руках широкий планшет и, как видно, не для забавы.

– Здравствуйте, – Первой было любопытно чем та занимается, но девушка буркнула что-то нечленораздельное и выставила планшет перед собой, явно не желая начинать общение.

– Чем мы перед ней виноваты? – прошептала Восьмая. – Пойдем сделаем круг и вернемся другим путем.

Подружки быстро дошли до границы кампуса и свернули на соседнюю дорожку, ведущую обратно. Но, через пару минут они снова встретили странную девушку и ее роботов. Возможно, она закончила работы в старом месте и перешла на новое, а, может быть, тоже не хотела пересечься с подругами, думая, что они будут возвращаться старой дорогой.

В этот раз с одним роботом произошла поломка и девушка склонилась перед ним, распахнув на его корпусе защитный кожух. Из тела робота торчали пучки проводов, а внутри блестели маслом зубастые шестеренки. Планшет лежал чуть поодаль, но рассмотреть на нем было ничего нельзя, его экран был погашен.

Привлекать к себе внимание подруги не стали и постарались тихо пройти мимо. Только получилось еще хуже. Увлеченная ремонтом девушка от неожиданности вздрогнула и ее рука провалилась внутрь корпуса робота. На ее беду тот загудел, и его механизмы пришли в движение. Шестерни подцепили рукав комбинезона и потащили внутрь.

Первой опомнилась Восьмая и кинулась к роботу. Она схватила девушку за плечо и попыталась выдернуть рукав.

– Планшет! – успела выкрикнуть та, с каждым мгновением проваливаясь все глубже.

Первая не бросилась, она прыгнула! Сначала к планшету, а потом к гудящему роботу. Как только она схватила планшет, его экран засветился, высвечивая маленькие разноцветные панельки. Но лишь одна из них светилась красным цветом, привлекая внимание к себе еще и миганием.

Первая ткнула в нее пальцем инстинктивно, как если бы увидела подползающее кусачее насекомое. Когда она сунула панель под руку его хозяйке, робот уже замолк, и его механизмы замерли, прекратив движение.

Девушка в зеленом комбинезоне попробовала достать руку и поморщилась от боли.

– Я сейчас! – Восьмая просунула свою тонкую ладошку рядом с ее рукой и зацепила за обшлаг рукава.

Она освободила зажатый шестеренками материал и помогла вытащить кисть руки из капкана. Зубцы шестеренок разорвали кожу и мягкие ткани, вызвав сильное кровотечение, к нему примешалось черное масло, придав руке устрашающий вид.

– Мама, здесь срочно нужна медицинская помощь, – Первая нетерпеливо постучала пальцем по сережке, хотя для связи это было вовсе необязательно.

– Медицинская, как и любая другая помощь, оказывается индивидуально, согласно социальной значимости индивидуума. Насколько мне известно, ты в помощи не нуждаешься.

– Спасибо, я вызвала помощь, – подала голос девушка, пытаясь зажать рану.

– Обезвоживание! Мне нужна вода и антисептик, чтобы протереть руки, – не сдавалась Первая.

– Это каприз, Десять-одиннадцать. Ты же прекрасно знаешь, что такое не приветствуется. Ты уверена, что хочешь потерять толику рейтинга ради своей прихоти?

– Да. Только пришли все как можно быстрее.

Похожий на толстого шмеля дрон появился меньше, чем за минуту. Во всю его спину была сделана большая крышка, как на хлебнице, под которой лежала бутылочка воды и антисептический спрей.

Восьмая разорвала на себе футболку и оторвала от нее полоску ткани. Полив на рану из бутылки и стерев масло, она обработала ее спреем и сделала плотную повязку, чтобы остановить кровь. Пустую бутылку и использованный флакончик со спреем увез терпеливо ожидающий окончания процедуры дрон.

– Рита, – девушка в комбинезоне с благодарностью посмотрела на подружек и протянула здоровую руку.

Первая недоверчиво коснулась ее пальцами. Она сделала это инстинктивно. До этого ей не доводилось касаться руки другого человека в виде приветствия. Жест был для нее странный и одновременно волнующий. Она почувствовала чужое тепло и, в то же время, отдала свое. Кисть Риты была тонкая и влажная. Первой почему-то стало жаль эту совсем молодую девушку. Но та уже имела собственное имя! Первая, осознав это, вздрогнула и тихо произнесла:

– Десять-одиннадцать…

– Вы еще такие юные…

Слышать это от особы младше тебя возрастом было нелепо. «Она просто очень молодо выглядит», – успокоила себя Первая.

Послышался шум шуршащих по дорожке шин, а потом показался автокар. Маленькая машинка с открытым верхом выглядела чересчур по-детски. За рулем сидел парнишка в зеленом комбинезоне, как и на Рите. «Детский сад какой-то, – подумала Первая. – Но, наверняка, этот парень тоже имеет личное имя». Как бы это ни странно звучало, но под словом «личное» она подразумевала имя, выбранное им самим. Цифровое же имя было даровано всем без исключения с рождения и до достижения пресловутой зрелости, которую определяла Артика.

– Это Андрей, – подтвердила ее мысли Рита.

– Что случилось? – парень демонстративно не стал обращать внимание на стоявших рядом с ней девушек.

Вместо ответа Рита вытянула вперед перевязанную тряпочкой от футболки руку. Андрей поморщился и вытащил из коробки с красным крестом аптечку. Он с брезгливым видом срезал намокшую от крови тряпочку, смазал рану кремом и наложил стерильную повязку. На все у него ушло чуть более минуты, после чего он запрыгнул в электрокар и пожелал быть поаккуратнее, иначе все может кончиться гораздо хуже.

– Ей нужно в больницу, – остановила его Первая, – что, если у нее начнется заражение крови?

– Для нас это всего лишь царапина, а с ней, как ты понимаешь, нам в больницах делать нечего – не позволяет наш статус. Вот, когда начнется заражение, тогда и примут.

– Можно обратиться в травму!

– А в травме перевязку лучше, чем я, не сделают.

Разговаривать он больше не стал и, надавив на педаль, ловко развернулся на месте и через несколько секунд скрылся за ближайшим поворотом.

– Вы не обращайте внимания, – успокоила Рита открывших рот подруг. – Он злится на вас из-за вашего высокого рейтинга. Да и я тоже, признаюсь, сначала посчитала вас обычными заносчивыми занудами, которыми полна ваша академия. А Андрей, вообще-то, парень хороший.

– Но мы же не виноваты, что нас оценили так высоко, – поджала губы Восьмая. – Мы для этого приложили много усилий.

– Андрей старается уже несколько лет, но все еще не дотягивает до того уровня, что дается вам, как только вы переступаете порог Академии. Вы верите в справедливость рейтинга?

– А вы? – в голосе Восьмой слышны были нотки обиды.

– Конечно, – Рита пожала плечами. – Его же определяют лучшие из лучших…

Она повернулась к роботу и закрыла крышку на его корпусе. Потом подобрала планшет, потыкала пальцем в экран и запустила робота в работу.

– Хорошего дня, – произнесла она бесцветным голосом и сделал вид, что проверяет работу механизмов.

– Мне кажется, она на нас обиделась, – прошептала Первая.

– Пусть себе обижается, – Восьмая презрительно наморщила носик. – Кто она такая, чтобы сомневаться в компетенции воротничков!

– Не кипятись! Ты же знаешь, что эмоции – не лучший способ доказывать свою правоту… Кстати, мне тут мама подсказывает, что нам нужно поторопиться, чтобы успеть на приветствие студентов.