– Не сказала, – мотаю головой. – Никакого смысла.
– Тоже верно, – соглашается подруга. – Сварю себе кофейку. Сама! – смеется. – А то еще и меня обольешь.
– Ты явно на свидание собралась, – оцениваю я броскую внешность Инги. – Отлично выглядишь, молодец.
– Чего не сказать о тебе, прости уж, – Инга идет за стойку. – Реально, Ань, тебе бы кого-нибудь найти. Кстати, Алекс действительно женился там, в Англии? Не спросила? Слухи ходили, но слухи не есть истина, – заключает она философски, достав с полки высокую чашку.
– Не, не спрашивала, – я проскальзываю мимо Инги. – Наверное, женат.
– Кольца на пальце нет. Впрочем, это ни о чем не говорит, – Инга добавляет в кофе с огромной шапкой сливок кленовый сироп. И как она эту сладость пьет… – Как дела? Ты говорила, что проблемки какие-то, – переходит подруга на обсуждение кофейни.
– Проблемки, – подтверждаю. – Наш арендодатель повысил аренду. Сволочь! Увидела бы эту таинственную личность, придушила бы собственными руками! Вчера вечером, уже уходить собиралась, приходит тетка из бухгалтерии и приносит новый договор. Представляешь? Говорит: «Сумма небольшая, мы ее тут поменяли и перепечатали вам на подпись». Видишь ли, им тоже кто-то там повысил – то ли за электричество, то ли за воду… А у нас и так все на пределе возможностей.
Слизнув шапку из сливок, Инга усаживается в кресло.
– Может нам другое место найти? – предлагает она. – Они уже третий раз нарушают условия аренды. Дважды переподписали. Не хватит ли с них?
– Здесь прекрасная локация, – возражаю я, – специально искала такое место. К тому же, мы сделали ремонт, поставили мебель… куда нам сейчас переезжать, – я чуть не плачу. – И к восьмому марта тогда точно не успеем.
Я вспомнила слова Алекса про его сомнения по поводу открытия к этой дате. Вот же каркает – и так тошно!
– Нам вообще повезло, что отсюда съехало именно кафе. Тут уже все коммуникации, все, что нужно. Мы успели занять это место. Всем же понятно, сколько здесь ходит народу. Кофейня окупится. Я попробую поговорить с арендодателями. К ним в офис и шла, когда наткнулась на Алекса. Если не получится их убедить, будем ждать решение по кредиту из банка… Так ты с кем-то на свидание идешь? Ты не ответила.
Инга картинно вздыхает.
– Нет! Мы с этим придурком расстались.
У подруги «придурки» все мужики, с которыми она когда-либо встречалась.
– Что он сделал не так? – я знаю, что даже если Ингу бросил «придурок», официальная версия гласит, что виноват он, а ушла от него именно она.
– На День Святого Валентина подарил мишку. Аня, мишку с сердечком в лапах! Мне оно зачем? Я давно чувствовала, что с ним долго не протяну. Но мишка просто забил последний гвоздь в гроб наших отношений.
Последнюю фразу Инга точно вычитала в книге или услышала в кино. Хотелось засмеяться, но я сдержалась.
– Он за эти дни не реабилитировался, поэтому я вчера послала его подальше. Заодно и подарок не надо дарить. Встречаемся мы с девчонками. Но я рада, что привела себя в порядок. Алекс так на меня смотрел! Ань, ну ты же не возражаешь? Не ревнуешь?
– Нет, что ты! – вру я. – Нафиг он мне сдался.
– Вот я так же подумала. Два раза в одну реку, типа, не заходят. Если хочешь, пошли со мной. Посидим, поржем. А по аренде завтра сходишь. Я вообще сомневаюсь, что там кто-то сегодня работает. Выходной же.
Я помню, что мне говорили о главном боссе – собственнике торгового центра. Судя по тем словам, он жуткий чел, заставляющий людей пахать по двенадцать часов в сутки без выходных. Но Инга права. Надо развеяться. Я ведь тоже пашу целыми днями. Правда, на себя. Что не исключает отдыха.
– Да, пошли. Ты права, – уже произнося эту фразу, я вижу за стеклом няню с моей дочкой. Если они сюда пришли, точно что-то произошло. И мое решение потусить с девчонками в мужской день провалится с треском.
