А потом вдруг протянул руку и слегка сжал мои пальцы. Простой жест поддержки. Но такой ласковый.

– Ты правда так думаешь?

– Даже не сомневаюсь.

Это было и впрямь приятно.

– Легко сказать, – с улыбкой заметила я. – Тут платили стабильно и очень неплохо по меркам Эл-Эй. Когда у тебя долг по ипотеке в сотню и обучение в университете еще по сорок тысяч за год, начинаешь ценить то, что имеешь.

Он молча смотрел на меня, мягко улыбаясь, но его глаза с хитрым прищуром словно говорили: «Ну, Жаклин, ты сейчас серьезно?» Я тут же прикусила щеку, чтобы не наболтать глупостей. Ну кто изливает душу на парковке у больницы парню, которого видит впервые в жизни, да еще прикованному к инвалидному креслу? Наверняка мои проблемы для него были бы самой большой удачей, учитывая тот факт, что он торчит здесь.

– Прости, да, наверное, это глупо. Все познается в сравнении.

– Однозначно. К тому же у тебя в отличие от меня достаточно времени.

У меня аж рот приоткрылся.

Не то чтобы его слова меня шокировали. За время работы сиделкой я всякого насмотрелась. Постепенно ко всему привыкаешь. Просто, глядя на этого, казалось бы, пышущего здоровьем парня, невозможно было поверить, что жизнь так беспощадно прошлась по нему своими тяжелыми ботинками.

– Каков прогноз врачей? – спросила я осторожно.

– Пару недель, – абсолютно спокойно ответил он. – Может, пару месяцев.

Не может этого быть!

– Мне жаль.

– Нет, пожалуйста, не жалей, – перебил он. – Запомни раз и навсегда: жалость – самое отвратительное чувство. Взять вот меня. О чем я жалею, как думаешь?

Я пожала плечами:

– Не знаю.

– Лишь о двух вещах.

– О каких?

– Что так и не успел увидеться с родителями и никак не могу решиться позвать тебя на свидание.

Хорошо, что я сидела, иначе точно бы грохнулась в обморок.

– Честно, я вот уже несколько недель за тобой тут наблюдаю. Поверь, ты —лучшее, что могло случиться с этим местом, так что они полные идиоты, что тебя уволили! – Он произнес это так уверенно, как будто и правда давно заготовленную речь. А потом вдруг опустил взгляд и едва заметно, самыми кончиками ушей, покраснел. Совсем не так, как краснела обычно я, – словно готовый взорваться от смущения помидор. Мило. И забавно.

Я опешила. Даже чуть наклонилась, чтобы приглядеться. Нет, он на самом деле покраснел. Покраснел передо мной – девчонкой, одетой в рабочие брюки и заляпанную томатным соусом футболку – у престарелых проблемы с тремором рук, знаете ли, – без косметики и с пучком на кудрявой, словно у пуделя, голове. И если раньше я еще надеялась на то, что у судьбы ко мне возникнет хоть какое-то благоволение, то сейчас убедилась: зря. Потому что только мне может вот так почти признаваться в любви отчаянно красивый парень, настолько же отчаянно готовый покинуть этот мир через, если повезет, пару месяцев.

– Могу я попросить тебя об одолжении? – вдруг произнес он, видимо расценив мое молчание как знак согласия. – Я отлично понимаю, что шансов в моем случае никаких. Так могли бы мы притвориться? Пропустить те стадии отношений, когда люди долго узнают друг друга, представив, что мы уже давно вместе?

Я моргнула:

– Сыграть твою девушку?

– Только на сегодня.

– А завтра?

Он пожал плечами.

– Если оно настанет, то и узнаем, что там нас ждет. А сегодня я хочу взять тебя за руку.

Я опешила и он торопливо добавил:

– Нет, я, конечно, не могу настаивать…

А сам посмотрел на меня так, что отказать было ну просто невозможно.

Договорившись со своей смелостью, я осторожно коснулась его лежащей на коленях ладони и сжала пальцы. Какие же они у него были красивые!

– Спасибо, – мягко поблагодарил он. Я почувствовала, как и по моему лицу расползаются красные пятна.

– Не за что, в общем… – ответила я и принялась шаркать ножкой по пыльной земле. – Итак, раз уж я играю роль твоей девушки, то могу я хотя бы узнать твое имя? Свое-то я уже…

Но не успела я договорить, как он резко покачал головой:

– Давай обойдемся без имен. Будет проще расстаться. Не так болезненно.

Я улыбнулась, прищурившись на солнце.

– Мне сегодня определенно не везет. Мой утренний автобус сломался. Телефон перестал заряжаться из-за жары. Работодатель меня уволил. А парень, с которым я только начала встречаться, бросает меня спустя всего пять минут после начала отношений. Я настолько ужасна?

– Ты идеальна.

Ну вот, он снова это сделал.

Произнес эти слова так просто, будто они значат не больше, чем «привет» или «как дела». Ведь у каждого слова есть свой вес. Но, может, когда тебе остается так мало времени на этой земле, это перестает иметь значение?

– Не делай так, – попросила я и выставила вперед указательный палец.

– Как?

Усмехнувшись, снова почувствовала, как невольно смущаюсь.

– Не флиртуй со мной. Это так не работает. Ты, конечно, очень милый и симпатичный парень.

