Цитаты из книги «Чапаев и Пустота»

Через несколько минут я встал и пошел дальше в гору. Мне стало легче; больше того, все мысли, только что промчавшиеся сквозь мою душу и, казалось, полностью меня раздавившие, вдруг стали источником тонкого наслаждения. Печаль, охватившая меня, была невыразимо сладка, и я знал, что уже через час буду пытаться вызвать ее в себе опять, но

Я почувствовал раздражение – то, что какой-то непонятный псих позволяет себе находить мой случай несложным, показалось мне обидным

Если вещи или люди вокруг будут вызывать у вас депрессию и отвращение, не удивляйтесь. – О, – сказал я, – милый мой, я уже давным

какие бы формы ни были нам предписаны прошлым, на самом деле каждый из нас все равно видит в жизни только отражение своего собственного духа. И если вы обнаруживаете вокруг себя непроглядную темноту, то это значит только, что ваше собственное внутреннее пространство подобно ночи

для самогона нет ни блюдца, ни стакана, ни бутылки, а есть только он сам. Поэтому все, что может появиться или исчезнуть – это набор пустых форм, которых не существует, пока самогон их не примет. Нальешь самогон в блюдце – это ад, нальешь в чашку – это рай. А мы вот пьем из стаканов. Это, Петька, и делает нас людьми.

том, что красота кажется этикеткой, за которой спрятано нечто неизмеримо большее, нечто невыразимо более желанное, чем она сама, и она на него только указывает, тогда как на самом деле за ней ничего особого нет…

Был, кажется, такой оппортунист Берштайн, который сказал, что движение – это все, а цель – ничто…

что все, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, на чьей ты стороне.

Надо одновременно никем не становиться и перестать быть никем, понял?

Значит ли это, что этот момент, эта граница между прошлым и будущим, и есть дверь в вечность?