ГЛАВА 2. НОВЫЙ ВЗГЛЯД

– Померещилось, – прошептала она и в изумлении покачнулась.

Уцепилась за тоненькую веточку куста, чтобы не упасть. Та не выдержала веса, сломалась. Марина ошалело посмотрела на оставшуюся в руке веточку и порвавшиеся листочки.

Всё вокруг – настоящее, но ведь как же так?..

Она ведь не спала, не ушибалась головой и вроде вполне обычно себя ощущает. Целостно и спокойно. Ничего не болит, нет странных ощущений, не мутит, не крутит…

– Этому должно быть логичное объяснение, – твёрдо сказала она самой себе.

В моменты сильных переживаний она всегда разговаривала с собой. Не считала это болезнью или дурной привычкой – скорее, это был способ обрести душевное равновесие. Всего-то и надо: поскорее убедить саму себя, что всё в норме, как обычно. Всё в порядке…

– Но как так? – Марина не решалась подойти ближе, чтобы рассмотреть остаточный след.

А ведь он должен был остаться! Огромное, монументальное здание. Оно не могло исчезнуть, не оставив и следа. Должно было придавить травку, а то и не дать ей вырасти, если здание стояло давно. Но перед ней зеленела ровная, сплошь покрытая травой поляна.

Марина одёрнула саму себя и потерла тыльной стороной кисти лоб.

– О чём я вообще думаю?! Храм не мог придавить траву, потому что он никуда не исчезал. Его просто не было. Не было того, что могло исчезнуть. Так?

Деревья прошелестели в ответ, но их языка Марина не понимала.

– Нужно вернуться на дачу. Просто не думать об этом. Всё. Так и поступлю. Я этого не видела!

Девушка резко развернулась и как можно скорее пошла по тропинке. Она ворчала себе под нос всю дорогу и по большому счёту не смотрела, куда идёт, но по удивительной случайности довольно быстро вышла к правильной калитке.

– Ничего не было. Я ничего не видела. Жара. Могло пригрезиться. Я ничего не видела.

Кирпичная стена и проход в поселок появились перед её взором неожиданно. Казалось, ноги сами выполняли поставленную перед ними задачу, не тревожа центр. Мозг перегружен, его не трогать, пусть разбирается с высокой материей…

– А если всё-таки?.. – она подержала пару секунд ручку в нерешительности, раздумывая над проблемой храма и травы, но потом резко нажала на неё. – Нет. Ничего не было. Ничего. И Алиске не расскажу.

Вроде бы она всё для себя решила, но перед воротами Валериного дома снова притормозила:

– Ладно бы Алиска рассказала подобную чушь! У неё и фантазия странная, и имя подходящее… Лиса Алиса! Отлично звучит. Но я-то тут причём? И почему вдруг – лисы?

Она пнула изо всех сил железный порог и в тот же момент сама удивилась своим действиям:

– Что я творю?! Порчу чужое имущество… С каких это пор?! С ума сошла, честное слово… И вообще, можно подумать, лисы умеют разговаривать… Ха-ха! Как бы ни так!

Она открыла ворота, предусмотрительно подоткнутые палочкой, и в растрёпанных чувствах ворвалась в дом.

В гостиной её перехватила подруга.

– Ты где была?! – она навалилась на неё возмущенная, вспотевшая и с подозрительно блестящими глазами.

Марина неожиданно для себя увидела подругу в новом свете: заметила неряшливо застёгнутую кофту и помятые шорты, прилипшую травинку в волосах. Кстати, впервые она обратила внимание на то, что коричневые волосы подруги были на два тона темнее её собственных и отливали серебром. Холодный оттенок. А ведь раньше она думала, что цвет волос у них одинаковый. И ещё нижняя челюсть выдается чуть вперёд, и от тела пахнет горечью и чем-то кислым. Облилась чем-то? На духи не похоже… Неужели спиртным?!

Марина побледнела. Она не понимала, почему так преобразился внешний вид подруги, и с каких это пор она стала обращать внимание на детали? Неряшливый вид её раздражал, а дрожащие руки вселяли брезгливость.

Да снимет она уже эту травинку когда-нибудь?!..

