Анна только что с трудом выбралась через вентиляционную решетку во двор, промокшая, дрожащая от холода и адреналина. Она знает, что идти домой или к знакомым нельзя. Вспоминает смутную информацию из темного чата: "В Нордске есть тень. Бывший. Вагнер. Живет на Крайней, 17. Не трогать." Отчаянная надежда.
Дождь со снегом сек лицо иголками. Анна прижалась к шершавой кирпичной стене гаража, сливаясь с грязной тенью. Двор – колодец между пятиэтажками-развалюхами. Лужи маслянистой воды, ржавые качели, покосившийся сарайчик. Запах помоек и влажной штукатурки.
Крайняя, 17. Самая обшарпанная пятиэтажка в конце улицы, упирающаяся в забор заброшенной промзоны. Анна знала этот адрес. Знакомый по слухам цифрового подполья: «Там живет Ворон. Не лезь. Сожрет.» Сейчас это звучало как комплимент. Ей нужен был кто-то, кто умеет сжирать.
Она перебежала двор, скользя по обледеневшей тропинке. Подъезд №17. Дверь выбита, стекла в фонаре разбиты. Анна втянула голову в плечи, нырнула внутрь. Запах мочи, сырости и старой капусты ударил в нос. Темнота. Только слабый свет из-под двери квартиры на первом этаже. Той самой.
Квартира 1. Анна подошла. Ни звонка, ни глазка. Только тяжелая деревянная дверь, покрытая слоями краски и какими-то темными подтеками. Она замерла. Что сказать? "Меня преследуют, помогите"? Он рассмеется. Или выстрелит через дверь.
Она постучала. Стук прозвучал глухо, как в гроб. Тишина. Потом – едва слышный шорох изнутри. Не шаги. Как будто зверь приподнялся с лежки.
Анна постучала снова. Сильнее. Отчаяннее.
Задвижка с грохотом отъехала. Дверь не открылась, а распахнулась внутрь, так резко, что Анна отшатнулась. В проеме – не фигура. Стена. Темная куртка, натянутая на широкие плечи. Лицо в глубокой тени от козырька черной шапки. Видны только нижняя часть – жестко сжатый рот, квадратная челюсть со щетиной – и руки. Большие, в рубцах и ссадинах. Левая висит вдоль тела. Правая сжата в кулак, но Анна успела заметить короткий, тусклый блеск стали у большого пальца – раскладной нож, готовый к удару.
– Чего? – Голос был низким, как скрежет камня по льду. Без интонации. Без вопроса. Просто звук, означающий: "Говори. Последние слова."
Анна проглотила ком в горле. Холодный пот выступил под мышками, смешиваясь с дождевой влагой.
– Мне… нужна помощь, – выдавила она, голос дрогнул. – Они… нашли меня. Цифра. Но придут сюда. Живые.
Тень в дверях не шевельнулась. Тишина повисла тяжелее, чем мороз на улице. Анна почувствовала, как его взгляд сканирует ее, как тепловизор: мокрая, дрожащая, без оружия, пахнущая страхом. Цель. Легкая.
– Кто "они"? – Тот же каменный голос.
– "Полярный Вектор". Тестят… какую-то дрянь. На людях. "Шепот". Я… нашла файлы. Они знают, что я видела. Знают, где я была. – Она потянулась к карману, где была флешка. – У меня…
– Руки! – Рык прозвучал внезапно, заставил Анну вздрогнуть и резко отдернуть руку. Его правая кисть с ножом чуть приподнялась. – На виду. Говори.
Анна замерла, прижав ладони к бедрам. Ее дыхание стало частым, поверхностным.
– Они… убили. Много. Алгоритм. Доводит до… до крыши. – Она кивнула куда-то вверх, к невидимым этажам города. – Я… думала, вы… вы знаете, как с такими бороться. По-настоящему. – Она посмотрела прямо на тень под козырьком шапки. – Мне сказали… вы "Ворон".
Тишина. Дождь завывал в проломе подъезда. Потом тень сдвинулась. На полшага вперед. Теперь свет из квартиры падал ему на лицо.
