Внутри мэрии было тихо, прохладно, и как-то по-домашнему уютно. Возможно, Мартине так показалось после берлинских бюрократических обителей, полных надменных секретарш, бесконечных очередей и чванливых чиновников, но здесь все выглядело совсем иначе, и пустой светлый коридор, отделанный бежевым деревом, вел мимо запертых дверей с медными табличками. Возможно, днем картина выглядела бы иначе, но сейчас, мэрия дышала тишиной и спокойствием – большая редкость для подобного рода заведений. Пока Мартина шла вперед, переходя из пестрящей полутени в полусвет, она успела подумать, что ее первое впечатление о городе было поспешным. Наверняка, и в Глекнере есть своя прелесть и некий магнетизм, скрытый под слоем жары, духоты и нарочитого безразличия. Во всяком случае, плохие вещи могут происходить и в самых хороших местах, и виноваты в этом не город, а люди.
Все еще немного растерянная внезапно переменой настроения она подошла к центральной двери, оббитой красной потрескавшейся кожей и без усилия потянула на себя. Дверь открылась легко – даже петли не скрипнули.
Приемная, как и следовало ожидать, оказалась пуста – стол секретарши, уродливое дерево в углу и приглушенный свет светильников на стенах красноречиво повествовали, о том, что гостей здесь уже не ждут. Мартина поправила волосы, одернула юбку и проследовала в главный кабинет мэрии. Весы настроения упорно раскачивались из стороны в сторону, словно обезумевшая стрелка метронома.
Хольгер Эссер оказался полноватым лысеющим мужчиной в годах, чье красное лицо выглядело так, будто его совсем недавно вытащили из холодильника и разморозили – паутина капилляров, расползавшаяся на щеках и носу, вполне могла посоперничать в своей сложности с картой пересеченной местности. Он улыбался слишком широко, был слишком вежлив и слишком обходителен. Мартина не поверила ему ни на минуту. Не смотря на маску дружелюбия и гостеприимства, глаза мэра оставались холодными и колючими, словно два осколка льда.
– Фрау Шольц, – проговорил Эссер, стараясь примерить ему привычную личину радушного хозяина, – Рад, рад, очень рад! Я ждал вас. К сожалению, о вашем визите центральная прокуратура сообщила мне слишком поздно, поэтому я не успел отдать должные распоряжения. Мне хотелось бы принести извинения за столь нерадушный прием…
– Герр Эссер, рада познакомиться, – вежливо отозвалась Мартина, протягивая свою хрупкую ладонь, которую Хольгер с жаром стиснул в своей огромной красной ручище, – Не стоит волноваться, меня все вполне устраивает. Большего мне и не нужно. Все-таки, мой приезд – рабочая командировка, а не отдых на побережье…
– Если пожелаете, могу устроить вам прекрасную экскурсию по Глекнеру, – пылко заявил Эссер, но его холодные глаза так и не пожелали оттаять, превратившись в два кусочка свинца, – В самый разгар сезона трудно найти подходящего гида, поэтому…
– Не стоит, – Мартина обходительно улыбнулась, – Возможно, позже. Вы знаете, зачем я прибыла. Все, что меня интересует сейчас – это дело о Молчащем Доме.
Хольгер Эссер помрачнел, сжал губы, превратив их в тонкую ниточку, развел красными руками, словно признавая собственное поражение.
– Ужасная трагедия, что и сказать. Я являюсь мэром города уже третий десяток лет, дорогая фрау Шольц, и то, что случилось в Глекнере, никак не укладывается в голове. Невозможно поверить…
– В подобные зверства всегда сложно поверить, мэр Эссер. Мне известно о четырех убитых, но как я понимаю, эта цифра не окончательная.
– Еще семеро были найдены в саду, когда за дело взялась полиция. Воистину кошмарный сюрприз. Мы уже отослали вашему руководству все необходимые бумаги.
