Глава 4. Начало конца

Он стоял у окна в компании двух мужчин. Их разговор был важен и интересен для Ворона, ведь он даже не обернулся, когда я вошла.

Огромный зал ресторана был абсолютно пустым. Несколько официантов дежурили неподалеку, всем своим сосредоточенным видом демонстрируя полную готовность выполнить любую прихоть гостей.

Стоя на месте, я чувствовала странное и чуждое ощущение неловкости. Как поступить? Что сказать, и как вести себя? Прежнее наше общение с Вороном ограничивалось несколькими фразами. Мои колкие слова каждый раз подводили его к грани. Ворон всегда держал себя в руках, зная, чем грозят последствия его грубости. Но это было раньше, а сейчас я была абсолютно безоружна и беззащитна перед ним.

Решив тактично дождаться окончания его диалога, я прошла к дальней стене, на которой располагались картины. Делая вид, словно занята созерцанием предметов искусства, сама украдкой посматривала на него.

Черные как смоль волосы, зачесанная назад челка открывала высокий смуглый лоб. Ворон прислонил к губам бокал, и сделал глоток, отчего кадык на его горле дернулся, привлекая мое внимание. Мы виделись уже не раз, и первая наша встреча оставила внутри меня море негодования. Сейчас, смотря на него, я понимала – то, что снаружи совершенно противоположно тому, что внутри.

Ворон с легкостью пользовался дарами, которыми так щедро наградила его природа. Ведь даже правдивые слухи о его беспощадности и бессердечности уходили в туман, на фоне ослепительной внешности мужчины.

Каждая, кто встречала Ворона впервые, испытывала дрожь в коленях от одного лишь его взгляда. Он был настоящим совершенством. Красота и холодная сдержанность, словно свет и тьма, играли бликами на его лице. Они вводили в смятение, заставляя чувствовать себя неуютно. То, что должно восхищать, пугало. И сейчас, наблюдая за ним, я испытывала именно эти двоякие ощущения.

Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, и черные миндалевидные глаза встретились с моими. По спине пробежал озноб, когда алые пухлые губы скривись в надменной улыбке.

Попрощавшись с собеседником, и дождавшись, когда тот покинет помещение, Ворон вернул ко мне взгляд.

– Вы, Гессы, очень не пунктуальные… – азиат посмотрел на часы и приблизился к накрытому столу. На всем пути он не сводил с меня черных глаз. – Я ждал вчера, и не тебя, а Мирона…

– Я принесла деньги, передала их одному из твоих людей. Теперь вы в расчете. Можешь позвонить Миру и позвать на совместный ужин, думаю, он выделит для тебя пару часов.

Я обернулась, намереваясь покинуть комнату. Но дверь преградили несколько охранников, выстроившись в ряд. По позвоночнику пробежала колкая дрожь.

– Куда же ты так быстро? – раздалось насмешливое за спиной.

Ворон отодвинул стул и сделал знак рукой.

– Я так понимаю, мой отказ не станет для тебя ответом?

– Видишь ли, Элис. У меня с детства глухота на сочетание этих трех букв.

Этим он был похож на моего старшего брата. Но отчего же эгоизм и настырность Исая я любила всем сердцем, а подобная черта характера в Вороне раздражала и злила?

На негнущихся от волнении ногах, я прошла к столу. С завидной галантностью он помог мне устроиться, а сам уселся напротив. Я не успела и рта открыть, к нам подошел официант. Расставив блюда с едой, парень наполнил бокалы вином.

Я не хотела есть. Все, что меня волновало – мой брат. Но Ворон не собирался упрощать для меня задачу даже сейчас.

– Прости, но я сделал выбор сам. Думал, что здесь будет Мирон, поэтому взял и для него стейк. Если хочешь что-то другое, можешь сделать заказ.

