Цитаты из книги «Generation П»

После этого его жизнь складывалась самым обычным образом. Он поступил в технический институт – не потому, понятное дело, что любил технику (его специальностью были какие-то электроплавильные печи), а потому, что не хотел идти в армию.

Грифонами, – подсказал Татарский. – Да. А глаз и ухо означают, что все видели и все слышали.

И тогда она разделилась на свою смерть и на то, что не хотело умирать. Видишь, на картинке? Азадовский ткнул пальцем в сторону барельефа

львы и сирруфы. Официальное место хранения – Британский музей. Заверены группой независимых экспертов. Номер два. Львы, барельеф из фигурного кирпича и эмали. Улица Шествий, Вавилон. Официальное место хранения – Британский музей. Заверены группой независимых экспертов. Номер три. Эбих-Иль, сановник из Мари. Официальное место хранения – Лувр…

Ну хорошо, – вздохнула секретарша. – Номер один. Элементы ворот Иштар из Вавилона –

нами происходит, – просто фазы следственного эксперимента. Подумай – разве Богу сложно на несколько секунд создать из ничего весь этот мир со всей его вечностью и бесконечностью, чтобы испытать одну-единственную стоящую перед ним душу? – Андрей, – отвечал Татарский, косясь на его стоптанные тапки в веревочных стременах, – хватит, а? Мне ведь и на работе говна хватает. Хоть бы ты не грузил.

– Нет, – отвечал Татарский, щурясь от золотого сияния. – Я тебе скажу. Ты слышал выражение «Страшный суд»? – Слышал. – На самом деле ничего страшного в нем нет. Кроме того, что он уже давно начался, и все, что с

Татарский решил, что они с Морковиным попали в одну из депрессивных психических волн, носящихся над Москвой и окрестностями

Ребята! Спасибо вам огромное, что иногда позволяете жить параллельной жизнью. Без этого настоящая была бы

This game has no name. It will never be the same[6].