– Ань, прости! – няня со мной на ты. Ей за пятьдесят, и я для нее как дочка. Моя собственная плюхается на диван. – Мне придется ехать домой, а потом в больницу…
– Что случилось-то, Людмила Павловна?
– У нее муж попал в больницу, – сообщает дочка. – Сломал ногу, вот!
Для семилетней Сони в этом событии, по-моему, ничего страшного нет. Наоборот, приключение. Её привели к маме на работу. Не надо сидеть дома, делать уроки, гулять и есть по расписанию.
– Соня, нельзя перебивать старших, – делаю я устало успевшее покрыться паутиной замечание. Оно у нас старинное, как бабушкины часы с кукушкой.
– Ничего, – машет рукой няня. – Мой, видимо, совсем старый стал. Полез на стремянку вкрутить лампочку и упал. Хорошо, голова цела. Хотя её тряси, не тряси – все равно мозгов нет. Он вызвал скорую и меня. Теперь вот надо в больницу ехать. Он все забыл, что может понадобиться. Неудивительно! Ты уж прости, Ань!
– Что вы, езжайте, конечно. Сонь, ты обедала?
– Да, я её покормила, – вместо дочки отвечает няня.
А Соня уже вывалила на стол содержимое своего рюкзака.
– Я порисую, мам?
Да, пусть, конечно, рисует. Это меньшее из зол. Но теперь мне проще пойти с ней домой, чем сидеть здесь. Никуда ведь не выйти. Двери и часть стены стеклянные. Если кто увидит ребенка одного в закрытом кафе, шум поднимет.
Няня убегает к мужу. Инга чмокает мою дочку в щеку и уходит в ресторан, тусить с подругами. Я устало сажусь напротив Сони.
– Мама, а нальешь самого вкусного своего кофе? – просит она.
У Сони самый вкусный кофе – это какао с зефирками.
– Да, кис, сейчас сделаю.
Опять иду за стойку. Может сходить с ней в магазин, купить игрушку? Потом зайти в пиццерию. Хоть какое-то развлечение. Для меня, правда, торговый центр успел стать местом работы. Я его больше не воспринимаю, как пространство для отдыха – куда семьи ходят по выходным развлечься. Профдеформация, как она есть…
– Шел мимо, решил зайти, похвастаться новыми брюками, – в кофейне раздается голос Алекса. – На самом деле не ожидал, что ты еще здесь. Твоя? – показывает он на Соню.
– Да, – киваю. – У няни муж попал в больницу. Ей пришлось привезти дочку сюда. Так-то я её на работу с собой не вожу, – зачем-то оправдываюсь я.
Соня перестает рисовать и поднимает взгляд на Алекса. У меня по спине начинают бегать мурашки. Только сейчас я осознаю, насколько они похожи. Темные, почти черные, вьющиеся волосы – у Алекса короткая стрижка, поэтому завитки незаметны, а у Сони длинные, и кудри локонами струятся по спине. Глаза у дочери тоже карие с зелеными искрами. Никакого сходства со мной – голубоглазой блондинкой.
– Ну что ж, ладно. Ты тут надолго? Что осталось сделать? – интересуется он. – Убраться? Вообще непонятно, чего тебя вызвали на работу. Уж могли бы дать выходной в праздник. Тем более, что восьмого работать. Хотя сомневаюсь, – Алекс снова окидывает взглядом кофейню. – Так ты закончила?
– В принципе да. Могу идти. Чашки вот сполосну.
– Клиенты закрытого кафе? – усмехается.
– Инга заходила. Соня сейчас допьет… Не люблю оставлять посуду до следующего дня. И кофемашину надо помыть.
– Правильно делаешь, – хвалит Алекс. – Хозяева любят неожиданно сваливаться на головы подчиненных. Заметят немытую посуду, в лучшем случае устроят разнос. По себе знаю. Многое зависит от настроения. Могут и уволить.
– Ты теперь начальник? – спрашиваю с искренним любопытством.
– Да. Владелец заводов, газет, пароходов. Так там в стихотворении? Помнишь, учили в школе. Унаследовал империю отца. Он умер пять лет назад.