Ей показалось, что она ослышалась, и заставила себя снова и снова проиграть в голове прозвучавшую реплику мэра, прежде чем осознала сказанное. «Господи, какой же ужас творится в этом городе, – подумала Мартина, и на мгновение ей стало тяжело дышать, – Одиннадцать жертв. Невозможно. Невероятно».
– Тем не менее, я бы хотела ознакомиться с документами лично, – холодно произнесла Мартина, чувствуя на себе тяжелый изучающий взгляд Хольгера, – С этого мы и начнем.
– Конечно-конечно, – мэр всплеснул руками, но смысл данного жеста так и остался непонятым – соглашался ли он с требованием, или возмущался несправедливостью судьбы, – Не поймите меня превратно, но когда прокуратура заинтересовалась Молчащим Домом, мы решили, что они пришлют детектива, или офицера…
– А первым прибыл психиатр, – закончила за него Мартина, – Прокуратура и органы уголовно-исполнительной системы могут посылать запросы в психиатрические центры для работы над раскрытием преступления, а так же имеют в собственном штате вышеупомянутых специалистов. Можете не волноваться, следователь по особо важным делам прибудет в Глекнер в течение нескольких дней, а мне пока необходимо изучить все необходимые материалы. Как я понимаю, ваше управление полиции до сих пор занято Молчащим Домом – мне необходимо встретиться с офицерами, которым поручено расследование.
– Конечно, фрау Шольц. Мне рекомендовали вас, как замечательного специалиста, и…
– Спасибо, мэр, но мои профессиональные навыки не могут исправить всю сложившуюся ситуацию, и вернуть к жизни одиннадцать мертвых детей, – проговорила Мартина сухо, чувствуя на языке стойкий металлический привкус, – Но я могу помочь тем, кто смог пережить ужас Молчащего Дома. И мое заключение в немалой степени отразиться на решении прокуратуры.
– Естественно, мы окажем вам всю необходимую помощь! – яро заверил Эссер, но холодные глаза, похожие на трещину ледника, говорили совершенно об обратном, – Вы же понимаете, что дело о Молчащем Доме – кошмар Глекнера. Это образцовый город, фрау Шольц. Здешние жители, как и наши гости, должны ощущать себя в безопасности. Это мое твердое убеждение…
– Молчащий Дом – только часть кошмара, господин мэр, – сухо ответила Мартина, чувствуя, что взгляд Эссера может резать людей ничуть не хуже ножа, – Настоящий кошмар в том, что таких Молчащих Домов может быть несколько.
Эссер постарался сделать озабоченное лицо, но получилась всего лишь глупая гримаса.
– Это совершенно исключено. Вы же понимаете, что наша проблема – из ряда вон выходящая. Это невероятное предположение.
– В сложившейся ситуации нет ничего невероятного, – отрезала Мартина, – Есть человеческая злоба, есть безнаказанность, а есть человеческая бесчеловечность, простите за каламбур. Центральная прокуратура поручила мне заниматься этим делом, как аналитик и консультант, поэтому мне нужно увидеть это место самой. Ваш водитель, Ян, сможет доставить меня в Молчащий Дом завтра утром?
– Уверяю вас, фрау Шольц, там совсем ничего нет. Полиция запечатала это место, а все люди эвакуированы…
– Тем не менее, это часть моей работы, мэр Эссер, – перебила его Мартина, с удовольствием отметив, как меняется физиономия собеседника, – И замечу, что результаты проверки, проводимой прокуратурой, во многом зависят от вашего желания помогать в ходе расследования.
Эссер перевел тяжелый взгляд на покачивающиеся кроны деревьев за окном и медленно кивнул.
– Я всего лишь хотел избавить вас от лишних хлопот…
– Не стоит, – продолжила Мартина все тем же, почти обвиняющим тоном, – Я бы хотела сейчас получить бумаги и результаты вашего собственного расследования. Надеюсь, вы подготовили их, как приказало мое руководство?
