торговать работами других людей, я, возможно, не годился бы для рисования или живописи, и не так легко бы покинул те места, где прежде работал, и меня не отпустили бы с такой легкостью.
Именно потому, что в первую очередь я рисовальщик, не могу не рисовать. И спрашиваю тебя с самого первого дня, как я этим занялся: разве когда-нибудь я сомневался, медлил или колебался? Думаю, ты знаешь, в какой упорной борьбе я двигался вперед, и, конечно, борьба эта становилась постепенно все горячее.
А сейчас вернемся к наброску, который был сделан в Геесте во время проливного дождя, когда я стоял в грязи посреди шума. Посылаю его тебе, чтобы показать, что мой альбом скетчей улучшается, что я стараюсь схватить вещи таковыми, какие они есть.
Например, представь себе самого Терстеха, стоящего перед канавой в Геесте, где землекопы укладывают водопроводные или газовые трубы. Хотел бы я представить себе его лицо и набросок, который он сделает! Изучать верфи, узкие переулки и улицы, заходить в дома, залы ожидания, даже в пивные – занятие не из приятных, если ты не художник. А если ты художник, тебе надлежит быват
