Глава 7

Глупость!

Чистой воды идиотизм!

С моей стороны – дурость несусветная злить наёмницу. Убийства – её ремесло, её хлеб с младых ногтей. Да у неё же прямо сейчас за пазухой, небось, припрятан отравленный нож или дротик.

И я – боевой маг без году неделя.

Н-да. Глупо умирать, защищая мужика, которому, во-первых, я – никто, а во-вторых, ему всё равно скоро отправляться к праотцам. Как бы он мне ни нравился.

Меня, молодую красивую, никто защищать не рвался. Что-то не наблюдалось в округе благородных рыцарей, что за мою скромную персону готовы были жизнями жертвовать.

А я, зато, благодетельница! Гляньте-ка!

Лица Иорана я не видела. Гадать о чём он думает времени у меня не было, но краем глаза заметила, как сжались его кулаки.

Да, мой хороший, идиотка тебе досталась. Сама знаю.

Так я и застыла в атакующий позе, держа огонь наготове, а дриадка смотрела на меня сощурившись, как на дитя нерадивое, дескать «ну куда ты лезешь, милочка».

Ладно. Не убью, так хоть подпалю гадину напоследок. А моего дроу не отдам.

И сама не ам, и другим не дам.

– Видишь ли, Фалора, – абсолютно безучастным тоном заговорила эльфийская принцесса, словно и не было здесь никакого накала страстей, – По нашим законам за понравившегося мужчину, в случае, если он уже занят, принято бросать сопернице вызов. Желаешь состоязаться с каррой Агнес в магическом поединке?

Трижды ха!

В ближнем бою дриадам не было равных, но отразить огненную атаку на далёком расстоянии они не могли. И магия дриад в этом случае была почти бесполезной. Победить огненного мага в честной дуэли у красотки Фалоры шансов не оставалось.

Я мигом приободрилась. Даже духом воспряла, появился азарт. Мне, дьявол её раздери, теперь захотелось этой дуэли!

А чудище зелёное даже не смутилось. Виду не подала.

– Ах, во-о-от как, – дриадка разочарованно надула губоньки, – Ссоры, полагаю, нам ни к чему-у.

Змеюка подошла ко мне и протянула руку – страшную, когтистую, обвитую лианой.

– Ми-и-р? – изобразила наёмница подобие улыбки.

Я потушила огонь, выпрямилась и нехотя пожала ей руку.

Дуэль, конечно, звучит заманчиво, но лишние конфликты мне ни к чему.

– Вот и сла-а-авно, – хищно улыбнувшись, дриадка сжала мою руку до хруста.

На секунду ладонь неприятно кольнуло. Как будто напоролась на репейник – не больно, но ощутимо.

Завершив рукопожатие, наёмница ухмыльнулась, а затем, раскланявшись и полебезив перед Вейдайри, отправилась восвояси.

– Спасибо, – прошептала я принцессе одними губами, и тёмная эльфийка с ухмылкой подмигнула мне.

На ладони после прикосновения дриады остались царапины. Не страшные, не смертельные, но я, уверена – оставленные нарочно.

***

– Я должен благодарить вас, – едва дверь комнаты отрезала нас от остального мира, Иоран поклонился мне, – Вы заступились за меня. Что я могу для вас сделать?

Пара способов порадовать меня есть, дружочек, но разумеется озвучивать их я не буду.

– Можешь перестать выкать, – хмыкнула я, – Давай обращаться друг к другу на ты?

Эльф кивнул и посмотрел на меня с полуулыбкой. Доселе холодный, равнодушно отрешённый он впервые улыбался мне. Пусть коротко и неявно, но улыбался.

И я улыбнулась в ответ.

– День сегодня не задался, – я попыталась заговорить легко и непринуждённо, как будто вела беседу с давним приятелем, – Тренировка шла плохо, на ритуалы ходить не люблю, а потом вот это, – я кивнула на выход.

– Что на тренировке? – возможно даже искренне поинтересовался дроу.

– Не могу удержать «огненное кольцо». В голове шум, мысли путаются. Единственный раз, когда мне удалось продержаться целую минуту, голова чуть не лопнула.