Эссер безмолвно протянул ей тоненькую папку, которая в его громадной ладони казалась карманным блокнотом. Если бы взгляд человека мог плавить металл – мэр Хольгер преуспел бы в этом, как никто другой.
– Спасибо, – просто сказала Мартина, когда бумаги оказались у нее в руках, – Я свяжусь с вами, если возникнут вопросы.
– В любое время, фрау доктор, – медленно проговорил Эссер, и лицо его слегка прояснилось, – Запомните: в любое время.
«Маяк показался Смотрителю уютным местом с богатой историей. Он разложил свои вещи, взял с собой бутерброды, записную книжку, карандаш и отправился на первый обход по тропинке среди цветов. Смелый Смотритель очень любил загадки, и хотел разгадать их все. А тайн вокруг было, и правда, много. «
Промежуток времени с 20:00 до 22:00 – это период, когда одиночество переносится сложнее всего и для людей, которые обожают быть в обществе, он самый тяжелый. Впрочем, всегда ли одиночество имеет только отрицательные стороны? Разве великие умы человечества не выбирали уединение, чтобы полностью отдаться какой-то конкретной идее, или посвятить себе некому новому открытию? Как не крути, но для человека нормально стремится к тишине и покою для того, чтобы отдохнуть от общества, сконцентрироваться на своих мыслях и расслабиться. А сколько профессий связано с одиночеством, и скольким из живых людей, оно стало настоящим другом? Взять, к примеру, ученых на исследовательских станциях, или, вот, егерь или рейнджер, следящий за порядком в заповедниках? А смотрители маяка в далекой древности, которые проживали по нескольку лет на клочке суши, посреди океана, поддерживая в лампе негаснущий огонь?
«Да, я смотритель маяка новой эры, – подумал Эрих, сладко потягиваясь на мягкой кровати, – А вся эта база – мой сверхтехнологичный маяк. С добрым утром меня»
– Доброе-утро-Эрих, – лаконично произнесла Ирида, словно прочитав его мысли, – Космическая-Организация-Мета-надеется-что-вы-хорошо-отдохнули-и-проведете-продуктивный-день.
– Очень мило, – кисло отозвался Эрих, поглядев на часы, которые для большего удобства, Ирида вывела прямо на потолок огромными светящимися цифрами перед его глазами, – Шесть тридцать. И какого черта я проснулся в такую рань?
– Вам-понравился-ваш-сон-Эрих?
– Не помню, чтобы мне что-то снилось, – заметил он, спуская ноги с кровати, – Но выспался неплохо, спасибо.
– Большинство-смотрителей-до-вас-выбирали-сны-без-сновидений, – отозвалась Ирида, – Поэтому-я-и-включила-вам-его.
– Да-да, спасибо, – повторил Эрих, поглядывая на раскинувшиеся за окном его каюты искусственные джунгли, – Хорошая картинка. Ты что-то добавила?
– Ничего-кроме-движения.
– Совсем неплохо. Молодец, Ири. Ничего, что я тебя так называю?
– В-мою-память-заложены-три-сотни-одиннадцать-слов-составляющих-синонимы-моего-имени-на-разных-языках, – гордо заявил компьютер, – Ваш-предшественник-называл-меня-зайкой-а-смотритель-до-него…
– Оставим это в прошлом, – перебил Эрих, поднимаясь на ноги, – Ири, так Ири. Итак, прогноз нас обманул, и бури вчера не было. Что там с погодой на сегодня?
– Количество-осадков-сто-двадцать-миллиметров,– сказала Ирида, – Количество – кислорода-в-атмосфере – девять-процентов. Температура-снаружи-двадцать-три-градуса-по-Цельсию-выше-ноля. Влажность-снаружи-девяносто-восемь-процентов. Скорость-ветра-три-метра-в-секунду.
– А разнообразием здешняя погода не блещет, как я погляжу.