– Извини, не знала. Прими мои соболезнования, – я хмурюсь. Когда мы пересекались с ребятами из школы, никто не говорил о смерти его отца.
– Ничего, не извиняйся. Откуда тебе было знать, – резко говорит он. – Инфаркт, потом инсульт. Неудивительно. Стресс, огромная нагрузка. Вот так…
– Ты поэтому вернулся из Англии?
– Нет, я вернулся чуть раньше. Закончил учиться, практиковался в британской компании. Отец вызвал. Хотел, чтобы я входил в курс его дел… А Ингу я видел, да. Эффектная какая!
М-да, я неэффектная. Все последние месяцы ношусь с кофейней. Совсем себя запустила. Волосы отрасли, хотя меня и утешают, что длинные мне идут. Хорошо красить не нужно – натуральный блонд. Одеваюсь во что придется. Купила какого-то дешевого барахла для удобства, здесь же, по соседству. Элегантные костюмы и платья ждут, когда я откроюсь и разбогатею.
– Да, Инга такая, – бормочу в ответ.
– Э-э-э, хочешь до дома вас подвезу? – опять этот жалостливый взгляд.
– У нас есть машина, – подает голос Соня, которая грела уши, пока мы разговаривали и наконец нашла момент, чтобы встрять.
Алекс на нее смотрит снисходительно, и меня это бесит!
– Как хорошо! – говорит он. – Машины бывают разные. Но лучше, действительно, поезжайте на своей. Парковочка тут недешевая. Ладно, девушки, пока. С праздником!
Он разворачивается и уходит. А я думаю: неужели он не замечает? Неужели, ничего не увидел? Впрочем, это к лучшему. Моя дочь – это только мой ребенок. Больше ничей!
– Соня, по магазинам и по пицце? Дела буду разруливать завтра. Сегодня – отдыхаем.
– Ур-р-ра!!! – кричит она, подпрыгивая на диване. – А кто этот дядя?
– Старый знакомый. Одноклассник. Допивай лучший в мире кофе и пошли.
Хочется догнать его и сказать: у меня машина дорогая. Только я по крутости машины не сужу о людях.
Соня выбирает себе плюшевого мишку с сердечком в лапах – на него скидка, потому что праздник сердечек уже прошел. Потом с аппетитом поедаем огромную пиццу. Наш вечер тоже удался…
Я везу нас с дочкой домой и думаю о том, что лучше забыть о сегодняшней случайной встрече с бывшим.
Рано утром выскребаюсь из постели. Для меня встать рано – вечный ад. Все-таки мир создавали не для сов. Бужу дочку. В полудреме она идет умываться, а я готовить ей завтрак.
Отвожу Соню в школу (какое говорящее имя я ей придумала!).
Возвращаюсь. Кормлю завтраком себя. Сажусь за комп составлять отчеты. Когда мечтаешь о своем бизнесе, не думаешь о таких досадных «мелочах», как бухгалтерия, кредиты, аренда. Но когда дело уже открыто, понимаешь, что тратишь кучу времени на них, а не на дизайн помещения и выбор сиропов для кофе. Инга советует нанять помощника, который бы следил за бухгалтерией, налогами, отчетами. Но позволить себе мы не можем ни-че-го! А я-то думала, что у меня будет запас по деньгам. Ага! Фигушки! Какой запас! Так я экономила в первые месяцы, когда родила Соню. В универе помогали родители, а потом отцу пришлось уйти с работы, и мы затянули поясок потуже. Прошлое возвращается.
Еще неоткрытая кофейня жрет финансы, как какой-нибудь ненасытный монстр. Внесенная Ингой доля, как и моя, истрачена. Кредит в банке пока не одобрен. Жду. Впервые за несколько лет вернулась в дешевые супермаркеты. Няне за март будет платить нечем. Но я надеюсь на то, что кофейня уже откроется и начнет приносить прибыль.
Наконец, выхожу из дома. Торговый центр неподалеку – именно поэтому я вовремя заметила, что помещение у входа опустело. Но еду на машине. Часто приходится куда-то срываться по делам. Иногда вожу тяжелые коробки. Самое забавное было когда я притащила классное кресло. Не могла его не купить! Теперь оно стоит в уютном уголке кафе – для тех, кому захочется посидеть с чашечкой кофе одному, или в интиме с любимым человеком.
