– Неудивительно, что это бедствие невозможно купировать силами одного божества, – всё же решил я высказать Ашшухатту свои мысли. – Даже при подавляющем превосходстве в силе, физически устанешь зачищать каждый из очагов. Не говоря уже о том, что пока зачищаешь одни, на другом конце мира создаются новые.

– И заметь, это ещё дикий эпицентр, – с ухмылкой отозвался Ашшухатт. – А представь, что творится там, где действуют технологи? Одно дело – истреблять тупых мобов, другое – сталкиваться с вооружёнными гибридами, заточенными на борьбу с нами.

– И сколько всего в мире таких точек нестабильности? – задал я вполне логичный вопрос. – И как быстро появляются новые?

– Около четырёх десятков, – хмыкнул он. – В свою защиту скажу, что за последний век появилось только десять новых, а уничтожено – порядка двадцати. То есть, если бы не прогресс и вмешательство технологов, мы бы, может, за двести-триста лет смогли подавить влияние всех ключевых точек нестабильности.

– А появиться новым, я так понимаю, уже будет тупо негде? – задумчиво протянул я. – Сейчас рост пробоев идёт потому, что всё внимание сосредоточено на уже существующих, и потому некому контролировать всё остальное.

– Всё так, – кивает средоточие. – Но есть и другой путь решения проблемы.

– Закрыть два оставшихся искажения? – ухмыляюсь я. – Хотя нет гарантии, что после этого исчезнут все уже существующие пробои.

– Именно, – щёлкает каменными пальцами Ашшухатт. – И да, я тоже не думаю, что после падения последнего искажения всё внезапно исчезнет. Мы же с тобой не исчезли, несмотря на нарушение равновесия.

– Логично, – киваю. – Но если новые линзы появляются именно как следствие нарушения равновесия, то, восстановив его, можно остановить появление новых. А значит – не будет ни новых гнёзд, ни новых пробоев.

– Весьма вероятно, – усмехается Ашшухатт. – И пусть это не остановит рост уже существующих точек нестабильности, зато даст нам возможность сосредоточиться на их полном уничтожении.

– Кроме того, мы ведь тоже станем только сильнее, лишившись всех ограничений, – заканчиваю я. – Так что даже пробои девятого уровня уже не будут представлять серьёзной угрозы. Во всяком случае, первое время, пока не успеют адаптироваться. А учитывая нашу возросшую силу – привыкнуть к изменениям они попросту не успеют. Достаточно выжигать точки нестабильности по одной за раз, навалившись всей мощью.

– Да уж, у умных мысли определённо сходятся, – довольно потянулся Ашшухатт. – Пожалуй, самое время пояснить, что же такое это самое искажение. Как ты уже наверняка догадался – это не просто “большой пробой” или что-то в этом духе.

– Интригуешь, – усмехнулся я, глядя на средоточие божества туда, где у человека были бы глаза. – И что же такое эти ваши искажения?

– Обломки нашей прошлой реальности, – с расстановкой произнёс Ашшухатт. – Честно говоря, это почти невозможно описать словами. Словно в одной точке смешались сразу оба пространства – и наше, и ваше. Причём каждое искажение соответствует своему слою. То есть, иначе говоря, сейчас нам предстоит зачистить восьмой слой нашей прежней реальности.

– И что это значит для нас? – прищурился я, а потом добавил с интересом: – И, кстати, почему наш пиковый уровень соответствует как раз тому слою, который мы должны зачистить?

– Начну, пожалуй, со второго вопроса, – хмыкнул Ашшухатт. – Не буду делать вид, что мне всё понятно в работе искажений. Это далеко не так. Большинство выводов – наши домыслы, а не факты. Но насчёт уровней – здесь всё логично. Как ты и сам знаешь, раньше всё было просто: стал богом или демоном n-го уровня – переместился на соответствующий слой реальности, и там остался. Упасть можно только наверх, как говорили демоны.

