Цитаты из книг автора «Виолетта Роман»

– Ева Сергеевна, зайдите ко мне, – он поднимается с места и наступает на меня, вытесняя из кабинета Дралкина. – А мне срочно нужно ехать, Егор Анатольевич, – пячусь от него, оказавшись в приемной. Смотрю по сторонам. Напортачившей Нины нет в кабинете. Приемная пуста, и спасти меня некому. – Заходи, – буквально заталкивает он меня в свой кабинет. И как только за нами закрывается дверь, Егор притягивает меня к себе, накрывая мои губы жестким поцелуем. Я чертовски зла от такой наглости обманщика. Мой контроль летит ко всем чертям. Отталкиваю его руками и отпрыгиваю в сторону. – В чем дело? – его голос обманчиво тих и спокоен, а в глазах сгущается тьма. – В том, что ты оказался женатым мужчиной, – голос дрожит от раздирающей меня злости. – Понятно, – хмыкает он и отходит в сторону, обхватывая голову руками. – А я-то голову ломаю, куда ты делась, – смеется он. Вот так. Смеется. Значит, для него это в порядке вещей. Жена дома, любовница на работе. А я теперь окончательно убедилась в его сущности. – Егор Анатольевич, мне нужно ехать. Давайте договоримся забыть о прошлой ночи, как о досадном недоразумении. Мы же взрослые люди. Надеюсь, на нашей совместной работе это не скажется, – изо всех стараюсь сдерживать свой голос. Без эмоций. Ровно и тихо. – Досадное недоразумение? – недобро прищуривается он, а руки сжимаются в кулаки. Отворачивается, подходит к окну. – Я не буду принимать твои слова всерьез, – теперь его голос похож на мой. Безжизненный и сухой. – Ты обижена и все неправильно поняла. После планерки жди меня, поедем поужинаем, я все тебе объясню, – не поворачиваясь, говорит он. – Я могу идти? – решаю не спорить с ним. – Попроси Нину, пусть зовет всех на планерку. Выхожу из кабинета, дезертир на своем месте. Увидев меня, она подскакивает с места и, схватив меня за руку, утягивает в сторону кухни. – Ты чего поперлась к Дралкину?! Я ж тебе показывала, что шеф у него, – шипит она на меня. – Потому что я ни черта не поняла из твоих подсказок, шифровальщица! – шиплю на нее в ответ. – Что он сказал? – присаживается она за стол, говоря уже более спокойным тоном. – Говорит, что я неправильно все поняла, хочет вечером встретиться, – хмыкаю и, обняв себя за плечи, отхожу к окну. – А ты? – Не верю я ему… – пожимаю плечами и поворачиваюсь вполоборота к Нинке. – Был бы таким правильным, развелся бы, прежде чем крутить роман со мной. – Не пойму, почему ты так рьяно настроена против? Выслушай его для начала, – вступается Нина. Начинаю заводиться от ее умозаключений. – У меня есть единственное табу, Нина. Женатый мужчина. Потому что маму мою угораздило влюбиться в такого. После пятилетнего романа он оставил ее на улице, беременную мной, вернулся к женушке своей ненаглядной, – прячу взгляд от подруги. Не объяснить почему, но чувство стыда накрывает меня с головой. – Вот оно как…тогда понятно, чего ты так перепугалась, – задумчиво протягивает Нина. – Ладно, только смотри дров не наломай. – Кстати, Егор просил, чтобы ты на планерку всех созвала, – не поворачиваюсь к ней, смотрю в абсолютно безоблачное небо. – Хорошо. Ева, ты ведь понимаешь, что я с тобой? – спрашивает она, стоя на пороге. Я киваю, Нина уходит.

– Теперь ты моя, слышишь, – его голос приглушенный, практически не слышен. Но от меня не ускользают едва уловимые ревнивые нотки. Я молчу. Не размыкая рук, он ложится на кровать, утягивая за собой. Прижимаюсь к его груди. Молчим. Хорошо. Настолько хорошо, что становится страшно. Раве так бывает? Его пальцы легкими движениями массируют мою спину. Ласкают, приводят в чувство. – С первой минуты нашего знакомства я решил, что ты моя будешь, – разрывает он тишину. – Не заметила. Ты сперва был весьма груб, – хихикаю, приподнимаясь на локтях. Смотрю на него. Уголок его губ слегка приподнимается, брови изгибаются. – Грубым с тобой я не был никогда. Это точно, – хмыкает он и, подняв руку, проводит кончиком пальца по очертаниям моих губ. – Ты мне веришь, Ева? – и снова шепот. – Тебе верю, – улыбаюсь, а он притягивает меня к себе и накрывает мои губы поцелуем. И я понимаю, что этой ночью нам будет точно не до сна.

Поцелуй – дурманящий, сносящий напрочь крышу. Поцелуй – убийство, поцелуй – забвение. Поцелуй, пробуждающий во мне спящую силу…

– Если учитывать, что я только что буквально стянула тебя со стриптизерши, значит, ты, скорей всего, пил. И теперь мы собираемся ехать с пьяным водителем на этой капсуле смерти? – Слушай, я не пойму, – устав от моих претензий, не выдерживает он, – кто из нас двоих звонил по телефону и ныл, как ему грустно и одиноко, моля о спасении? Я, может, оставил обладательницу лучших сисек ради того, чтобы приехать и вызволить тебя из пучины депрессии, а ты тут стоишь и мелешь какую-то чушь. Короче, либо садись, либо я еду обратно, завершу начатое.

Чертовски сложно держать себя в руках, когда тело буквально ломит от желания обладать ей… Только в случае с этой девушкой одного тела мне недостаточно… Ее душа – вот что мне нужно… Смотрю на нее. Понимаю, что палюсь, да и плевать. К чертям все.

Манеры королевы, а душа маленькой девочки

Манеры королевы, а душа маленькой дево

Ты – моя. А я всегда охраняю и контролирую свое.

Все эти прикосновения рук и взгляды – были игрой. Но чувствовать мощь его возбужденной плоти – это уже совсем другое.

Как может быть игрушкой собственная жена, Бобер?