– Думаете…, – эльф мотнул головой и тотчас же исправился, – Думаешь о чём то другом. Магия идёт из головы, – Иоран поднёс указательный палец ко лбу, – Когда ты двигаешь рукой или ногой, ты не думаешь об этом. Просто делаешь. С магией не так. Ты должна вообразить всё в точности до деталей и удерживать этот образ.

– В точности до деталей? – нахмурилась я, – Огонь?

– Не важно огонь, воздух, левитация или трансформация – маг должен знать и представлять какую именно чару желает сотворить, – Иоран говорил как заправский учитель и, похоже, тему для беседы я задала удачно, – Когда ты выпускаешь огненный шар, ты же представляешь его? Размер, форму и даже цвет.

– Верно. Я всегда точно знаю, каким он будет. Но, я создавала шары тысячу раз и…

– И этот образ возникает у тебя неосознанно, без труда. Как поднять руку или ногу, – закончил Иоран за меня, – Попробуй представить огонь другого цвета. Зелёный. Синий. Какой угодно. И зажечь его.

Я представила синий огонь. Ультрамариновый, как подземное озеро. Яркое переливчатое пламя, словно факел с голубыми огненными языками.

Устроившись поудобнее, я прикрыла веки. Магия покалывала пальцы, перетекала по венам, скапливалась и, наконец, выплеснулась наружу.

Лёгкий голубой огонёк заискрил и игриво затанцевал на моей ладони.

– Невероятно, – открыла рот от изумления.

Через минуту я попыталась сделать его зелёным. Получилось хуже, но всё равно вышло. Простые образы давались мне легко, но применять их я могла только к своему огню.

Короткий и очень полезный урок от мага-иллюзиониста.

Интересно, какие чары были доступны ему? Иллюзии – самый сложный вид магии. Необходимо представить всё в мельчайших деталях и создать живую, правдоподобную иллюзию, чтобы поверил противник.

Поразить иллюзией нельзя, но можно запутать. Птица, летящая прямо на противника, собьёт с толку, заставит отмахнуться, открыть уязвимое место для удара и совершить ошибку.

Или голос потерявшегося товарища заставит свернуть с дороги и попасть в ловушку.

– Спасибо, – с воодушевлением поблагодарила я, – Попробую завтра на тренировке. С кольцом.

– Попробуй, – дроу побрёл в свой угол за деревянной ширмой, – Но сначала надо отдохнуть.

– Ты прав, – я потушила свет, – Добрых снов, Иоран.

– Добрых снов, Агнес, – ответил эльф и там, за тонкой перегородкой, едва скрипнул топчан.

Сон мой не был долгим.

Проснулась я от жуткого холода. Меня трясло, знобило, колотило, как умирающего от пятнистой лихорадки. Пальцы рук и ног заледенели, тело сотрясалось, из груди вырывался рваный выдох, смешанный с зубной дробью. И нестерпимо зудела ладонь.

Я присела на кровати, стуча зубами с такой силой, что, кажется, слышало всё поместье.

– Что с тобой? – Иоран проснулся и в один миг подскочил ко мне, – Тебе холодно?

– Оч-чень, – дрожа, как осиновый лист, отстучала я зубами.

– Ты вся дрожишь! Закутайся. Вот, возьми, – эльф сунул мне своё одеяло, – Я позову лекаря.

Дроу спешно натянул штаны и, взволнованный, немедля покинул комнату.

Глава 8

– Болотная лихорадка, – заключила лекарь после осмотра, – Не опасно, но озноб продержится несколько дней. А вот для этого, – целительница указала на почерневшие царапины на ладони, – Приготовлю мазь.

Ненавижу холод. Становлюсь ворчливой, злой, несносной и постоянно сетую на несправедливую судьбу. Жару я терплю куда охотнее.

Закутанная в кокон из нескольких одеял, я слабо кивнула:

– Спас-сибо, Тр-р-риссна.

Мирное рукопожатие дриадской наемницы вышло мне боком – в том, что меня отравила именно она сомнений не оставалось. Это было своего рода предупреждение.

Красноречивое.

С уходом лекаря Иоран превратился в мою личную няньку-сиделку – поил тёплым отваром, заботливо подтыкал одеяло, взял мои ладони в свои, растирал их и обдавал горячим дыханием.

