Цитаты из книг автора «Виктория Чуйкова»

может я что-то не поняла, или не рассмотрела, чей там лик? – И я о том же, видела что он светлый и искрящийся, но чей? – Поддержала Виен. – Это лик Божий! – Что?! – удивленно воскликнули в голос. – Господь создал людей по образу и подобию. Так? – Женщины кивнули. Ольга продолжила. – Отсюда и вывод, каждый видит Бога по-своему. Ведь только когда Он в нас, мы в нем, ВЕРА жива. Это наше, Гаевское, субъективное мнение. А потом, есть ли доказательства, что Бог не женщина?!

Прошлое, любимый, прошлое. Минувшее не умирает. Оно хочет меня, требует моей крови. Оно убивает и мстит за тебя…. 2009г.

Обрести возрождение в объятиях любящего тебя человека – это намного радостней, чем умереть в гордом одиночестве. Ощущать его сильные руки на своем судорожно извивающемся теле. Согреваться от его дыхания на остывающее тело. А потом чувствовать, как горячая кровь пульсирует по твоим засохшим венам и уносит тебя в небытие, но тут же выбрасывает назад к растущей, в твоей голове, невыносимой боли. Возрождение! Это даже круче банального секса. Это тяга к любви, жгучей, всепоглощающей любви! Любви не тела, а души! Как жаль, что именно в момент агонии, человек понимает, в чем смысл крошечной жизни, порой потраченной на пустяки. Страшно, что только однажды, вдохнув запах небытия, за пару секунд до смерти – ты научишься ценить каждый миг любви. Каждый миг жизни!

Блеск стали – рука женщины потянулась к ножу. Остекленевшие глаза смотрели в одну блестящую точку. Голову зажали тиски и монотонный голос твердил: – «Убей! Убей!». Пальцы, нащупав холодный метал, тащили к его себе, со скрежетом и дрожью.

Прокричал петух, за ним второй, еще и еще, голосили, вытягивая зарю из-за горизонта. И восход проснулся, разбрасывая желтые лучи солнца по чистому, голубому небосводу.

День словно скатывался с горы. Семечком открывшись, бросил дикий солнца луч, заиграл в воде. Вереница серых туч, уверенной шеренгой, двигалась по горизонту. «Вот так и вся моя жизнь, – думала Вилена, – радость и счастье постоянно пробиваются сквозь серые будни.

«Робкий поцелуй, коснувшийся руки – целует трепетную, чувственную душу»

Герман, ее Герман, дольше всех корчился в боли, ужасающей, невыносимой, не сводя с нее глаз. Как же он ее сейчас ненавидел! Его лицо покрывалось ожогами, шкура, как пленка, расползалась, оставляя за собой белые кости, которые тут же серели и становились пеплом.

Мне очень жаль, но нам придется проститься. Плохих детей наказывают, но ты не ребенок – тебя ждет жестокая кара!

Ты видно ничего не понял! Я не приехала просить. Я приехала предупредить. Не уходи! – Но он шел, не прибавляя и не уменьшая шаг. – Пожалей ее! – Эд поднял голову выше. – Я уничтожу твою рыжую забаву! Слышишь?! Медленно, в муках, она будет высыхать у тебя на руках, а ты… Ты ничего не сможешь сделать! Потому, что ты будешь бессилен!