– То есть ты не властен ни над началом этого процесса, ни над формой, в которой он протекает, – она похлопала меня ладошкой по моей тучной ягодице, – ни над его длительностью и концом?
– Нет, – сказал я.
– Так какого же Дамилолы ты называешь его собой? Почему ты говоришь про это «Я»?
– Я… – начал я, и задумался. – Это вопрос уже не научный, а религиозный. Мы с тобой имеем разную природу. Если брать духовный аспект. Я человек, а ты – бытовой электроприбор. Во мне есть свет Маниту, а в тебе нет никого, кто слышит эти мои слова, все это чистая симуляция. И вот потому, что во мне есть этот свет, я могу говорить «я». А ты по сути просто программа.
– Верно, – сказала она. – Моя реакция на твои слова – это программируемое событие. И во мне нет никого, кто слышит. Но и в тебе его нет. Есть просто проявление природы звука, которое ты почему-то относишь на свой счет. И есть проявление природы смысла в природе звука, которое иногда доходит до твоих ожиревших мозгов, вызывая обусловленные привязанностями реакции. Ты такая же программа, только химическая. И во всем этом нет никакого «я».