При мыслях о любимом человеке всплывает Алекс. Стараюсь гнать его из головы, но получается не очень хорошо.
– Привет! – возле кофейни стоит менеджер компании, в которой я заказала две профессиональные кофемашины.
Я здороваюсь, параллельно открывая стеклянные двери. В душе неприятное предчувствие – зачем он приехал лично, если существуют телефон и электронная почта. К тому же, завтра доставка.
– Проходи. Кофейку?
– Нет, спасибо. Анна, у нас проблема, но вы не волнуйтесь.
Тэк-с, не волноваться. Плохой знак.
– Видите ли, машины застряли на таможне. И доставка задерживается. Но вы не волнуйтесь! К открытию вашей кофейни мы должны успеть.
– Но вы не уверены? – почти утверждаю я.
– Ну-у-у, должны… – мямлит он. – Вы заказали итальянские. Очень классные модели… Мы предупреждали, что везем их из-за границы, что на складе их нет… Есть два варианта: вы можете купить одну из тех, что есть в наличии, или ждать. Нам обещали ускорить растаможку. Там один нюанс – мы же везем не только ваши машины. Товаров много. Но вы не волнуйтесь, – повторяет он. – Я потому и приехал лично, чтобы все объяснить не по телефону.
– Хорошо, спасибо. Я подумаю, что предпринять.
Менеджер направляется к выходу.
– Только думайте быстрее. На складе осталось не так много машин. Разбирают быстро.
Вот же не было печали! Чтобы успокоиться, наливаю себе кофе. Итак, слона надо есть по частям. Первая часть слона на сегодня – повышение арендной платы. Допиваю, запираю кафе и отправляюсь туда, где в торговом центре расположены офисы. Вчерашним путем. Разница лишь в том, что народу в понедельник утром мало – набегут в обеденный перерыв, и то не сравнить со вчерашним.
А еще нет Алекса. Непроизвольно посматриваю по сторонам: вдруг зачем-то он и сегодня пришел сюда побродить. Я так и не поняла, почему он вчера забрел в ТЦ…
В офисе царит суета. Я отлавливаю женщину, которая занимается нашей кофейней.
– Нет, уменьшить стоимость мы не можем. Приказ начальства. Я даже обсуждать его с вами не могу, – твердо заявляет она. – У нас электричество все просто сжирает. Всем ведь надо устроить иллюминацию для своих точек. А есть еще общие места, и там, представьте, тоже горит свет. И нам за него платить. Короче говоря, перерасчет уже сделан. Там не так много.
– Но у нас нет лишних средств. Вы ведь просите предоплату за несколько месяцев вперед, – я понимаю, что ей плевать на мое лепетание. – Для нас сумма получается слишком большой.
Женщина пожимает плечами.
– Мое дело маленькое: подписать новый договор, точнее, дополнение к старому. Если не нужно больше помещение, освобождайте. У нас на него есть претенденты. Слишком лакомый кусочек.
Я обещаю принести подписанный документ. Отказаться от своей мечты на этом этапе? Нет, конечно. Да и сил мотаться по торговым центрам в поисках новой локации не осталось.
Отпираю кофейню. Захожу за стойку и оглядываюсь. Почти все готово. М-да, кофемашины… Чтобы не рисковать, видимо, придется купить одну со склада. Моя домашняя не выдержит даже одного выходного дня с наплывом посетителей. Опять расход. По сравнению с повышением аренды – ни о чем. По сравнению с наличием денег на счету – монстр опять отъест у меня здоровый кусище.
– Привет! – я вздрагиваю: в дверях стоит Алекс.
– Ты чего сюда зачастил? – вместо приветствия спрашиваю я.
– На тебя посмотреть, – усмехается он криво. – Ты вроде сказала, что мужа у тебя нет? А дочка вот есть.
– Так бывает. Не в курсе? Иногда женщины воспитывают детей в одиночку.