Алиска не подозревала, какие душевные муки испытывает в этот момент подруга и продолжала её укорять: в том, что она оставила их наедине с Сашей, бросила всех и ушла неизвестно с кем, а в это время этот долбанутый на всю голову псих…

– Подожди! – Марина тронула подругу за плечо. – Какой псих? Почему долго? Меня где-то час не было…

– Да мы тебя весь день искали по всему поселку! В полицию уже хотели звонить, – истерично выкрикнула Алиска и вдруг разрыдалась: – Я иска-а-ла, а тебя не-ет, а он такие вещи говори-ит… И мне… Я не хотела, но так получи-и-лось…

Марина не дослушала подругу и одёрнула её прядь. Противная травинка! Нет, ну она тоже не пример чистоплотности и аккуратности, но что можно делать головой, чтобы на ней осталась висеть трава? Кататься по газону? Бр…

Алиска застыла на полуслове и распахнула свои и так округлые глаза. Она была на полголовы ниже Марины и теперь молча смотрела на неё снизу вверх. Она не видела травинки, и жест подруги добил последние шатающиеся бастионы независимости, и они пали. Алиска бросила на ничего не понимающую подругу полный ненависти взгляд и унеслась наверх. Её босые пятки сверкали белой кожей, и Марина впервые осознала, почему люди так говорят о ногах: сверкают…

– Поговорили? – раздался сзади равнодушный бас, и девушка вздрогнула.

Её одногруппник Кирилл, всегда меланхоличный и ко всему индифферентный, обошёл девушку по дуге и присел на диванчик.

– Извелась вся, – кивнул он на лестницу, демонстрируя, что как бы всё слышал.

– Прости.

– Не у меня надо прощения просить, – философски заметил он.

Марина устало плюхнулась в бежевое обитое тканью кресло и с нездоровым интересом уставилась на парня. Как-то раньше она не обращала на него внимания и даже не разговаривала. А тут он выдаёт такие странные вещи…

Несмотря на тёплую погоду, он был во всём чёрном, и сейчас она вдруг подумала, что он не из-за бедности одевается в такую скучную цветовую гамму, а это у него такой стиль. Бывает же. У готов, рокеров, программистов и просто… любителей чёрного. Потом её взгляд перенёсся на детальное разглядывание.

– Надо же! А я и не замечала, какие у Кира крепкие руки, – подумала она.

А ещё парень был недурён собой, вот только имел дурацкую привычку горбиться. Наверное, поэтому его и не считают в универе за красавца. И неприветливость тоже не красит. Парень то молчит, игнорируя твоё присутствие, то выдаёт странные вещи. А на лицо симпатичный: прямой нос, красиво очерченные губы, ямочки на щеках – если улыбается… А ещё разрез глаз… Наверное, его мама имела азиатские корни, потому что такие миндалевидные глаза не каждый день встречаются у парней. Марина сама удивилась, почему это в их группе самым популярным парнем считается Сергей, если у того же Кирилла черты лица приятнее. Видимо, в любой популярности есть субъективный момент.

От Кирилла не укрылся её изучающий взгляд, и он насмешливо оскалился:

– Соскучилась, что ли? Куда ходила хоть? Алька всех соседей опросила, тебя никто не видел. Мистика…

Марина покраснела. Внезапно она почувствовала, что её пытаются контролировать, держать в рамках, подчинить себе. Это было невыносимо. Она неожиданно разозлилась на парня. Сам из себя ничего не представляет – пустышка же! – а смеет спрашивать таким тоном.

– Столько внимания! Ушла ненадолго, а вы – сразу на поиски…

– Ну, ты даешь! – искренне восхитился парень и даже наклонился вперёд: – Сутки не было, а всё дурочку из себя строишь. С кем гуляла?

– Что? Какие сутки?..

Кирилл хотел сказать что-то ещё, прикольное, смешное и, судя по блеску в глазах, обидное, но в гостиную влетел запыхавшийся Саша.

– Он конкретно толстый! – решил внутренний голос Марины и брезгливо сморщил носик: от светловолосого парня неприятно пахло потом, грязью и спиртным.

Напились они без неё, что ли? Вот и придумалось, что не было её сутки. Но ведь она реально час гуляла, разве можно упиться за шестьдесят минут до такого состояния?

– Алиску видели? – парень тяжело дышал, и в былые времена Марине стало бы его жалко.

Но сейчас она видела совсем другое: красную кожу и толстую шею. Грязный, засаленный воротник ношеной неделю рубашки-поло. Расширившиеся зрачки и полный кривых зубов рот.

Непроизвольно Марина провела язычком по своим зубам. Остренькие, маленькие. Она всегда могла гордиться своими зубками, хоть и не делала этого. Но могла бы.

– Куда она пошла, а? – парень размера икс-икс-икс схватился за бок и облокотился на спинку кресла.