Он улыбнулся, как сытый кот:

– Продолжай…

– Нет! – возмущенно воскликнула я, а потом ткнула его кулаком в плечо и ошарашенно замерла, потому что под тканью скрывались весьма мускулистые руки. Не удивлюсь, если под футболкой еще и кубики пресса спрятаны. Хотя глупо такому удивляться. Ему ведь приходится управляться с инвалидным креслом. – Просто ты меня смущаешь. Хватит.

– А мне нравится. К тому же разве мне не положено делать это по роли, раз уж я теперь твой парень?

Я рассмеялась:

– Ты переигрываешь.

Он немного отодвинулся назад, выставил вперед ладони и тоже посмотрел на часы.

– Прошло десять минут, Джеки. Еще пять – и, готов биться об заклад, решусь позвать тебя замуж. И ты будешь вынуждена согласиться. Иначе мне придется использовать самое последнее оружие – жалость. А этого я бы точно не хотел.

– Ты не поступишь так, – с улыбкой возразила я. – Ты ненавидишь жалость, милый.

– Как хорошо ты меня знаешь, – поддержал он нашу маленькую игру.

Мои часы просигналили – значит, скоро приедет автобус.

– Мне пора, – сообщила я, еще раз окинув незнакомца взглядом и подумав, что, если бы мы встретились на пару лет раньше, я могла бы в него влюбиться. – Рада была не познакомиться, мой фальшивый парень.

– И я рад, моя фальшивая девушка. Прощальный поцелуй мне не полагается? – уточнил он и улыбнулся.

– Увы, нет.

Те самые искорки в его глазах, которыми я так любовалась, вмиг потухли. Как жаль, что таких людей жизнь ломает первыми.

– Прощай. – Я сделала шаг, но остановилась. Что, в конце концов, я теряю? Этот парень доживает последние недели, и, скорее всего, я больше его не увижу. – А знаешь, перед тем как мы официально разорвем отношения, давай шокируем этот мир полностью, – предложила вдруг я, подошла к нему, наклонилась и коснулась его губ своими. Пусть Вселенная знает, как смеяться над теми, кому не повезло. Мы просто разрушим все ее планы.

Я почувствовала, как его рука убирает из волос карандаш, и они рассыпаются по плечам неровными кудряшками. Услышала резкий вдох, а потом его губы разомкнули мои. От неожиданности я ахнула, схватившись за его плечи. К такому я совершенно не готовилась.

Он поцеловал меня сперва мучительно нежно, а затем жестче и требовательнее, словно заставляя капитулировать под его напором. Углубляя поцелуй, который с каждым движением губ становился все откровеннее. Теплота и миллионы мурашек пробежали по телу. Отстранившись, я с нескрываемым восхищением посмотрела ему прямо в глаза.

Он мягко улыбнулся. Славный такой.

– Ладно, я оставлю тебе номер телефона, – произнесла я, но парень вдруг ответил:

– Не надо.

– Стой. Если ты думаешь, что «это все» меня смущает, – тут я изобразила пальцем круг в воздухе, имея в виду его болезнь, – то зря, потому что я не из тех, кто относится к людям предвзято лишь потому что они отличаются от остальных. – Мне стало даже немного стыдно, что он мог так подумать обо мне.

Вдруг неподалеку раздался громкий хохот. Я повернулась, выпрямившись. Незнакомые мне парни, человек пять, шли прямиком в нашу сторону. Я почувствовала опасность. Как будто сейчас случится что-то очень нехорошее.

– Ты их знаешь? – осторожно спросила я, еще раз бросив взгляд на компанию. – А то они смотрят так, будто вы знакомы, кажется….

Но стоило мне обернуться, как я уткнулась в чей-то подбородок. Мой новый знакомый стоял. Стоял сам, вытянувшись в полный рост, а инвалидное кресло пустовало.

– Что? – едва слышно прошептала я, вдруг почувствовав себя последней идиоткой. – Значит, это была глупая шутка?

– Почти шутка. Спор. Прости, – спокойно ответил он. – Я вечно так. Сначала сам влезу в это дерьмо, а потом жалею. Не держи зла.

Меня аж затрясло. В груди свернулся болезненный ком, настолько большой, что пришлось приложить все силы, чтобы выдохнуть. Нет, это просто немыслимо. Наверное, это ошибка? Разве бывает так в жизни? Разве можно так поступать с чувствами других людей?

Мы застыли, глядя в глаза друг другу. Совсем как десять минут назад. Только теперь вся теплота исчезла, словно ее выжгли.

– Для тебя что, вообще нет ничего святого? – спросила я и поморщилась, кивнув на опустевшее инвалидное кресло. Крепче сжала ремень собственной сумки. Голос против воли начал дрожать. – Неужели такой бесстрашный, что не боишься кары свыше? Возмездия? Бога?

– Безумие – его бог! – выкрикнул кто-то, подтверждая, что никакой ошибки нет.

Воцарилась неловкая тишина. Все смотрели на нас. Вот только для него это был час победы, а для меня – позорного поражения. Что я себе напридумывала? Что встретила того самого? Что даже таким неудачницам, как я, однажды выпадет выигрыш в лотерее? Захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю.

– Да пошли вы, – бросила я, крепче схватила сумку и побежала. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. – Что бы ты там ни выиграл…

Они снова громко расхохотались. А я все бежала, бежала – и, только когда в боку закололо, а в легких не осталось воздуха, остановилась и поняла, что все это время двигалась не в ту сторону. Прислонившись к стене спиной, я сползла на землю и от досады разрыдалась…