Глава 6

Меня будит какой-то звук, и я приоткрываю один глаз, пытаясь прислушаться. Звук повторяется, и я понимаю, что он идет из ванной, дверь в которую я вчера забыла закрыть. Отрываю голову от подушки и ищу сонными глазами Мартини, но не вижу его на своей лежанке.

– Мартини? – хрипло зову проказника.

Проходит полминуты, но енот не появляется, и я встаю с кровати, направляясь на звуки шума. Зеваю, прикрыв рот рукой, и откидываю волосы со лба.

– Что ты там делаешь? – вхожу в ванную и замираю от увиденной картины.

Мартини лежит в ванной, развалившись на спине пузом вверх, принеся туда все свои игрушки и заодно один из моих любимых кед со следами зубов и увлеченно со всем этим играет. Корзина с грязным бельем разворочена, и в помещении царит полный бардак.

– Черт, Мартини. А кед мой в чем виноват? – подбегаю, вырывая обувь из лап. – И что теперь предлагаешь мне с этим делать? – показываю ему его художество, и тот лишь отворачивается, делая вид, что это не он.

– Я точно лишу тебя еды, – расстроенная начинаю собирать разбросанное белье, возвращая в корзину.

Вернувшись в спальню, кидаю взгляд на часы и чуть не спотыкаясь о собственные ноги, увидев, что уже без пяти десять.

– Дерьмо! – начинаю метаться по спальне, как ужаленная, хватая со шкафа первое, что попадается под руку.

А этим оказывается белая футболка с шуточной надписью на груди «Не совершенство, но почти идеал» и с ней короткие рваные голубые джинсовые шорты. Наспех умывшись, уже в коридоре на ходу расчесываю волосы, оставляя их распущенными. На макияж совершенно нет времени, да я и не собираюсь еще прихорашиваться для какого-то мудака. Перед выходом надеваю на ноги оранжевые кроссовки, предназначенные для бега. С любимыми кедами придется попрощаться и раскошелиться на новые. Хватаю шлем и выбегаю из квартиры.

Как назло, почти на всех перекрестках натыкаюсь на красный свет светофора. К зданию музея приезжаю, когда на часах уже пять минут десятого. Пульс выбивает бешеный ритм, и дыхание становится прерывистым из-за чертового волнения. Останавливаюсь на свободном месте у бордюра и глушу мотор, снимая шлем. Убрав прилипшие к вспотевшему лицу пряди, закрываюсь рукой от ярких лучей солнца, начиная осматриваться по сторонам. Но кроме проходящих мимо прохожих и припаркованных машин никого не вижу. Возможно, он даже не приезжал, а я, как дура неслась по городу, рискуя нарваться на полицию за превышение скорости.

– Ты опоздала, bella, – внезапно раздается низкий голос, отдающий холодом, и повернувшись, замечаю его стоящим на противоположной стороне улицы.

Он прислонился к пассажирской двери низкой спортивной ретромашины, глубокого синего цвета. Руки скрещены на груди, и вся поза напряжена.

Прохожусь взглядом по мужчине и, какой бы безразличной я ни была не могу не обратить внимание на его вид. На длинных ногах с узкими бедрами надеты голубые потертые джинсы и белоснежные кожаные кеды. Торс спрятан под бежевой футболкой поло с коротким рукавом, открывающей загорелые рельефные бицепсы.

На глазах темные очки-авиаторы, дополняют весь образ, и сегодня он выглядит моложе, чем в наши предыдущие встречи. А седина на волосах придает какой-то особый шарм. Его смело можно назвать очень привлекательным мужчиной, но его красота неклассическая. А скорее грубоватая, с ноткой брутальности.

– Я могла вообще не приехать, – вешаю шлем на ручку руля.

– Мы оба знаем, что не могла, – к сожалению, я не вижу его глаз под темными стеклами очков, но почему ощущаю каждым миллиметром кожи, что он сейчас откровенно рассматривает меня.

Откуда-то берется странное смущение и к лицу приливает жар. Уже жалею, что не надела что-то более закрытое.

