Глава 3. Выстрел

Совесть мучает обычно тех, кто не виноват

Эрих Мария Ремарк

Я вышла из туалета, но не помнила, как пришла сюда. Тут повсюду было полно людей, слишком много, слишком близко в узком коридоре. Они кажется не очень заботились о том, что нарушают личное пространство друг друга, но я не была частью их сообщества. В порыве укрыться от людей я резко свернула налево и оказалась в пустом коридоре. Здесь я точно не проходила, но тут по крайней мере можно немного побыть в относительной тишине, потому что музыка сюда почти не доходила. Я прошла дальше по коридору, и вдруг увидела того самого парня, который подошёл ко мне за столом. Он стоял спиной ко мне, странно поднял руки и скороговоркой тараторил:

– Я заплачỳ, не стреляй, я заплачỳ.

Он резко дёрнулся, одновременно раздались подряд три хлопка, громом оглушающие в замкнутом пространстве. Я закрыла рот руками, чтобы не закричать, видя, как тело падает на пол. Я в ужасе подняла глаза туда, откуда были выстрелы. В конце коридора напротив стояла фигура в чёрном без лица, пугающее дуло пистолета смотрело прямо на меня. Это конец? Я подумала о родителях, которые будут рыдать у моей могилы и винить меня, в том, что я пошла в это место. Я ведь знала, что ничего хорошего здесь не случается. Все мы знаем, но всё равно идём на риск. Зачем? Почему?

Не знаю, сколько времени это продолжалось, пока мысли вихрем проносились в моей дурной голове, но потом рука опустилась, и фигура скрылась в конце коридора.

Несколько мгновений я стояла, всё ещё прижимая руку ко рту в немом крике, но потом перевела взгляд на парня, лежащего на полу. Он был ещё жив, с трудом хватая воздух. Похоже, у него было пробито лёгкое. Я опустилась рядом с ним на колени, осматривая ранения. Все три выстрела в грудь, одно прямо там, где сердце. Я с трудом осознавала, что нужно зажать раны, но у меня не было ни бинтов, ни шины, ничего нет по рукой! Я вдруг стянула с себя футболку, складывая её в несколько слоёв, насколько это было возможно и прижала к его груди. Хлопковая ткань быстро пропитывалась кровью, с этими каплями из него утекала сама жизнь. Я оглянулась в поисках помощи, но здесь, как назло, никого не было. Я судорожно думала, как позвать на помощь, ведь руки отпускать нельзя! Кричать бесполезно, если никто не услышал выстрелов, то крики и подавно. Телефон остался в сумке у стола. Я так резко убегала от этого парня, что не побоялась оставить вещи без присмотра!

Сколько ещё у него времени? С такими ранениями, совсем немного – две, может быть, три минуты, подсказывал мне профессиональный взгляд. Сейчас у него шок от боли и потери крови, организм уже не сопротивляется. Одно из ранений должно пройти очень близко от сердца, если не в самое сердце. Я боялась снимать с него одежду, чтобы осмотреть, как следует, поэтому могла только предполагать. Даже если сейчас вызвать скорую, то они вряд ли успеют.

Я никогда не видела, как умирают люди. Трупы в морге видела, но сам процесс никогда. И вот сейчас я смотрю на последние минуты жизни человека. Ещё недавно он был живым, интересовался цветом моих волос, угадал моё имя, стоял так близко, что я чувствовала его тепло и запах, а теперь это тепло утекает буквально сквозь мои пальцы.