Девушке стало очень неприятно находиться рядом, и она указала на лестницу:

– Не знаю, зачем ты ей, но она там.

И прежде, чем обрадованный парень помчался к лестнице, перехватила его за руку. Зрачки Саши ещё больше расширились, он ойкнул. Марина крепче сжала запястье и угрожающе сказала:

– И учти: обидишь её – убью!

Светловолосый перепугался так, что сразу залепетал слова извинения. Он не чувствовал своей вины, зато прекрасно видел жёсткий, бескомпромиссный взгляд. И он не на шутку его испугал.

Марина медленно разжала руку, и парень, не оглядываясь, помчался наверх.

– А ты крута! – вдруг одобрил Кирилл и пластично поднялся. – Мясо будешь? Шашлыки с утра пожарили.

ГЛАВА 3. СТРАННЫЙ ПАРЕНЬ

– Свежезаваренный баллистический патогенный параллелепипед, – Валера запнулся на букве п, и вся компания разразилась дружным хохотом.

– Параллелепипед – неинтересное слово, – вскричала Нина, – каждый школьник его знает. Ты проиграл!

– Нет, ну оно же не повседневное, – пытался спорить Валера, но двое парней тут же опрокинули его на лавку. Он сопротивлялся, друзья хохотали, а Марина вдруг почувствовала на себе тяжелый взгляд. В беседке, где сидела развесёлая компания, почувствовать такое на себе было неожиданно.

Тяжесть, давление, несвобода – вот как она это ощутила. Повернув голову налево, она встретилась с мутно-зелёным взглядом старшего брата Валеры. Только в этот раз он не играл, а сидел, сложив на груди руки. Оборонительная позиция.

Что таилось внутри – невысказанный вопрос или запрятанное глубоко любопытство – она не могла сказать.

– Что ему надо? – пронеслось в голове, но парень, к её удивлению, не отвёл взгляд.

Впрочем, и не сделал никаких попыток выйти на контакт. Марина вернулась к игрокам и дала себе установку не оборачиваться лишний раз и не смотреть в ту сторону. Пусть смотрит, если ему так надо.

Пока однокурсника шутливо мутузили на лавочке, Нина пыталась донести причину нокдауна:

– Ты запнулся! Значит, проиграл! Всё честно!

– Я никогда не проигрываю, – вскинулся рыжик, – а ну, давай еще!

Его отпустили, и вот уже на лавочке сидит четыре собранных, собирающихся победить всё и вся соперника.

– Кто громыхает по утрам? – задала Нина вопрос.

Игроки оживились.

– Козлодёр, – сказал незнакомый парень.

– Козлодер горохообразный, – подхватил другой.

– Козлодер горохообразный брандахлыстный! – флегматично продолжил Кирилл, и Марина чуть не упала с лавки:

– Откуда такое слово знаешь? Сам придумал?

– Твоя начитанность удручает, – последовал ответ, и девушка надулась.

Вот козёл! Она и забыла, что он – хикки недоразвитый. Марина проигнорировала свою очередь, но Нина, купаясь в центре мужского внимания, не стала её донимать. Роль ведущей ей очень нравилась, и, вертясь перед игроками, как настоящий волчок, девушка ослепительно улыбалась.

– У вас только прилагательные в словарном запасе? – подначивала она. – Валера?

– Сейчас! Я думаю… – он смешно наморщил лоб и выдал: – Козлодер горохообразный брандахлыстный, как хухря!

Победа была очень близка. Все ахнули, и послышалось нервное и быстрое перешёптывание. Игроки спрашивали друг у друга, существует ли такое слово и что оно значит. Последний сидящий на лавочке парень вскочил и со всего размаха стукнул кулаком по столу:

– Козлодер горохообразный брандахлыстный, как хухря и пердимонокль!

Нина пришла в восторг. Она зачем-то бросилась на шею немыслимого вида парню и закричала:

– Победил! Победил! – поцеловала его в щёчку и тут же объявила: – Проигравший: горох! Ха-ха! Горохообразный!

Проигравший парень, как и Валера пять минут назад, принялся возмущаться и доказывать, что его слово красиво оттеняет козлодёра. Парень, сказавший слово «козлодёр», возразил: лучше всего с этим словом сочетается хухря.

– Я так свою сестру буду звать! – похвастался он, и завязались новые шумные обсуждения.