– Мы так и будем продолжать говорить о моем опоздании? – смотрю на него с вызовом, стараясь держаться уверенно.

Доли секунды, которые уже начинают казаться вечностью, он молчит, сканируя своим взглядом и непроизвольно начинаю ерзать на сиденье скутера.

– Садись в машину, – отрезает, открывая для меня пассажирскую дверь.

– Мы куда-то едем?

– Да.

– Лучше я поеду за тобой.

– Нет. Ты поедешь со мной, – кажется, он не терпит неповиновения, а меня же это только злит.

– Я не сяду с тобой в одну машину.

– Не заставляй меня применять силу, bella. Я и так долго ждал, – замечаю, как напрягается квадратная челюсть.

– Сделаешь это на глазах свидетелей? – продолжаю играть с огнем.

– Сделаю и поверь никто тебе не поможет.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда.

– Не слишком ли много ты себе позволяешь? Ведешь себя, как напыщенный индюк.

– Хочешь испытать мое терпение? – его голос становится на пару октав ниже и непроизвольно вжимаю голову в плечи.

– А что получается? – быстро отвечаю, даже на расстоянии ощутив исходящую от него угрозу.

– Продолжи еще немного и узнаешь, – криво улыбается, и от этой улыбки все внутри холодеет.

Стиснув зубы, перекидываю ногу через скутер и перехожу дорогу.

– А как же мой скутер?

– С ним ничего не случится. Потом заберешь его, – держит дверь пока я забираюсь в шикарный салон, отделанный бежевой кожей.

Приборная панель оформлена в классическом стиле старых премиальных спорткаров с дополнением отполированного дерева.

Глаза просто разбегаются от этой красоты. Ничего не могу с собой поделать, ретромашины всегда вызывали у меня слабость. Хоть я никогда не стала бы ее себе покупать, даже если бы могла позволить. Можно найти гораздо лучшее применение деньгам, чем тратить их на все эти пафосные атрибуты.

Как только располагаюсь на удобном сиденье с высокой спинкой, в нос бьет приятный запах кожи и глубокий мускусный, принадлежащий хозяину.

Обойдя кузов, он садится за руль. Заводит двигатель, и тот издает рычащий звук, пускающий вибрации по всему салону. От этого звука вся покрываюсь мурашками, что сразу становится видно на моих обнаженных коленках. Как назло, это не уходит от мужского взгляда, и я замечаю легкую улыбку, появившуюся на чувственных губах.

Мы выезжаем на дорогу, и на какое-то время повисает раздражающая пауза.

– Что это за марка? – не могу сдержать своего любопытства.

– Я уж думал, ты не спросишь, – самодовольно улыбается. – Шелби кобра Дайтона 1964 года выпуска.

– Восемь цилиндров? – уточняю вид двигателя.

– Да.

– Объем 4,5?

– Почти угадала, 4,7.

– Сколько лошадей?

– 335.

– Супер, – не сдерживаю своего восхищения.

– А ты неплохо разбираешься в спортивных тачках?

– Немного разбираюсь.

– Похоже, лучше, чем дерешься.

– Что? Хочешь устроить спарринг? – а он умеет бить по самолюбию.

– Нет. Я и так знаю исход. Победа будет за мной.

– Не слишком ли ты самонадеян, приятель? Вчера я просто была застигнута врасплох. Я бы уделала тебя в два счета.

– Мне нравится твой боевой дух, bella, – смеется, и его бархатистый смех отзывается где-то глубоко внутри.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы прийти в себя, и отворачиваюсь к окну.

– Не хочешь порулить? – вдруг звучит предложение, и я резко поворачиваюсь к нему, думая, что ослышалась.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Позволишь сесть за руль своей машины едва знакомому человеку?

– Не вижу в этом никаких проблем.

– Эм…хочу, – прикусываю щеку изнутри, чтобы не начать улыбаться, как идиотка.

Притормозив у обочины, он выходит из машины, и я перебираюсь на водительское сиденье. Под внимательным взглядом регулирую сиденье под себя, чтобы было удобно доставать до педалей. Прикусив нижнюю губу, поворачиваю замок зажигания, и машина начинает рычать.