Я тряслась, тарабанила зубами и вместе с тем купалась в заботе моего подопечного. Дрожала от холода и одновременно ликовала. Радовалась, что можно без зазрения совести наслаждаться вниманием дроу. По правде говоря, я не знала, делал ли всё это эльф из благодарности, симпатии или просто потому, что так диктовало его воспитание.

В родном поселении всё было иначе.

Человеческому мужчине отводилась главенствующая роль, а женщина прилагалась к нему в качестве очень полезной в хозяйстве скотины – работу выполняла, детей растила, мужу не перечила. С ознобом и лихорадкой жена от работы не освобождалась. Плохо тебе или хорошо – будь добра обязанности свои знай, да помалкивай.

У дроу всё перевернулось с ног на голову.

Женщин уважали, ценили, почти боготворили. Тёмные эльфийки владели магией и боевым оружием не хуже мужчин, на равных защищали свои дома и семьи. И, кроме прочего, владели уникальной способностью – дарить жизнь.

Образ жены и матери дроу возвели в культ. Ценили как величайший божественный дар.

Прислуживать женщине было не зазорно, нянчиться с детьми, особенно своими собственными – почётно. И, по рассказам эльфиек, в постели дроу из кожи вон лезли, чтобы впечатлить любимую. Вейдайри сразу уведомила меня, вогнав в краску, что тёмные эльфы – лучшие в мире любовники.

Проверить, правда, не довелось.

– Попробуй уснуть? – Иоран вывел меня из оцепенения.

– Не могу, – мотнула я головой, – Я не могу спать, когда холодно.

– Позволишь мне лечь рядом с тобой? – прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос, – Возможно, так ты сможешь хоть немного согреться.

О, Всевышний, конечно! Тысячу раз – да!

Ответила я, однако, совсем не то:

– Не надо. Ты не обязан. Помнишь, Триссна же сказала, что это скоро пройдёт.

– Сон быстрее принесёт исцеление, – Иоран склонил голову на бок.

С этими словами эльф медленно обошёл мою кровать, присел с противоположной стороны. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. На минуту даже трястись перестала, так волнующие ждала, что будет дальше.

– Позволишь? – повторил дроу едва слышно.

Неужели он вот так просто уляжется рядом, обнимет, прижмёт к себе? Разденется до исподнего или намеревается спать в рубахе и штанах? А руки распускать будет?

А мне хочется?

Хочется!

Очень!

Ошеломленная происходящим я робко кивнула. Поёжилась в своём теплом коконе, поджала губы и в смятении наблюдала за эльфом.

Скрипнул матрас – Иоран аккуратно присел на край кровати. Поколебавшись, штаны всё таки стянул. Остался в хлопковой рубахе длиной до середины бедра.

Я невольно вспомнила тот день, когда он стоял передо мной обнажённый, отправленный мне в качестве подарка по чужой прихоти. Прекрасный, идеальный, волнующий. И такой уязвимый.

По телу пробежала дрожь. Не лихорадка, нет. Щекотливое удовольствие, приправленное греховным нетерпением. И жар, что стекался по венам и сладко собирался там… внизу живота.

Дроу намеревался всего лишь меня обнять. Больную, дрожащую, целомудренно одетую в свой картофельный мешок. А я уже плавилась. Тряслась от холода и плавилась от жара, текущего по телу вулканической лавой.

Все три моих одеяла эльф заботливо расправил. Приподнял уголок, – воздух забрался внутрь, холодил ноги – а затем нырнул сам, заперев нас обоих в тёплом пуховом логове.

Я тут же повернулась к нему спиной – это показалось самым правильным, самым невинным. Его ладонь легла мне на живот, телом он прижался к моей спине. А моя выпуклая задница, как влитая, уютно примостилась возле его паха.

Я боялась пошевелиться. Боялась дёрнуться невзначай, почувствовать задницей его член и в тоже время очень этого хотела. О лихорадке уже не думала, хотя прерывисто отстукивала зубами рваную дробь.

– Ты совсем как ледышка, – дроу опалил моё ухо своим дыханием.

Это знание словно добавило ему смелости. Иоран прижал меня к себе сильнее и вдобавок закинул ногу мне на бедро.

Так мы и лежали в тишине, не шевелясь.

– Попытайся уснуть, – шершавый голос снова коснулся моего уха.