– Не-уверена-что-поняла-вопрос-перефразируйте.
– Забудь, – отмахнулся Эрих, застегивая рубашку, взятую со стула возле кровати, – Кстати, включи мне этой ночью что-то из моих снов о земле, хорошо?
– Как-скажете-смотритель.
– Так и скажу, – подтвердил он.
***
Акен покинул атмосферу Нергала еще вчера, унося с собой всю бесконечную суету и ежедневную рутину. Не слышать утром объявлений, повествующих о начале собрания, или о новых планах на день было удивительно – Эрих изумился воцарившейся на станции тишине, когда выходил из своей каюты, привычно запирая дверь на электронный ключ. Эта мера безопасности была излишней в любом случае, даже в то время, когда он только прибыл на Нергал, как сторонний наблюдатель, но теперь превратилась в своего рода традицию.
Он запер двери и неспешно двинулся в сторону главного коридора, проходя мимо закрытых дверей бывших членов команды. Имена жильцов, указанные на табло пропали, и теперь мониторы казались серыми и ослепшими. Эрих поглядывал на них, припоминая кто из его соседей занимал те или иные апартаменты, и привыкал к невероятному спокойствию, которое дарила консервированная тишина.
Шлепая по прорезиненному полу, он обнаружил, что даже звук шагов не в силах потревожить безмолвие. Тихо гудели электролампы, натужно подвывала система воздухоснабжения, да монотонно молотил по стеклу мелкий дождь – Эрих потратил несколько минут, разглядывая внутренний двор убежища, стоя у гостеприимно распахнутого окна.
Рубка встретила его ярким белым светом, радугой столбцов и таблиц, гаммой уснувших мониторов и палитрой индикаторов, отображенных на приборной панели. Мозаика чисел и символов, выведенная перед его глазами повествовала о состоянии Дома: уровень герметичности, текущее напряжение, остаточная энергия, уровень радиации, качество сигнала связи – все то, что еще месяц назад казалось ему полнейшей неразберихой, теперь становилось ясным и понятым, как буквы в азбуке. Он приказал Ириде заниматься диагностикой системы, после чего отправился через общий зал на кухню, мысленно прикидывая, на что он будет тратить столько свободного времени, когда с делами будет покончено.
Общий зал выглядел потускневшим и брошенным. Те же бумажки, что и вчера, терпеливо ожидали своих читателей, призывно отодвинутые кресла, казалось, наблюдают за ним с немым укором, пустой громадный стол смотрелся, как выброшенная на свалку старая игрушка. Пройдет еще больше года, прежде чем в этом месте снова возникнет нужда, а пока можно отложить все в долгий ящик.
Эрих зачем-то посидел за общим столом, бесцельно листая ненужные документы, потом отбросил их в сторону, и перевел освещение в комнате в энергосберегающий режим – такое количество ненужной писанины и терминологического официоза, вгоняло в уныние не хуже дождя, даже от одного на них взгляда.
Кухня радовала глаз куда больше – забитые доверху холодильники были залогом хорошего настроения, и ближе к концу первого часа, Эрих уже и думать забыл о непривычной тишине. Неспешно прогуливаясь от стола к плите, он приготовил тосты, поджарил яичницу и сварил немалый запас кофе, чувствуя себя, как дома.
– Если-желаете-можете-прослушать-новости-с-земли, – предложила Ирида, когда он раскладывал приборы и выставлял тарелки на стол, – Или-аудиокниги-Моя-фонотека-вмещает-шесть-тысяч-книг-из-двадцати-трех-различных-литературных-жанров-Так-же-я-могу-вывести-экран-для-просмотра-фильмов…
– Нет, Ири, – проговорил Эрих, делая первый глоток кофе, – Давай-ка остановимся на музыке. Отпразднуем первый день в новой должности джазом. Включи мне что-нибудь повеселее.