– Хех, ещё бы, – не без иронии кивнул я. – Это с меня пошло, ты ж сам знаешь.

– Так вот, принцип примерно тот же, – отмахнулся Ашшухатт. – Войти на нужный уровень может только божество или демон соответствующей силы. Всех, кто слабее – мембрана искажения просто не пропустит. Это касается и людей. Раньше только последователи божеств нужного уровня могли спуститься к демонам схожего ранга. Сейчас мало что изменилось – простому смертному туда не пробиться. Даже маги вне категории не имеют гарантии прохода. А вот наши последователи – могут. Все.

– Правда, толку от людей там, уверен, немного, – предположил я. – Учитывая, что при прошлых зачистках гибли даже божества.

– Именно, – пожал плечами Ашшухатт. – Внутри – засилье демонических божеств. Инкубатор, если по-простому. Все те, кто когда-либо появился в этом мире – они там, в процессе перерождения. И можешь не сомневаться, они злобные. Хоть и не все сильные.

– Подожди, – подняв ладонь, уточнил я. – Ты же сказал, туда попадают только существа нужного ранга? Тогда как там оказался, скажем, тот же Гномик? Если я правильно понимаю принцип.

– А вот на них это ограничение не распространяется, – скрипнув зубами, отвечает Ашшухатт. – Единственное, что хоть как-то радует: внутри искажения они являются эталоном прошлых себя. То есть, Гномик как был вторым уровнем, так им и остаётся до момента возрождения. Но вот после… очень быстро сравняется с этим эталоном и продолжит расти дальше. Теперь понимаешь, почему демонических божеств нужно уничтожать при первой возможности?

– Подожди, – вновь поднял я ладонь. – А нельзя их просто ловить и изолировать, не убивая? Возродятся-то они всё равно, но вдруг получится перехватить раньше, чем они начнут расти?

– Не выйдет, – отмахнулся Ашшухатт. – Думаешь, я сам об этом не думал? Конечно, были попытки затормозить развитие демонических божеств таким способом. Но даже такие слабые, как Олуверт, с самого рождения уже знают об эталоне. Точно так же, как мы с тобой знали про девять слоёв реальности, ещё только появившись в мире людей.

– То есть, они просто не дают себя пленить? – покачал я головой. – Без вариантов?

– Увы, но да, – вздохнул Ашшухатт. – Призрачную форму невозможно удержать. Сам знаешь. Даже если уничтожить все средоточия и ввести истинное тело в кому – дух подавить не выйдет. Высшее существо можно убить, но уничтожить – нет.

– Дела… – потёр затылок я. – Тогда и правда, проще сразу давить их, чтобы не получали ни крохи энергии от возможных оставшихся последователей. Пусть лучше всё это идёт на возрождение, чем на развитие.

– Всё так, – кивает Ашшухатт. – Я к тому же выводу и пришёл. Но мы отвлеклись. Как думаешь, сколько за эту тысячу лет накопилось демонических божеств? И какой у них средний уровень силы?

– Честно? Не представляю, – пожал я плечами. – Но полагаю, немало.

– На самом деле – как раз немного. Всего-то около трёх десятков. Половина из них немногим сильнее того же Гномика. Большая часть сильнейших осталась с тех времён, когда мы только пережили нарушение равновесия.

– То есть, все наши проблемы в этих пятнадцати сильнейших? – прищурился я. – Хм… А насколько всё плохо?

– Трое – восьмого уровня, – начал загибать пальцы Ашшухатт. – Двое – седьмого. Ещё десяток – шестого. Остальные – пятого и ниже, но их тоже не стоит недооценивать. Полтора десятка таких высших существ способны взять на себя едва ли не всю собранную нами армию людей. А нас, боевых высших существ, сейчас – всего двое. Плюс, условно боевые технологи. Казназис я не считаю – ты сам знаешь, она не боец. Плюс, полубоги. Но даже так – до твоего появления наши силы были почти равны.