Пролог

Иллюстрации и обложка созданы с помощью DALL·E (OpenAI) через платформу Sora

Синь летнего вечера стекала каплями на город живительной влагой после дневного зноя. Хотелось вдыхать её и перекатывать на языке, наслаждаясь каждым глотком. Семья Тюриных праздновала день рождения мамы. Маленькая Элла подарила ей портрет, который нарисовала сама.

– Очень красиво! Спасибо, дочка! – растрогалась Эмма Владимировна и прижала рисунок к груди.

Огромный плюшевый жираф-робот Жюль, наблюдавший за сценой, склонил голову набок, прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то большее в этой картинке. Он выглядел озадаченным:

– Ты нарисовала монстра, который живёт под кроватью, Элла? – спросил жираф.

– Это мама!

– Очень похоже! – с нежностью сказала Эмма Владимировна. – Надо повесить этот портрет в рамочку!

Жюль перевёл взгляд с мамы на рисунок. На мордочке жирафчика отражалась его сложная мыслительная работа.

– Ты не можешь выглядеть так, мама Эмма! Это анатомически невозможно! – изрёк он после паузы.

– Ты издеваешься? – вскипела Элла.

– Это объективный анализ данных. Впрочем, стиль можно выдать за абстракционизм, но даже сквозь призму этого…

– Я с тобой больше не дружу! Ты гадкий! – Элла развернулась и ушла в свою комнату.

Огорчённый жирафчик явно не понимал, что сделал не так. Робот хотел пошлёпать за девочкой. Эмма Владимировна остановила его:

– Подожди, Жюль. Ты понял, почему Элла обиделась?

– Догадываюсь. Наверное, потому что детей нужно хвалить за рисунки вне зависимости от художественной ценности работы, так?

– Не совсем. Ох, сложное это дело – объяснять роботу элементарные вещи! Элле обидно, что ты не оценил старания и вложенную душу. Жюль, красивый рисунок – это не всегда совершенство линий и композиция. Иногда важнее чувства, которые люди вкладывают в своё творчество! Для меня этот портрет ценнее любого шедевра в Третьяковской галерее, потому что я знаю, каких трудов эта работа стоила моей дочери. Да, портретного сходства со мной нет, но иногда рисунок просто должен быть с душой, чтобы понравиться!

Жюль ещё раз посмотрел на картинку.

– Получается, сквозь призму любви всё красивее? – жирафчик помолчал. Анализировал. – Если вы, люди, вкладываете чувства в какую-то вещь, она становится для вас ценной?

– Молодец, Жюль, верно усвоил. Звучит тривиально, согласна, но это правда.

– Мне сложно понять, почему искусство может быть эмоциональным, а не только технически правильным, мама Эмма, но придётся принять как данность и зафиксировать, – вздохнул жирафчик.

Позже Жюль робко подошёл к насупленной девочке и наклонил свою плюшевую голову к ней.

– Элла… – тихо позвал он.

– Не подлизывайся!

– Я не хотел обидеть тебя, просто пока не всегда понимаю вас, людей. Прости своего глупого жирафчика!

Элла украдкой взглянула на него, но тут же демонстративно отвернулась.

– Я не знал, что любовь можно нарисовать! Мама Эмма сказала, что это чувство всё делает красивым, а если ты что-то делаешь от души, то оно ценно. Смотри, Элла! Взгляни же!

Девочка повернула голову. Жирафчик протягивал ей листок формата А4. С него на девочку взирала нарисованная фломастером каляка-маляка, из головы которой вылетало привидение.

– Я нарисовал тебя, Элла! – выдохнул Жюль.

– Да? – недоверчиво спросила девочка, разглядывая рисунок. – А что за призрак у меня из башки летит?

– Это душа! – пояснил жирафчик.

Элла прыснула.

– А что смешного? Мама Эмма сказала, чтобы рисунок понравился, он должен быть с душой.

Элла улыбнулась, с нежностью глядя на Жюля. Не от мира сего, наивный, но такой честный и милый. Она крепко обняла жирафчика за шею:

– Ты – мой лучший друг.

– Навсегда! Нарисуй в следующий раз меня, если будет вдохновение. Я стану считать этот портрет произведением искусства.

Как давно это было…

Глава 1. «КОЖАНЫЕ МЕШКИ» - СИЛА

Создать мыслящую лампочку – это волшебство.

Элла Коженкова впервые за долгое время почувствовала щекотку под рёбрами. Женщина ощущала себя папой Карло, который собрался выточить из полена Буратино.

Конечно, над чудом будет трудиться не одна Элла, а целая команда инженеров компании «Инотрон» («Инновационная электроника»). Это был эксклюзивный заказ обеспеченного клиента Геннадия Калиновского. Он пожелал создать игрушку-компаньона с искусственным интеллектом для своего сына с аутизмом. Алёша Калиновский, «вещь в себе», ничем, кроме лампочек, не интересовался. Десятилетний мальчик мог часами щёлкать по выключателю, восторженно восклицая: «Горит!» или «Не горит!». Идти навстречу миру Алёша не желал.