– Черт…это так круто, – выражаю нахлынувшие эмоции.

– Еще бы, – ухмыляется, посмотрев на меня слишком пристально.

И этот его взгляд выводит из равновесия.

– Погнали, – выжимаю сцепление и газую, ощутив, как участилось сердцебиение.

Выехав на главную магистраль города, ускоряюсь, чувствуя насколько резвая у него малышка.

– Это просто космос, – смеюсь, крепко ухватившись за руль.

– Не сдерживайся, bella. Газуй, – дает разрешение хозяин машины.

– Тогда лучше пристегнись, – переключаю передачу, и авто издает рев, обгоняя едущие машины.

Начинаю маневрировать между рядами, видя боковым зрением, что мужчина не отводит от меня глаз.

– Хватит пялиться! – не выдерживаю, ускоряясь еще быстрее.

– Почему нет, bella?

– Что нахрен за «bella»?

– Давай без «нахрен». Тебе не идет ругаться.

– Так что это значит? – приходится говорить громко из-за рева движка.

– В переводе с латыни означает «красивая».

– Ты знаешь латынь? – игнорирую намек на комплимент.

– И не только. Еще четыре языка.

– Ты что полиглот?

– Что-то вроде того.

– Мое имя Эверин, – вырывается у меня неосознанно.

– Хм…Эверин, – он будто пробует мое имя на вкус. – Никогда не слышал такого имени.

– Его мне дала покойная тетя. А твое?

– А разве ты не узнала, когда шла обкрадывать меня?

– Адриан Демитриус это действительно ты?

– А что тебя так удивляет?

– Что за странная фамилия?

– Греческая.

– Так ты грек? Я не слышу акцента.

– Наполовину. Мой дед перевез свою семью в штаты, когда моему отцу было семь лет. Моя мать американка.

– Так вот, откуда у тебя познания в греческой мифологии? – указываю на свое тату.

– В детстве бабушка часто читала нам с сестрой греческие мифы на родном языке.

В какой-то момент за нашими спинами раздается рев полицейской сирены и внутренности скручиваются в тугой узел.

– Черт…копы! – резко бросает в пот, и я хватаюсь за руль мертвой хваткой, кинув взгляд в зеркало заднего вида.

Вижу черно-белую машину с горящими проблесковыми маячками.

– Все нормально. Просто остановись у обочины, – голос Адриана такой же спокойный, как и полминуты назад.

– Нет! Это полное дерьмо!

– Хватит ругаться. Остановись и молчи. Я все решу.

– Ладно, – притормаживаю и глушу мотор, тяжело дыша.

За нами останавливается полицейская машина, и из нее выходит мужчина в форме, направляясь к нам. Опускаю стекло со своей стороны и готовлюсь к самому худшему.

– Добрый день, офицер Смит, – прикладывает руку к фуражке. – Мисс, вы знаете с какой скоростью ехали?

– Добрый день, офицер Смит, – сразу вступает Адриан, ведя себя абсолютно спокойно. – Машина моя. Я просто дал своей девушке немного порулить, – передает ему документы на машину с правами, и офицер берет их в руки с минуту внимательно изучая.

– Мистер Демитриус, скажите своей девушке быть осторожней, чтобы не создавать аварийных ситуаций для других водителей, – шокирует меня, возвращая документы хозяину.

– Конечно, офицер. Спасибо.

– Всего доброго, – полицейский уходит, а я же остаюсь сидеть в полном недоумении.

– Что это сейчас было?

– Ничего. Поехали, – закидывает документы в бардачок.

– По-твоему, это ничего?

– Да.

– Нет уж. Я никуда не поеду, пока ты не скажешь.

– Окружной прокурор - мой родственник, Эверин.

– Ах вот оно что, – криво улыбаюсь. – У вас богатеньких снобов все везде подмазано, – я уже успела забыть, кто находится рядом.

– Звучит, как оскорбление.

– Называй как хочешь. Я больше не хочу вести, – выхожу из машины, чтобы пересесть.