Не ждал он Мирона. Антон сразу сообщил Ворону о том, что приду я. И вся его игра в гостеприимного гостя не способна ввести меня в заблуждение. Ворон считал обязательным лишний раз ткнуть мне в лицо тем, что я не достойна сидеть с ним за одним столом, а уж тем более тратить время его аудиенции. Может у него в семье так принято? Относиться к женщинам словно к пустому месту. Может он привык к подобному? В любом случае, ощущать на себе его высокомерное отношение было неприятно.

Я должна была подыграть. Только так, на установленных им правилах мог продолжиться наш диалог.

Я не была голодна, и попытавшись поесть хотя бы немного, сделала еще хуже. От нервов кусок мяса встал поперед горла. Поэтому пригубив вина, я лишь вяло ковырялась вилкой в тарелке, в ожидании решения Ворона.

В комнате ненавязчиво играла музыка, и царила атмосфера расслабленности и спокойствия. Ворон, кажется, и не собирался разговаривать со мной. Он всецело был занят едой, уйдя в собственные мысли.

Длинные пианистические пальцы ловко орудовали вилкой и ножом, разделяя по кусочкам огромный сочащийся соком стейк. Рассматривая мужчину беззастенчиво и открыто, я думала о том, что даже изящество, сквозящее в каждом его жесте, не способно одурачить меня.

Если бы он был картиной, то созданной художником с отточенной мастерством рукой, но непременно с твердым и каменным сердцем. Ворон не был обычным человеком. Он являл собой абсолютное и непрерывное воплощение слова «дьявол».

– Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай. Не обязательно сверлить во мне дыры глазами, – произнес с легкой усмешкой, внезапно подняв на меня взгляд.

Вздрогнув от неожиданности, тут же взяла себя в руки.

– Я отдала всю сумму, которую требовал твой хозяин, – произнесла твердо. – Теперь вы в расчете, это ведь так? Ты должен дать мне слово…

Словно потеряв всякий интерес, он опустил глаза в тарелку.

– Я так понимаю, ты поела. Можешь идти.

Эти слова были сказаны с оттенком раздражения. Словно он ожидал чего-то другого, а я испортила всю игру.

Разочарование каменной плитой придавило плечи. Я вдруг поняла, что с самой первой секунды нашей встречи он и не собирался помогать мне! Ворон забрал мои деньги, а теперь выгоняет.

– Нет, Ворон, так дела не делаются. Передай своему хозяину, что брат больше ничего не должен!

Продолжая неспешно трапезничать, он делал вид, словно не слышит меня. И его настойчивое равнодушие заставляло чувствовать себя беспомощно.

– Это ведь так?! Вы в расчете, Ворон, и если я узнаю…

Оставив на полупустом блюде вилку с ножом, он отстранился. Взгляд его черных глаз алыми ожогами скользил по коже. Мне было физически больно от страха, заполняющего вены. Возможно, я только что перешла грань. Но на кону благополучие моего брата, и если будет нужно, я вцеплюсь ему в глотку, и вырву зубами его сердце.

– Уходи, – его ледяной тон вонзался иглами под кожу.

– Думаешь, мне приятно тут сидеть? Ты должен дать слово…

От былого спокойствия и наигранной вежливости не осталось и следа. В черных глазах вспыхнул холод. Я не знаю, что именно так разозлило его, но Ворон вдруг превратился в ту самую бездушную машину, о которой я была так наслышана.

– Жить хочешь, уходи и больше никогда не появляйся у меня на глазах. А Мирону передай, пусть за сестрой не прячется, а отвечает за свои…

Злость подобно вулкану, выплеснувшись, затопила каждый миллиметр сознания. Все доводы, сдерживающие меня, стали вдруг бледными и невидимыми линиями, и когда пальцы сжались на холодном металле столового ножа, когда его острие со всего маху вонзилось в середину стола, я уже не могла себя контролировать. Оглушающий скрип металла о стекло, и оставленная полоса на некогда идеальной поверхности – моя собственная дорога в ад.

