Цитаты из книг автора «Виктория Шваб»

Это – и только это – я дам тебе бесплатно. Считай, что это уплата старого долга, или проявление доброты, или желание закрыть открытую дверь. Считай это чем хочешь. Но больше подарков не жди.

– Полагаю, что каждый из нас может выбрать только что-то одно, – сказала Лайла. Келл вспомнил парня, которого выбросили за борт. И как он просил дать ему еще один шанс. – Знаете, мисс Бард, у вас такой острый ум, что вы можете ненароком порезаться. Лайла улыбнулась, как будто услышала комплимент.

Маризо обнажила в улыбке зубы. – Я – и капитан, и команда, и купец, и закон. Все, кто на борту, подчиняются мне.

– Это самое дорогое, что у меня есть, – сквозь зубы процедила Лайла. – Что у тебя было, – поправила Маризо. – И не надо на меня так смотреть, сладенькая. Ты же сама решила их отдать.

Потом он обнял ее, и в этом жесте она ощутила… нет, не электрическую вспышку, а нечто куда более глубокое, весомое, то, чего она никогда раньше не понимала. В мире, где все качалось и ускользало, это была почва под ногами. Плотная и надежная.

Хотелось спать, хотелось драться, хоть чем-то заглушить страх и гнев, сжимавшие горло. Хотелось выкинуть из головы слова Холланда, вычеркнуть из памяти нож, застрявший между ребер, тот ужасный миг, когда горячку боя сменил холодный страх.

– Потому что если бы я остановился, то начал бы думать, а задумавшись, стал бы вспоминать, а вспоминая, я бы… – Он сглотнул подступивший к горлу комок. – Нет, я не колебался. Я перерезал ему горло и добавил его смерть к длинной череде тех, которые я каждое утро пересчитываю, едва просыпаюсь. – Его взгляд стал жестче. – А теперь скажи мне, Дилайла, сколько жизней оборвала ты? Можешь сосчитать? Лайла хотела было ответить, но умолкла. Правда – страшная, невыносимая, сводящая с ума – заключалась в том, что сосчитать она не могла.

Потом втащили еще одного. Еще и еще. Один за другим перед Холландом шествовали все, кто остался в живых из людей Ворта, а Атос и Астрид приказывали ему перерезать им горло. Всякий раз он пытался сопротивляться. И терпел неудачу. Всякий раз заглядывал им в глаза и читал в них ненависть, боль, смятение. А потом они гибли от его руки. Груда тел громоздилась все выше. Атос любовался. Астрид усмехалась. Рука Холланда двигалась, как у марионетки. А разум кричал, пока не лишился голоса.

– Держись, – произнес тихий голос, и мир погрузился во тьму. Потом: – Сюда! Скорей! И еще один голос: – Не покидай меня. До чего же холодно! – Не покидай… И больше она ничего не слышала.

– Это тебе за Каснофа, – прошипел седьмой из «Воров», вгоняя кинжал по рукоять. Лезвие прошило грудь, вышло из спины, и в первый миг – всего один, краткий миг – она чувствовала лишь тепло льющейся крови. Но потом всё окутала боль. Не краткая и острая, как от царапин, а глубокая. Мучительная. Нож вышел, и ноги подкосились. Она попыталась вздохнуть, но кровь поднялась к горлу, промочила рубашку. Лайла рухнула наземь.