Штатные «маги» компании «Инотрон» собирались в футуристическом зале для совещаний, чтобы обсудить нестандартный заказ. Элла явилась раньше всех. Она ждала с внутренним трепетом. Последний раз такой вдохновлённой женщина ощущала себя много лет назад, когда её только взяли в эту компанию инженером поведения искусственного интеллекта. Элла тогда чувствовала себя взболтанной изнутри. Девушка первое время не могла вымолвить ни слова, только издавала звуки, как R2-D2.

С годами и авангардный дизайн «Инотрона» – серо-лимонные оттенки, стеклянная крыша и прозрачные «пузыри», отделяющие каждое рабочее место от окружающего пространства, и стоящие перед ним задачи стали обыденностью.

– Добрый день, Элла! – к ней подплыл маленький робот-помощник Зимко. Назвали его в честь очаровательного японского андроида Асимо, которого разрабатывала компания Хонда в 2000–2018 годах. Эх, Элла в 2018 году ещё не родилась.

– Вас потчевать рафом «Груша», как и всегда? – у помощника было такое дружелюбное выражение «лица», что хотелось угостить его самого чем-то вкусным.

– Да, будь любезен, Зимко.

Робот помигал ей голубыми огоньками. Для других сотрудников «Инотрона» он выбирал стандартный бело-лунный свет. Этого робота обучала Элла. Она не закладывала в Зимко необходимость выделять её из всех. Видимо, робот сам решил, что к человеку, который был его наставником, нужно относиться с пиететом. Это приятно!

– О, свет очей моих! – приветствовал Зимко руководителя отдела Корнея, отвешивая поклон. На это его уже запрограммировала Элла.

В компании «Инотрон» было принято беззлобно подтрунивать друг над другом, даже над боссом. – Чем вас порадовать сегодня?

Рядом с Эллой приземлился Паша, инженер по машинному обучению. И к нему подошёл Зимко, после того как подал кофе Корнею. О, сейчас будет потешный диалог! Элла мысленно потёрла руки.

– Добрый день, Павел Николаевич! – приветствовал Зимко. – Я могу предложить вам напиток с оптимальными гиперпараметрами – идеальное соотношение молока и кофеина для максимальной производительности.

– Давай! – рассмеялся Паша.

– Думаю, сегодня вам нужен кофе с предсказуемыми результатами, возможно, эспрессо? А то ваши попытки воссоздать идеальный кофе с каждым новым выбором напоминают генерацию случайных величин. Не хотите ли перейти к более детерминированному выбору?

Паша взглянул на Эллу. Она отвела взгляд. «А я при чём? Ля-ля-ля, сижу и примус починяю!». Женщина еле сдерживалась, чтобы не прыснуть.

– Пожалуй, Зимко, я предпочту чай! – буркнул Паша.

– Тогда нам нужно провести серию тестов! Сравнить вкусы имеющихся чаёв, чтобы убедиться, какой из них является лучшей моделью для вашего настроения, Павел Николаевич!

– Да ну тебя в баню, Зимко!.. Просто притащи мне стакан минералки, будь добр!

Элла бросила взгляд на Пашу, в очередной раз отметив, какой он привлекательный мужчина. Женщина мотнула головой. Морок спал.

Началось совещание.

Слушая разговоры инженеров, можно было подумать, что речь идёт о запуске спутника, а не о детской игрушке. Элле нравилось смотреть, как её смешливые коллеги превращаются в крепких профессионалов, оперирующих профессиональными терминами:

– Лампочка должна быть достаточно прочной, обладать необходимыми защитными функциями, чтобы избежать перегрева или коротких замыканий, не нанести вреда Алёше, если у него проснётся жгучее желание её, так сказать, исследовать. Мы можем использовать силиконовые покрытия с амортизирующими свойствами или композитные материалы с полиуретановыми покрытиями, которые поглощают ударные нагрузки. Это важно для обеспечения долговечности устройства в реальных условиях, – рассуждал Яша, ведущий инженер-конструктор. – В отличие от стандартных решений, нужно учесть не только гибкость, но и ударную вязкость материалов...

– А, такой аспект! – щёлкнул пальцами Корней. – Возможно ли сделать так, чтобы лампочка различала эмоции ребёнка без камеры? Вряд ли чиновник согласится на видеонаблюдение!..

Он знал ответ, но регламент проведения совещаний заставлял уточнять все вопросы.

– Распознавание эмоций – это не просто регистры температуры тела или частота дыхания. Мы говорим о психофизиологических реакциях, которые могут быть вызваны не только внешними стимулами, но и внутренними процессами. Например, ребёнок может проявить явную агрессию, но это не всегда будет сигналом стресса или тревоги. Мы должны учитывать когнитивную перцепцию: как Алёша воспринимает внешний мир через свои эмоции.