Адриан выходит, посмотрев на меня сквозь оправу темных очков.

– И снова никакой благодарности за твое спасение?

– Может, мне еще поклониться тебе в ноги?

– Было бы достаточно простого «спасибо».

– Хм…спасибо, – скалюсь, желая закончить этот чертов фарс и это свидание.

– Не нужно делать мне одолжений, Эверин.

– Тогда, может, просто отвезешь меня назад? – скрещиваю руки на груди, жмурясь от яркого солнца.

– Мы еще не закончили, – держит дверь, ожидая, когда я сяду.

Закатываю глаза, но все-таки забираюсь на сиденье. Не желая больше говорить, отворачиваюсь к окну, расслабленно откинувшись головой на подголовник.

Двигатель заводится, и мы снова выезжаем на дорогу, направляясь на выезд из города. Так и подмывает спросить, куда мы едем. Состояние неведения ужасно раздражает, но я продолжаю молчать, раздирая ногтями кутикулу на большом пальце правой руки. Ужасная привычка, оставшаяся с детства.

В какой-то момент поворачиваюсь и ловлю на себе пронзительный взгляд прозрачных серых глаз, которые уже не скрыты очками. Они словно заглядывают в самую душу. Видят меня насквозь, и я ощущаю, как заливаюсь краской.

– Может быть, ты будешь смотреть на дорогу? – выпаливаю, начав ерзать на сиденье.

– А то что?

– Еще дыру во мне протрешь, – заправляю прядь волос за ухо.

– Не волнуйся. Не протру.

К счастью, его отвлекает звонок мобильного, и он отворачивается, посмотрев на дисплей, закрепленного на панели телефона. На экране высвечивается имя «Луиза», и я замечаю, как под темной щетиной напрягается мощная челюсть.

– Может, ответишь?

– Нет, – сбрасывает звонок. – Потом перезвоню.

– Я могу заткнуть уши, – зачем-то провоцирую его.

– Это ни к чему. Как и твой сарказм, – смотрит на дорогу.

– Хм…сарказм - мое второе имя. Приятно познакомиться.

– А я думал, твое второе имя «воришка».

А вот это сейчас удар ниже пояса.

– Пошел ты к черту, – треснуть бы его чем-нибудь тяжелым, но мне еще хочется жить.

– Я все пытаюсь понять, для чего ты это делаешь? На нищую и бездомную ты непохожа. Точно не наркоманка, на теле нет никаких следов. Так что же тобой движет?

– Тебя это не касается.

– А я считаю, что касается. Я был свидетелем твоей преступной деятельности и чуть не стал потенциальной жертвой.

– Ты все равно не поймешь.

– А ты попробуй, Эверин.

Какое-то время размышляю, стоит ли говорить. Для меня этот человек по-прежнему - подозрительная личность.

– Я никогда не ворую у простых людей и у тех, кто занимается активной благотворительной деятельностью.

– Значит, только у состоятельных, с не самой хорошей репутацией?

– Да.

– У тебя какие-то счеты с ними? Откуда такая неприязнь?

– У меня нет никаких счетов, – ему не обязательно знать, что я сама родилась в богатой семье и сейчас могла бы пользоваться всеми благами. Но каждый раз, вспоминая, что где-то люди голодают и спят на улицах, я искренне презираю все это.

– Тогда, для чего или кого ты это делаешь?

– Мне это нравится. Люблю адреналин, – выдаю лишь часть правды.

– Серьезно? И ты еще говоришь, что я психопат?

– Я не психопатка.

– Адреналиновая зависимость — это опасное расстройство.

– Значит, ты связался с ненормальной адреналиновой психопаткой. Может, откажешься от своей затеи?

– Продолжишь это повторять, отвезу тебя в самый романтичный ресторан города, а потом задарю цветами.

– Фу…отвратительно, – демонстративно кривлюсь.

– То-то же, bella, – смеется, и я ловлю себя на мысли, что в какие-то моменты рядом с ним я чувствую себя по-настоящему собой. Будто он понимает и принимает меня такой, какая я есть.