Цитаты из книги «Generation П»

и подписью «Rage Against the Machine»[15]. Под майкой

Инфляция счастья, – торопливо застрочил он, – надо платить за те же его объемы больше денег. Ис

окончательно понял, что в душу заползла депрессия. Ее можно было убрать двумя методами – выпить граммов сто водки или срочно что-нибудь купить, потратив долларов пятьдесят (некоторое время назад Татарский с удивлением понял, что эти два действия вызывают сходное состояние легкой эйфории, длящейся час-полтора).

Кем? – спросил он. – Криэйтором. – Это творцом? – переспросил Татарский. – Если перевести? Ханин мягко улыбнулся. – Творцы нам тут на хуй не нужны, –

последовать народной мудрости – расслабиться и получить удовольствие

на холодной белой щеке сливного бачка,

хотя степень духовной извращенности этих людей давала возможность допустить, что кто-то из них даже любит свою работу.

Работа, которая приносила основные деньги, была скучна, тягостна и даже, пожалуй, позорна: «У наших ушки на макушке! Дисконт на гаражи-ракушки!»

Меланхолия, в которую его погрузила эта мысль, была такой глубокой, что на самом ее дне он неожиданно увидел свет: ему в голову пришел искомый слоган и идея плаката для «Парламента». Торопливо вытащив записную книжку, он застрочил:

people, что свободу начинают символизировать то утюг, то прокладка с крылышками, то лимонад. За это нам и платят. Мы впариваем им это с экрана, а они потом впаривают это друг другу и нам, авторам, – это как радиоактивное заражение, когда уже не важно, кто именно взорвал бомбу. Все пытаются показать друг другу, что уже достигли свободы, и в результате мы только и делаем, что под видом общения и дружбы впариваем друг другу всякие черные пальто, сотовые телефоны и кабриолеты с кожаными креслами. Замкнутый круг. Этот замкнутый круг и называется черный пи-ар.