Ворон лишь поднял на меня взгляд и кивнул. В ту же секунду на меня набросились. Когда на моих руках сомкнулись грубые мужские пальцы, когда нож вырвали из моей хватки, а меня словно тряпичную куклу стащили со стула, я уже понимала, что все пошло под откос.

У тебя ничего не получилось, Элис. Ты как всегда всех подвела.

Глава 5. А давай сыграем?

От удара спиной в стену моя лопатка заныла от боли. Охранник, бесцеремонно вторгшийся в мое личное пространство, продолжал удерживать меня на месте, словно боялся, что я непременно сбегу. В его взгляде так и читался гнев. И я понимала его злость. Я его головная боль, и у него не было другого выбора, кроме как выполнить приказ. Это его работа. Единственный, кого я ненавидела всем сердцем, неспешно закончил трапезу и поднялся из-за стола.

– Отойди от нее, – прозвучало за спиной бодигарда. Холодный, но резкий тон Ворона выбил последние крохи спокойствия. Я посмотрела в глаза охраннику с такой надеждой, словно отпусти он меня сейчас, и я обязательно погибну. Но спустя секунду, руки, так крепко сжимающие ткань моей футболки, исчезли, и я осталась один на один с мужчиной, чьи глаза напоминали мне беззвездное, ночное небо. Небо, наполненное всеми грозами вселенной, небо, лишившее меня надежды на спасение.

Ворон стоял вплотную. Длинные смуглые пальцы неспешно опустились на лезвие ножа, который несколько секунд назад стал причиной его злости. Он не сводил с него задумчивых глаз, ведя пальцем по самому острию. А когда он отстранил ладонь, я заметила капельку крови, выступившую на подушечке безымянного. Нахмурившись, он озадаченно рассматривал ее. Так, словно и не ожидал, что способен раниться от такого пустяка как столовый нож.

– Верни деньги, я сама отнесу их Балашеву. Если ты думаешь…

Он резко поднял на меня глаза, и следующие слова застряли липким комом в горле. Уголок пухлых губ слегка вздрогнул, а в глазах затаился нездоровый интерес.

– Всегда думал, – произнес задумчиво. Его шепот прошелся острым лезвием по нервным окончаниям. Я замерла, не дыша. Боялась отвести взгляд от его глаз хотя бы на секунду.

– Никак не мог понять, кто из вас Гессов бесит больше всего? Исай, Амир или Мирон? А теперь понял…

Он приставил нож к моей шее. Только вместо страха, я почувствовала интерес. То ли виной его улыбка, от которой мои колени грозились подогнуться, то ли морщинки в уголках черных глаз. Я была интересна ему. Он наслаждался каждым мгновением, и я собиралась использовать этот момент.

Перехватив пальцами нож, слегка отстранила от шеи и направила прямо ему в висок. Ворон оставался напряженным, но не боялся быть атакованным мной. Будь его желание, он с легкостью бы выбил оружие из моих рук и расправился со мной. Но попыток защититься не было, он выжидал.

– Ты не представляешь, что с тобой сделает Исай, когда узнает о происходящем… – произнесла шепотом, у самого уха.

Когда я отстранилась, он был неподвижен. Сильные пальцы сжимали мое плечо. Черные глаза были пугающе глубокими. Губы, искривленные в улыбке, заставляли внутренности стыть от цепенеющего ужаса, и в то же время будили самые низменные желания. Я бы с радостью проучила бы эту сволочь, выпади мне такой шанс. Но на него у меня просто не хватало храбрости.

Я боялась его с первой встречи, с первой фразы и с первого ледяного взгляда. Страх в моей груди был иррациональным и поглощающим. И чем больше я его боялась, тем развязней и более дерзко я себя вела. Раньше от Ворона меня защищали братья. А теперь это был единственный способ защиты – делать вид, словно мне плевать на него.