– Вот именно! – подхватила Элла. – Компаньон с искусственным интеллектом должен научиться различать эмоции по контексту, а не только по жестам или звукам!

– Надо использовать методику низкотемпературной инфракрасной диагностики для определения эмоциональных сдвигов, но это всё равно будет менее точным, – предложил Яша.

Важная задача – сделать друга с искусственным интеллектом «отзывчивым». Это уже епархия Эллы!

– Лампочка могла бы обучать ребёнка выражению базовых эмоций. «Ты сейчас злишься. Это нормально!». Такое общение помогло бы Алёше осознавать и называть свои эмоции, а игрушка стала бы его другом и «учителем»! – вдохновенно говорила Элла. – Нам стоит учесть, как система будет адаптироваться и развивать взаимодействие с ребёнком. Мы должны создать алгоритм, который будет не просто реагировать на эмоции, но и обучать игрушку адаптироваться, меняя свой ответ в зависимости от поведения мальчика

– Только не предлагай учить лампочку одолевать хозяина философскими вопросами! – рассмеялся Корней. – «Алёша, понимаешь ли ты концепцию лжи во спасение?» Ты можешь, мы все знаем.

Коллеги беззлобно рассмеялись.

– И к этому я подведу, а как же, но немного позднее, – ответила Элла.

Коллег умиляло её неизбывное желание делать роботов «живыми», несмотря на общемировую тенденцию, не очеловечивать помощников. Из-за этого идеализма над Эллой беззлобно подтрунивали. Например, ироничный и ребячливый Паша, трудившийся в компании инженером по машинному обучению, перепрограммировал роботессу-администратора мисс Всезнайку, сидящую на входе, так, чтобы та бомбардировала Эллу при встрече экзистенциальными или заковыристыми вопросами: «Здравствуйте! Элла, сегодня задумалась: а могу ли я быть больцмановским мозгом? Вдруг моё сознание – это просто случайное появление осознающего элемента, которое скоро исчезнет? Как мы можем ощущать реальность? Она может оказаться лишь иллюзией, кратковременной флуктуацией? Что значит быть «живым»?»

Эллу это только забавляло.

Вскоре другие коллеги переименовали робота Всезнайку в мисс Чернышевскую (в честь Александра Чернышевского, русского философа, критика и публициста, который известен своими трудами по вопросам социализма). Ну, за её постоянные «Что делать?» и философские рассуждения.

На днях Элла перепрограммировала Зимко, чтобы тот одолевал Пашу. Месть – блюдо, которое нужно подавать холодным.

– Я бы вообще не рекомендовал делать игрушку говорящей, тем более – «думающей», – сказал Корней. Он всегда осторожничал. – Надо перестраховаться.

В Элле начинало подниматься возмущение. Опять двадцать пять!..

– Если лампочка будет «молчуньей», остаётся тривиальное решение – использовать нейроцвет в качестве индикатора, – рассуждала UX-дизайнер Аня. – Игрушка будет менять оттенок в зависимости от эмоций ребёнка.

– Только стоит учитывать спектр цветовых предпочтений, ведь особенные дети могут по-разному воспринимать цветовую палитру из-за нейропсихологических особенностей, – возразил психолог.

– Мы можем дать лампочке возможность запоминать предпочтения ребёнка, – высказалась Элла. – Например, если мальчик чаще радуется, когда лампочка светится голубым, она будет использовать этот оттенок. И надо сделать так, чтобы лампочка не просто реагировала, но и учила этому мальчика! Например, родитель говорит: «Я рад!», и лампочка светится, скажем, жёлтым. Со временем ребёнок начнёт понимать связь!

– Игрушка должна снижать всплески эмоций, а не обучать им, – отрезал Корней.

– Я думала, мы делаем друга, который поможет мальчику, а вы предлагаете создать банальный «антистресс-гаджет», мигающий нужным цветом! – возмутилась Элла.

– Вот именно! А что особенного тогда будет в этой лампочке, кроме формы, если она даже говорить не будет? – поддержала новый менеджер продукта Лилия. У неё был звонкий голос, который бил по ушам тугой струёй. – Коллеги, мы не просто игрушку создаём! Она призвана продемонстрировать всю инженерную мощь крупнейшей в стране компании, а потому должна выглядеть дорого и быть технологичной! – напоминала девушка. Сколько страсти было в её голосе!

Элла похлопала в ладоши:

– Спасибо, Лиля!

Пусть менеджер продукта поддержала её не из солидарности, а в своих профессиональных интересах, что и доказала следующей репликой:

– Люди должны захотеть, нет, возмечтать заказать такую же игрушку для своих чад ещё до того, как поймут, зачем вообще им нужна огромная лампочка-робот!

– Лилия, в первую очередь нужно думать о том, чтобы у столь значимого человека, как господин Калиновский, не возникло нареканий, – осадил Корней. – Тогда можно будет рассчитывать на финансирование какого-нибудь другого проекта!