Цитаты из книги «Чапаев и Пустота»

если ты боишься, нам обоим скоро хана. Потому что страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка – это безразличие

Никем тоже надо перестать быть. Надо одновременно никем не становиться и перестать быть никем, понял? И сразу как вставит, как попрет! Только ойкнуть успеешь. И навсегда. Колян тихо ойкнул. Шурик покосился на него. Колян сидел неподвижно, как окаменевший. Его рот превратился в треугольную дыру, а глаза, казалось, повернулись вовнутрь.

Я же говорю, никак. Пока ты что-то как-то делаешь, ты все время или прокурор, или адвокат. А тут ничего и никак не надо делать, понял?

всяких хлеборезов, фраеров и сук своей очереди дожидается, что пока ты ими всеми становиться будешь, жизнь пройдет. На тебя внутри такая очередь, как при коммунистах за колбасой не было. А если ты хочешь вечный кайф понять, надо всю эту очередь оттереть, понял? Ни кем не становиться, и все. Ни прокурором, ни адвокатом.

потому что я, именно я, стоявший рядом с этим непонятным человеком (да и человеком ли?), и был той возможностью, тем единственным способом, которым все эти психбольницы и гражданские войны приходили в мир.

Дело было в том, что выступавший, этот Сраминский, или как его там, чутьем понял, что только что-то похабное способно вызвать к себе живой интерес этой публики.

луч небесного света упал на дно ада и показался душам, которые там живут, зловонной лужей.

рецепту я следовал всегда, когда на столе было шампанское, а разговор шел о политике). Сделав несколько глотков, я вдруг понял, до чего я голоден, и принялся за еду.

Но вместо того, чтобы возразить, я отхлебнул шампанского (этому простому

мысль неизреченная – тоже ложь, потому что в любой мысли уже присутствует изреченность.