– Нравится то, что видишь? – выгнула бровь, желая избавиться от неловкости и нервного ожидания. – Тогда…

С губ слетел всхлип, когда он резко подхватил меня под бедра и бросил на стол. Не церемонясь и не переживая, о том, что я упала прямо на блюдо с едой, и теперь мои джинсы испачканы, он схватил мой подбородок и заставил посмотреть на себя.

Резким движением колена Ворон развел мои ноги, устроившись между ними. Не успела я и пискнуть, как грубые руки дернули ткань моей футболки вниз, разрывая широкий ворот. Ткань жалобно затрещала, оголяя мои плечи. Я замерла в испуге, пока его жадный взгляд скользил по бледной коже ключиц.

Каждый сантиметр тела горел огнем. Я боялась его, ненавидела, но настолько же сильно он будоражил мое воображение.

– Элис, – произнес с улыбкой, шепотом. Дрожь, пробившая каждый сантиметр тела, заставила вздрогнуть. И когда наши глаза встретились, я уже не понимала, чего я хочу больше – забрать деньги и уйти, или остаться с ним наедине и зайти слишком далеко.

– Занимайся вещами, которые тебе подвластны. Делай маникюр, красься и ходи по магазинам в поисках шмоток. Делай все то, что делают маленькие девочки, и не лезь во взрослые игры мужчин.

Наглые пальцы скользнули по верхней части футболки, граница которой проходила прямо по полушариям груди.

– Иначе я поддамся соблазну, и покажу тебе, куда может привезти подобное поведение. Как привело однажды твою подругу…

Внезапно отстранившись, он оставил меня во всех смыслах «ни с чем». В груди заклокотала ярость. Он может послать меня к черту, может кинуть с деньгами и выгнать. Но унизить меня ему не удастся.

Не позволяя отойти дальше, резко обхватив его шею, я притянула Ворона к себе.

– Так не пойдет, – выдохнула в губы, запуская пальцы в его волосы на затылке.

Удивлен. Читаю это в злом прищуре, и в каменно-напряженных мышцах его тела.

– Заканчивай то, что начал, либо сваливай и уступи место своему хозяину, Ворон. Пока я не решу вопрос, я отсюда не уйду, – уперлась лбом в его, горячее дыхание опаляло кожу.

Ожидание было самым мучительным испытанием. В любую минуту он мог взорваться. Ворон был способен поступить со мной, как ему вздумается. И самое ужасное, я ведь и сама не знала, чего хотела больше.

Убрав мою руку, он отстранился. Когда наши взгляды встретились, внутри меня что-то лопнуло. Отвратительная на вкус горечь разочарования поднялась по гортани. Казавшаяся мне такой забавной игра вдруг стала неприятной.

Несколько секунд назад его глаза горели предвкушением, а сейчас он всем своим видом демонстрировал презрение. Словно даже касаться меня ему было противно. Потянувшись через плечо, Ворон взял со стола салфетку и вытер свои ладони. Он делал это так тщательно, и так скрупулезно, словно боялся, что хотя бы частичка моего запаха останется на них.

С губ сорвался смешок. Это была его безоговорочная победа.

– Не трать свое время, Элис. Не пытайся играть. Я не связываюсь с подобными тебе, – он бросил салфетку в сторону, и отошел, вмиг потеряв интерес.

Я засмеялась. Только мой смех звучал жалким скулежом проигравшего слабака. И мой смех был пропитан ненавистью и тем же презрением, что демонстрировал он. Ворон замер. В вернувшемся ко мне взгляде читалось удивление. Конечно, любая бы после подобной выходки с его стороны, убежала в слезах. В худшем случае, отвесила бы ему пощечину. Хотя, второй вариант маловероятен. Это ведь сам Ворон, кто посмеет замахнуться на него? Но он точно не ожидал от щуплой девчонки с разорванной футболкой и растоптанным чувством самолюбия подобной выходки.

Спрыгнув со стола, я направилась к нему.