Отзывы на книги автора «Виктор Пелевин»

Очень плохо, очень. Неудавшаяся попытка переложения в роман блестящего рассказа Виктор Пелевин - Некромент , обернувшаяся бездарным миксованием Кастанеды, Уэльбека, Ричарда Баха и Пауло Коэльо. Только там, где Кастанеда и Бах серьёзны, Пелевин, как обычно, саркастичен. Но писать эту псевдофилософскую нью-эйдж лабуду в наше время - как жить в бабушатнике с коврами на стенах.

Описание совокупления с ослицей меня убило. Включать такое в книгу, которую будут читать миллионы - максимальная безвкусица.

В целом это публицистика на философские темы, а не художественная литература. Мастера тошнит, и он с удовольствием заблёвывает окружающих. Потому что может.

В очередной раз убедилась, что решение не читать позднего Пелевина было правильным. Возможно, после 1995 года Пелевин умер как писатель. А возможно, это просто возраст взял своё. Как ни крути, человек в 30 лет и человек в 60 лет - это не просто разные ипостаси одного человека - это разные люди.

Хотя существует ещё одна возможность, озвученная мастером в Виктор Пелевин - Некромент :

Еще запомнилась его бескомпромиссная, но несколько угловатая антиамериканская риторика. Вот, например, что сказал Крушин во время одного из телевизионных круглых столов (при повторной трансляции генерала полностью вырезали, в том числе со всех общих планов, сделав так называемую «цифровую зачистку», — но в спешке оставили под столом его ноги; кроме того, сохранилось несколько реплик, произнесенных, когда на экране были другие участники):
— Мы с коллегами тут ездили в турпоездку в Канаду, в город Торонто. Очень чистый и красивый город, с высокими небоскребами. Знаете, как они про себя говорят? Торонто — это Нью-Йорк, которым управляют швейцарцы. Я как услышал, сразу подумал — а что такое Америка? Америка — это фашистская Германия, которой управляют евреи!
В другой раз он расшифровал «USA» как «United Satan of America».
Некоторые журналисты пытались объяснить подобные кувырки мышления острым политическим чутьем, другие — его полным отсутствием; еще говорили про особенности милицейского душеустройства. Но в действительности генерал думал об Америке не больше, чем Америка думала о нем — все это было стопроцентным политтехнологическим продуктом.