Анна увидела глаза. Серо-стальные. Бездонные. Как ледяная вода в арктической трещине. Ни страха, ни гнева, ни любопытства. Только оценка. Оценка угрозы, ресурса, целесообразности. Он смотрел на нее, как на трофей или на мину замедленного действия.
Шрам над левой бровью был бледным, но четким. Лицо – изрезанным морщинами, не от возраста, а от напряжения и ветра.
–Шрам над левой бровью – бледный, но рваный, как край осколочной воронки. Лицо изрезали не годы, а ветра Алеппо и бессонные ночи в подвалах Луганска.
Шепот? – Губы искривились в подобии улыбки. Так улыбаются, видя детскую игрушку на поле боя. – Цифровая хуйня.
Плевок на пол прозвучал громче выстрела в тишине подъезда. Слюна смешалась с ржавой пылью – чернильное пятно на бетоне.
А люди со стволами… – пальцы непроизвольно сжались в кулак, будто обхватывая приклад. – …это по мне.
Его глаза – не просто сканировали темноту. Они вскрывали её. Как ножом – швы на рюкзаке смертника. Привычка? Нет. Мускульная память тела, пережившего 17 засад. За тобой сейчас? Хвост?
Анна покачала головой, не уверенная.
– Не знаю. Наверное… скоро.
Хромов медленно кивнул. Казалось, он что-то взвешивал. Риск. Польза. Хлопоты.
– Заходи, – бросил он резко и развернулся, уходя вглубь квартиры, оставляя дверь открытой. Приказ, а не приглашение. – И закрой. Тихо.
Анна переступила порог. Запах квартиры ударил в нос: табак, дешевый самогон, машинное масло и что-то еще… лекарственное? Химическое? Она закрыла тяжелую дверь, щелкнула задвижкой. Сердце бешено колотилось. Она вошла в логово волка. Теперь ее судьба зависела от того, сочтет ли он ее полезной… или обузой.
Внутри было бедно и утилитарно. Голые стены. Матрас в углу, застеленный серым одеялом. Стол с банкой консервов, пачкой сигарет "Прима", паяльником и разобранным стареньким рацией. На стене – никаких икон или фото. Только ножны от большого ножа, аккуратно прибитые гвоздем. И запах… запах немытого тела и старой войны.
Хромов стоял у занавешенного окна, чуть отодвинув грязную тюль. Смотрел на двор. Спина была напряжена. Он был похож на камень, настороженный и готовый к удару.
– Говори все, что знаешь, – сказал он, не оборачиваясь. – Быстро. Без соплей. Если соврешь – выкину обратно в дождь. С тем, что принесла за пазухой. – Он кивнул в сторону ее кармана с флешкой. – Поняла, мышка?
Анна поняла. Игра началась. Ставки – жизнь. И партнером у нее был не журналист, искавший искупления, а солдат удачи, для которого она была лишь тактической единицей в новой, неожиданной войне.
Запах. Он въелся в стены, в потрепанный матрас в углу, в саму кожу Хромова. Табак, дешевый самогон, оружейная смазка и под ними – сладковатый, лекарственный дух сильных обезболивающих. Анна сидела на единственном стуле у стола, спиной к занавешенному окну. Его ноутбук, старый, но живучий, был открыт. Экран светил в полутьму, освещая ее бледное, сосредоточенное лицо. На столе рядом – флешка. Ее флешка.
Хромов стоял у противоположной стены…
Боль в позвоночнике гвоздем вбивала его в пол. Он стоял не по стойке "смирно" – его тело собирали по косточкам после подрыва в Херсоне. Только скрещенные руки скрывали дрожь в локте (осколок все еще ходил под кожей). Его глаза, серые и бездонные, неотрывно следили за ней. Не за экраном. За ней. За дрожью в ее пальцах, когда она набирала команды. За тем, как она вздрагивала от каждого шороха за стеной – ветра в трубах или шагов пьяного соседа наверху. Ее нервные импульсы он читал легче кода на экране. Каждый вздраг от шороха = +0.3 секунды к реакции. Каждое расширение зрачков = угроза уровня "желтый". Она была его новым биодатчиком в этой войне.