Игра показалась Марине забавной, тем более, смешно играть после хорошей кружки пива и когда у тебя такая начитанная харизматичная компания. Она не знала, на сколько лет был старше брат Валеры, и были ли все эти люди одного с ним возраста – тоже было загадкой. Та же Нина выглядела лет на двадцать пять, но была худенькой и маленькой, так что ей с тем же успехом могло быть тридцать или двадцать – Марина ещё плохо разбиралась в возрастных изменениях, чтобы понять точно.

Саша и Алиска куда-то пропали окончательно, так что ей пришлось скромно сесть в углу вместе с Кириллом и принимать участие в общем веселье, когда уже нельзя было совсем отмазаться. Общаться с незнакомцами ей по большому счету не хотелось.

Но когда она потянулась к очередному кусочку шашлыка, опять почувствовала колющий, неприятный взгляд, и усилием воли заставила себя не оборачиваться. Кирилл в этот момент объяснял соседу, что значит слово «брандахлыстный», и девушка на несколько секунд оказалась предоставлена сама себе.

И вроде бы наелась, и сытая дремота немного разморила её, но почему она не может успокоиться? Вдоль позвоночника то и дело пробегал холодок, будто сигнализируя: недалеко опасность. Но заключалась ли она в полупьяном рыжем парне, который сидел недалеко от нее, или таилась где-то в округе – интуиция не говорила.

Нина протестовала, парни смеялись, Кирилл тоже втянулся в разговор, а брат Валеры, чьего имени она так и не знала, неотступно следил за нею. Каждый жест, каждое её движение не оставалось незамеченным. Марина поражалась своей чувствительности: её кожа как будто истончилась, и к ощущению слежки прибавились другие, не слишком приятные ощущения – то жмут бретельки платья, то перетягивает талию тонкий шов. Даже ткань, на тридцать процентов состоящая из синтетики, мешала ей. Она чувствовала искусственный состав, и ей было душно сидеть в нехём.

Её метания и полуиспуганный-полувопросительный взгляд не укрылись от Кирилла. Обычно индифферентный ко всему, сейчас он почему-то почувствовал потребность её спасти. Увести в такое место, чтобы она могла расслабиться и спокойно вздохнуть.

– Пойдём? – он кивнул на дом, и девушка улыбнулась ему, как спасителю.

Какой же классный! Она тут же забыла про недавние обиды и радостно вскочила. Сама бы она не посмела встать и пройти мимо этого брата. Сидит прямо на выходе из беседки. Как же его зовут?..

Они вышли наружу быстро, потому что компания заинтересовалась новым напитком, который Валера вытащил из-под полы. Марина с Кириллом почти не пили – значит, настаивать на их присутствии было бессмысленно.

Ощущение слежки, этого противного чужого присутствия не оставляло её до самой гостиной. Там они, наконец, встретили Алису и Александра.

Девушка сидела на диване, поджав под себя ноги. Парень что-то рассказывал, просил, чуть ли не умолял, но Алиса представляла собой невозмутимую каменную статую. Скорбную и недоступную.

Но стоило Марине переступить порог, как девушка ожила и молнией бросилась к ней.

– Марин! Поедем домой.

– Но завтра воскресенье, – жалобно протянул белобрысый парень, – и куда вы на ночь глядя?

– Поедем, а? – не обращая на него внимания, Алиса вцепилась в локоть подружки и повисла якорем. – Можно такси вызвать. Если скинуться, недорого получится.

– Я даже не знаю, – опешила от такого внезапного предложения она.

Непроизвольно обернулась к своему спутнику, но Кирилл снова надел невозмутимую маску безразличия, что очень неприятно поразило её. И какая муха его укусила? Ведь пару минут назад был совсем нормальным! Можно сказать, спас её, увёл из некомфортного места. А теперь ей пришлось отбиваться самой:

– Давай завтра с утра? Все-таки ехать на ночь глядя – не самая лучшая идея.

– Но ведь сейчас только восемь вечера, – не унималась подруга, – темнеет поздно. Успеем! Поехали, Марин!

И в этот момент прозвучало самое неподходящее предложение на свете – так подумала Марина.

– Я могу подвезти, – раздался мужской голос от дверей, и Марина вздрогнула.

Спиной. Внезапно.

Опасный холодок снова пробежал по телу и спрятался в пятках. Девушка не находила в себе сил повернуться и посмотреть на говорившего.

Пусть это будет слуховая галлюцинация! Визуальные у неё уже сегодня случались. Ей не привыкать. Да, пусть это будет ошибкой…

Но мимо прошла высокая поджарая фигура в клетчатой рубашке, и, достав ключи, старший брат Валеры предложил: