Цитаты из книг автора «Виктор Пелевин»

– На самом деле я менеджер будущего, – сказал он. – Так сказать, дизайнер завтрашнего дня. А должность так называется потому, что провокация в наше время перестала быть методом учета и стала главным принципом организации. – Не понимаю. Как это провокация может быть методом учета? – Запросто. Это когда у самовара сидят пять эсеров и поют «вихри враждебные веют над нами». А среди них – один внедренный провокатор, который пишет на остальных подробные досье.

«В этом проблема слов. Они заставляют нас испытывать озарение, но, когда мы поворачиваемся лицом к миру, они всегда подводят, и кончается тем, что мы стоим перед миром такими же, как и раньше, без всякого озарения».

информационным проституткам из телевизора

Я мог, согнув пальцы, изобразить на стене тень крокодила. Но тень крокодила даже при величайшем духовном усилии никогда не смогла бы стать моими пальцами.

1. «Я» (MANNAZ). Начальная точка – это «я». Только ясность, желание измениться будут эффективны. Следует оставаться скромным – это совет оракула. Независимо от того, каковы ваши заслуги, будьте уступчивым, сосредоточенным и умеренным. Старайтесь вести обычную жизнь необычным способом. Будьте удовлетворены, делая свое дело ради него самого. Никаких излишеств.

– Ты совсем не слушал, – сказала она жалобно. – А у меня здесь много нового материала… Другой парадигматический анекдот про рояль в форме кобуры… Не надо… И его кросс-культурный анализ… Я же говорю, не надо… No always means no, you Russian swine![5] Пусти… Пусти же… Ах, Пикачу…

Я же говорю, не надо… No always means no, you Russian swine![5] Пусти… Пусти же… Ах, Пикачу…

Борьба за чужое сексуальное бесправие – это экстремальная форма полового самовыражения, примерно такая же, как секс со старой сандалетой или анальный эксгибиционизм. Посмотрите на лица борцов, и все поймете. Конечно, жестоко отказывать им в праве на реализацию своих эротических фантазий. Проблема, однако, в том, что эгоистичные действия одного-единственного секс-меньшинства создают проблему для огромной массы людей

– Да ничего я не натворил. Смешно рассказывать. Я одно стихотворение напечатал – с их точки зрения, в какой-то не такой газете – так вот там рифма была, которая им не понравилась. «Броневик» – «лишь на миг». Ты себе можешь это представить? – А о чем было стихотворение? – О, совершенно абстрактное. Там было о потоке времени, который размывает стену настоящего, и на ней появляются все новые и новые узоры, часть которых мы называем прошлым. Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом? – Не вполне понимаю, – сказал фон Эрнен. – Я тоже, – сказал я, – не в этом дело.

Древний поэт сказал, что любое повествование подобно ткани, растянутой на лезвиях точных прозрений