– Вот, – голос Анны прозвучал хрипло. Она откашлялась. – Архитектура. Насколько я поняла. – Она развернула ноутбук к нему. На экране – схематичное изображение сети "Полярного Вектора". Красным горела точка в подвале старой котельной на краю промзоны. `WHSPR_DEV_ALPHA. Primary Node. Physical Location: Boiler House #3, Severnaya St.`
– Сервер здесь. Физически. Это… ядро. Отсюда идет управление. Данные жертв… логи воздействий… все тут. – Она ткнула пальцем в красную точку. Палец дрожал.
Хромов не подошел. Не наклонился. Его взгляд скользнул по схеме, задержался на точке, вернулся к Анне. Никаких эмоций. Только холодный расчет.
– Охрана? – Одно слово. Как удар ножом.
– Я… не знаю точно. Внутри сети – стандартный корпоративный периметр. Но раз это физический сервер… – Анна замялась. – Там могут быть люди. Силовики. Наемники. Как… как те, кто пришли ко мне.
– Как те, кто придут сюда, – поправил он грубо. – Скоро. – Он посмотрел на часы – массивные, армейские, с потускневшим циферблатом. – Ты светилась как новогодняя елка в их сети. Они знают район. Начнут прочесывать. Дом за домом. Квартиру за квартирой.
У Анны похолодело внутри. Она представляла тяжелые шаги на лестнице, выбитую дверь, автоматы…
– Что делать? – спросила она, ненавидя дрожь в своем голосе.
Хромов медленно оторвался от стены. Его движение было плавным, как у большого хищника, но Анна заметила, как он чуть замер на мгновение, прежде чем сделать шаг – старая травма давала о себе знать. Он подошел к столу, не к ноутбуку, а к разобранной рации. Быстрыми, точными движениями стал собирать ее.
– Уходим. Сейчас, – сказал он, не глядя на нее. – Есть точка. На сутки. Потом – другая. – Он вкрутил антенну. – Тебе – сливать все, что есть. В сеть. Темным. Анонимам. Хакерам. Правозащитникам. Кому угодно. Шум. Много шума. Пусть дерьмо всплывает. – Он посмотрел на нее. – Сможешь? Без соплей? Чисто?
Анна кивнула, сжав челюсти. "Без соплей". Ее страх горел внутри, но был и гнев. На них. На "Шепот". На этого каменного человека. Она сможет.
– Смогу. Нужен только стабильный канал. Не отсюда.
– Будет, – пообещал он коротко. Рация ожила в его руках, тихо шипя. – Теперь твоя очередь. – Он ткнул пальцем в экран ноутбука, в здание "Полярного Вектора". – Люди. Кто знает про котельную? Кто туда ходит? Кто охраняет? Администраторы? Техники? Охранники с поста у ворот? Имена. Фотки. Расписание. Адреса. Все, что есть.
Анна уставилась на него.
– Зачем? Мы же сливаем данные… Шум…
Хромов усмехнулся. Звук был похож на скрежет камней.
– Шум – это хорошо. Но пока он дойдет… – Он сделал паузу, его глаза стали еще холоднее. – Нам нужен язык. Чтобы знать, где ступить. И чтобы знали, что за нами лучше не лезть. Говори. Кто ближе всего к этой… котельной?
Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она поняла. Он не собирался ждать. Он собирался добывать информацию. По-своему. Она прокрутила в голове украденные файлы, логи доступа.
– Есть… Сергей Дубин. Техник. Среднего звена. Отвечает за… за обслуживание периферийных узлов. В его доступе числится котельная. Живет… – Она быстро открыла другой файл, базу сотрудников. – …на ул. Шахтерской, 45, кв. 12. Фото… вот.
На экране появилось лицо. Невзрачное. Усталое. Человек лет сорока, с мешками под глазами и начальной лысиной. Обычный технарь. Винтик в системе.
Хромов посмотрел на фото. Запомнил. Никакой реакции.
– Хорошо, – сказал он просто. – Собирайся. Только необходимое. За минуту. – Он уже надевал темную, немаркую куртку, проверяя карманы. Анна увидела, как он незаметно провел пальцем по лезвию складного ножа перед тем, как убрать его во внутренний карман. – Ты идешь со мной.
О проекте
О подписке
Другие проекты