***
Шторм так и не начался, и в вечном полумраке Нергала повисло томительное ожидание. Тяжелые тучи клубились совсем возле земли, накрывая своим туманным полотном клыки далеких черных гор, а редкие молнии, напоминавшие швейные иглы, разрывались на линии горизонта так низко и остервенело, что за ними можно было поехать на внедорожнике, и прихватить с собой. Со вчерашнего дня дождь не усилился, и не ослаб. Он меланхолично молотил по осклизлой земле, барабанил по стеклам и собирался в мутные грязные лужи, в которых отражалось сырое мертвое небо. Поговаривали, что у Нергала когда-то было целых два личных солнца, но сейчас от них не осталось и следа. Звезды погасли несколько тысячелетий назад, но раскаленное ядро планеты продолжало извергать тепло, испаряя имеющуюся влагу, что создало вокруг Нергала некое подобие гидросферы и атмосферы.
На Нергале почти всегда царствовала ночь – краткий период, когда планета подходила чуть ближе к земному Солнцу, именуемый здесь днем, длился от силы четыре часа, но разница была совсем крохотной. Во всяком случае, за месяц, проведенный на станции, Эрих различий так и не увидел. Если бы его попросили описать Нергал тремя словами, он бы ответил: «темнота-сырость-мерзость» и был бы прав. Нергал совсем не смахивал на загадочную романтизированную планету, вроде Марса, о котором писали Брэдбери, Желязны или Берроуз.
Конечно, Нергал был космическим гигантом, по сравнению с Землей, и исследовать его целиком на предмет руин бывших цивилизаций было просто невозможно, но кажется, помимо плесени, никакой жизни здесь быть не могло. А откуда взялась эта плесень – совсем уже другой вопрос, на который никто пока не знает ответа.
Шлюз зашипел возмущенно и рассерженно, как живое существо, когда Эрих, облачившись в защитный костюм с обтекаемым шлемом и прозрачным сенсорным забралом, рискнул совершить первую вылазку. «Нергал-Мете. Смотритель Кальб. Выхожу наружу для взятия проб».
Дом Эрих покидал единожды, во время обучения, когда осваивал близлежащие здания и ресурсодобывающие установки. Прогулка на свежем воздухе осуществлялась в присутствии инструктора, который с радушием хозяина постоялого двора, показывал новичку его новые владения.
Справа и слева от входа в Дом высились высокие темные здания с покатой околосферической крышей, казавшиеся в постоянных сумерках абсолютно черными. Одним из помещений являлся наружный склад, другой – техническим цехом и гаражом, где стоял внедорожник и располагались запасные роботы. Чуть дальше виднелся полукруг ангара, а за ним – бесконечные пустоши безмолвного Нергала. И владения плесени.
По предположению земных ученых, плесень находился в нижних слоях земли, просачиваясь и выбираясь наружу через разломы в земной коре, вызванные чрезмерной теплоотдачей ядра планеты. Постоянный дождь только усиливал и без того постоянный рост грибка, что рано или поздно приведет к тому, что плесень покроет Нергал целиком, не оставив свободного места. Даже сейчас трудно поверить в то, что Нергал, мог быть хоть кем-то обитаем. Ни растений, ни животных, ни активной флоры, или агрессивной фауны – только плесень.
Бурильные установки стояли по краям внутреннего двора станции – от одной только мысли, что гигантские сверла врезаются в гнилую почву планеты, как лезвия в кожу трупа при вскрытии, Эриху стало не по себе. Он постарался не думать об этом, медленно, но осторожно прогуливаясь по новым территориям.
Руководство запрещало покидать внешний двор убежища, но Эрих и без этого ни за какие деньги не рискнул бы отдалиться от Дома. Слишком уж давил Нергал своей темно-серой, почти черной гаммой.
Гравитация оказалась близкой к земной – даже идти в скафандре было комфортно и удобно, а с легкой заторможенностью движений можно было легко справиться.
О проекте
О подписке
Другие проекты