Я перестала чувствовать и без того слабое биение его сердца, когда первые люди стали появляться в коридоре. Кажется, это охрана, крупные мужчины в чёрной одежде. Время для меня остановилось. Я продолжала держать руки на его груди, не в силах оторваться, хотя было уже поздно, слишком поздно. Кто—то подошёл близко, ближе всех остальных, и я подняла глаза. Высокий мужчина в сером костюме, удивительно похожий на убитого парня, только старше, но бездна в чёрных глазах та же самая. Удивительно, какой точной может быть память в стрессе. Он тоже смотрел на меня, не отрываясь, пока его не отвлекли. Он моргнул, скидывая мóрок, и что—то сказал. Я не слышала слов из—за шума в ушах, только видела движение его губ. А потом кто—то потянул меня за руку, и я просто встала, как в замедленном кадре отрывая руки от безжизненного тела. Меня куда—то уводили, а я даже не могла сопротивляться.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо и окутал тело. Я немного встрепенулась, понимая, что на мне даже футболки нет, одно только нижнее бельё. Я дёрнула руку, но мужчина не обратил на это никакого внимания, усаживая меня на заднее сидение автомобиля. Я всё ещё не могла говорить и слабо реагировала. Мне накинули на плечи какую—то одежду, кажется, пиджак, но какое это теперь имеет значение.

Всю дорогу я была в трансе. Я до сих пор видела лицо парня, которого на моих глазах покидала жизнь.

Глава 4. Кабаре и девушки

Ждать мучительно. Забывать больно. Но худшее из страданий – не знать, какое решение принять.

Паоло Коэльо

В дороге я так и не смогла прийти в себя, поэтому как в тумане и со стороны наблюдала за тем, как меня вывели из машины и повели в здание. Как сквозь вату я опять слышала музыку и по инерции двигалась по внутренним узким коридорам. Пока меня не завели в яркую комнату. У меня в глазах мгновенно запестрило, и шок начал отступать от смены обстановки.

В комнате было множество девушек в яркой блестящей одежде, с высокими причёсками и цветном макияже. Они двигались, разговаривали и смеялись одновременно, и потянулись к нам, когда мы вошли.

– Ахмет, привет.

– Привет, дорогой.

– Как неожиданно ты к нам заскочил!

– Проходи, милый, давно ты нас не навещал.

Они щебетали наперебой, окружая мужчину, который держал меня за предплечье.

– Привет, девочки. Лика! – Он позвал негромко, но настойчиво, и наконец появилась высокая девушка в чёрном платье, обтягивающем великолепную фигуру.

– Ахмет, какими судьбами!

– Лика, приведи её в порядок, Тахир приедет с минуту на минуту и захочет с ней поговорить.

– Кто она и что с ней?

– Так, Лика, давай отойдём на минутку.

Они вышли из комнаты, и теперь девушки облепили меня.

– Что с тобой? Это что, кровь у тебя на руках! И на джинсах тоже!

Я прикрыла глаза, всё ещё не находя в себе силы начать говорить. Девушки ахали, прикрывая рот руками, переглядывались между собой, осторожно трогали меня за плечи и руки. Я понемногу начала чувствовать – аромат духов и косметики, который перебивал засевшие запахи затхлого коридора и крови, мягкие прикосновения женских рук.

– Так, девочки, дайте—ка мне подойти.

Лика вернулась, стянула с меня пиджак, и испуганный вздох прокатился в толпе девушек, которые отшатнулись от меня, прикрывая ротики руками. Мои руки до локтей были сплошь в крови.

– Пойдём—ка в душевую, – Лика осторожно повела меня вглубь комнаты.

Она закрыла дверь, внимательно осматривая меня.

– Давай снимем с тебя одежду.

Она расстегнула джинсы и стянула их.

– Боюсь, это никогда не отстирается, только выкинуть. И кеды тоже. И даже носки. На лифчике тоже пятна. – Она недовольно покачала головой, снимая с меня всю одежду. – Вставай сюда.

Я послушно зашла в душевую, и Лика включила воду.

– Тёплая?

Я кивнула и наконец заговорила. Мой голос звучал глухо:

– Это что, стриптиз клуб?

Лика вдруг громко расхохоталась, откинув красивую голову с густыми локонами.

– Нет, это кабаре «Тёмная Ночь». Тахир проституток не держит. Билет сюда стоит как в Большой театр.

– Кто такой Тахир?

– Ты с другой планеты, что ли? Никогда не слышала фамилию Меро?