О, как бы я хотела разговаривать с ним, как Инга говорит с мужиками: громко, раскованно, не запинаясь после каждого слова. А я и так маленькая, и мне кажется, что становлюсь с ним еще меньше. Скоро в Дюймовочку превращусь, и он перестанет меня вообще замечать.
– Куда делся отец ребенка? – грозно поднимает одну бровь и хмурится.
– Ты что – орган опеки? Сгинул отец ребенка. Так получилось, – я снова думаю о том, как они похожи. Неужели он ничего не замечает?
– Да, Ань, я тебя, оказывается, вообще не знал. Работаешь баристой в кафе, дочку родила непонятно от кого. Вы женаты были? Развелись?
Блин, да что ж за допрос!
– Нет, Алекс. Я не была замужем. Я мать-одиночка. Официально. Мне государство даже пособие платит.
– Представляю себе эти грандиозные суммы! По-прежнему, небось, с родителями живешь? Зачем тебе тогда няня?
Я встаю на цыпочки и обратно на полную стопу. Меня это движение чуть успокаивает, хотя желание вылить не чашечку кофе, а целый жбан кипятку ему на голову не пропадает.
– Нет, я живу отдельно. Бабушка переехала к родителям. Совсем старенькая. Я живу в ее квартире.
Почему я вру? Могла бы сказать, что добавила денег и купила прекрасную трешку в новом доме. Нам с Соней более чем достаточно. У каждой по комнате, плюс гостиная с просторной кухней. Но ему наши хоромы покажутся норой, не сомневаюсь.
– Мама помогала с Соней, пока та была маленькой, и мы жили вместе. Сейчас мама ухаживает за бабушкой. Папа работает.
Неожиданно Алекс направляется за стойку.
– Сам себе кофе сделаю. Подвинься. Хотя тебе практика не помешала бы, но брюки жалко.
Рядом с ним сердце у меня начинает чуть ни выпрыгивать из груди. Кажется, оно стучит так громко, что он обязательно услышит. Помню, как увидела его в сентябре в школьном коридоре и встала, как вкопанная. Меня все толкали, пихали, а я стояла и смотрела ему вслед. У «дракона» было много поклонниц – как же, такой красавчик приехал из Италии. А меня мгновенно прозвали драконьим хвостом, потому что я постоянно за ним везде ходила…
– А чего хозяева заведения не приходят? – спрашивает он под урчание машины. – На расслабоне? С таким отношением и с такой сотрудницей прогорят в момент.
Сказать что ли, кто хозяйка? Нет уж, совсем засмеёт.
– А ты почему не на работе? – отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь придать голосу уверенности и ехидства. – Владельцы заводов, газет, пароходов не следят за своим бизнесом? Тоже на расслабоне?
Ехидство удалось: на его лбу стали заметны довольно глубокие морщинки. Видимо, часто хмурится.
– Считай, что я на работе. Сколько у меня дел тебе и не снилось, госпожа бариста. Нет времени ни на семью, ни на развлечения. Иногда, правда, позволяю себе экстрим.
– С парашютом прыгаешь? – по его взгляду вижу, что сморозила очередную глупость.
– Нет, малыш, езжу в Африку. На охоту, – к моему изумлению расстегивает черную рубашку и с гордостью показывает плечо. – Вот, лапой леопард задел.
Я, как идиотка, пялюсь на его затянувшуюся рану, не в силах оторвать взгляд от загорелой кожи и накачанных мышц.
– Не представляешь, что такое запах зверя, – продолжает он и, к сожалению, выходит из-за стойки с чашкой эспрессо. – Возбуждает посильнее женщин! Еще я коллекционирую старые советские машины. Тюненгую, понятно. Они все на ходу. У меня даже брали в аренду для съемок фильма. А здесь я по делам. Увидел, что ты опять торчишь в закрытой кофейне, зашел. Кстати, деньги забыл тебе отдать. С тебя же спросят за расход кофейных зерен, – с усмешкой достает навороченный телефон. – Налички нет. У тебя какой номер? Сейчас переведу.
– Я могу себе позволить две чашки эспрессо. Не нужно ничего переводить.
Вот уж точно не те расходы. Мне бы с арендой выкрутиться.
– А номер у меня все тот же, со школы. Но ты его, видимо, давно удалил.
О проекте
О подписке
Другие проекты