На самом деле, слышала про сирийский клан, заправляющий всем в регионе. Они держали весь крупный бизнес и не только. Говорили, что они самые влиятельные люди в городе и конечно замешаны не только в легальных делах, но и в криминале.

– Отец Тахира умер год назад, и теперь он главный, хотя он и раньше был во всех делах правой рукой, а теперь он единственный наследник. Так ты видела, кто убил Гаса?

– Его зовут Гас…

– Гассан его зовут. Так что ты видела?

– Видела только чёрную фигуру.

– Что значит «чёрную»?

– Он был в чёрном спортивном костюме с капюшоном, лица не было видно. Я даже не знаю, мужчина это или женщина.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Почему ты пока жива.

Я отчаянно заморгала, только теперь осознавая, как она права. Дуло пистолета опустилось только потому, что я ничего полезного не могу рассказать.

– Как тебя зовут—то?

– Вика.

– У тебя кстати классное тело, Вика.

Лика методично смывала кровь везде, розовая вода стекала по ногам и уплывала, унося с собой часть страха.

– Чем ты занимаешься, Вика?

– Я учусь в меде.

– Каким врачом будешь?

– Педиатром.

– Деток хочешь лечить, нелёгкое это занятие, – она усмехнулась. – А как ты в «Притоне» оказалась?

– Подружки привели.

– Хороши же подружки, – она как—то зло скривилась и добавила, – там же одни конченые наркоманы зависают. Гиблое место.

– Гассан тоже наркоман?

Лика как—то обречённо вздохнула:

– Да, на «хмуром» сидит без шансов. Сидел… – она заметно погрустнела.

Я вдруг подумала, что была голыми руками по локоть в крови наркомана, который мог быть болен ВИЧ или гепатитом, или неизвестно ещё чем.

Она выключила воду и придирчиво меня осмотрела.

– Кажется, всё смыла. Держи полотенце. Трусы уцелели, а вот с остальным даже не знаю, что тебе предложить… Без бюста ты пока обойдёшься, футболку мы тебе найдём, джинсы нет, а вот юбка у нас есть классная для репетиций, тебе подойдёт. Пошли—ка.

Я натянула трусы и замоталась в полотенце, следуя за Ликой. Девушки в комнате как будто только и ждали нашего появления, наперебой тараторя о смерти Гассана.

– Тшшш, девочки, давайте сначала её оденем, а то её шмотки невозможно испорчены.

Она передала мне белую футболку с надписью «Princess» на груди, одновременно стягивая полотенце, и девушки опять переключились, наперебой разговаривая то сами с собой, то со мной.

– А она прям красотка. Грудь огонь, попа орех, осиная талия. Ты танцуешь?

– Нет.

– А каким спортом занимаешься?

– Раньше занималась лёгкой атлетикой, теперь ничем не занимаюсь, времени нет.

– А как поддерживаешь форму?

– Форма сама себе поддерживает, когда я не успеваю есть и спать.

– Ноги у тебя от ушей, если научишься делать растяжку, то цены тебе не будет.

– Да уж, как расставишь ноги в шпагате, то любой мужик с ума сойдёт и проси, что хочешь.

Они все звонко засмеялись, а я даже не смутилась, настолько они искренние и весёлые. Я надела слегка просвечивающую футболку прямо на голое тело, что было очень непривычно, а потом длинную плиссированную юбку, которая мягко очерчивала бёдра.

– Кроссовок у нас нет, поэтому вот туфли, – Лика держала за тонки лямки золотистые босоножки на шпильке не меньше десяти сантиметров, но подумать об этом я уже не успела.

– Заканчивайте быстрее, Тахир уже здесь и хочет её видеть, – Ахмет стоял в комнате.

– Давай помогу, – Лика ловко застегнула тонкие ремешки на лодыжке, – готово.

Ахмет окинул меня странным взглядом и махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Я прошептала Лике «спасибо» и пошла за мужчиной. Все девушки смотрели мне вслед.