– Когда вы решили обмыть свои покупки и, заботясь, чтобы мы сильно не напились, сначала нас, а потом и всех присутствовавших там девах стали угощать лёгкими алкогольными коктейлями. Им даже не надо было их у вас выпрашивать.

– Да я же без очков был! Кто вообще мог подумать, что один коктейль стоит почти пятьдесят долларов!

Валерий не сдержался и прыснул:

– Сорок два!

Владимир отвернулся, чтобы не злить наиболее финансово пострадавшего из них выражением своего лица.

– Чёрт меня дёрнул повстречать вас на этой улице! – Сан Саныч в который раз безнадёжно проверил свои карманы, – Отдохнули, так отдохнули.

Валерий перестал улыбаться и вполне серьёзно прорезюмировал:

– Хорошо ещё, что нас с такими долгами под честное слово без полиции отпустили…

– Хорошо то, хорошо, – тихим голосом произнёс старший помощник и тяжело вздохнул, – Где теперь взять столько денег до отхода?

Виноватые лица обоих спутников говорили сами за себя – они в этом никак не смогут помочь.

На следующий день в девять часов утра в радиорубке собрались: в обычном для него беззаботном настроении капитан, удовлетворённый неплохим началом перевозок радист и озабоченный, подавленный, не выспавшийся и красный от стыда старший помощник капитана.

– Восемьсот двадцать долларов?! – Сергей, сидя в кресле на колёсиках, откатился назад на полтора метра к боковой переборке с иллюминаторами, – Это ещё столько осталось доплатить?!

Старпом уныло кивнул, пряча глаза по сторонам.

– Сколько же тогда всего они выставили? – вопрос прозвучал обыденно, Матвей Фёдорович внешне был как будто бы ничем и не удивлён.

– Две тысячи с лишним, со скидкой.

– На троих?

– Нет, на матроса и моториста четыреста восемнадцать долларов, – Сан Саныч выдохнул и уставился в потолок неподвижным взглядом, – Остальные мои.

– Сан Саныч, ну вы даёте! – радист поехал обратно на стуле на своё рабочее место у центра столешницы, по дороге не смог сдержаться, рассмеялся и спросил, стараясь как можно меньше улыбаться, – Что вы…, за что?!

– Это всё коктейли, – старпом говорил доверенным, правдивым голосом с таким же открытым, прямодушным лицом, – Ни я до этих баб, ни они до меня не дотрагивались.

– Вот тебе и массаж, – капитан встал и вынул из кармана своих брюк пачку стодолларовых банкнот. Отсчитав тысячу долларов, протянул их старпому:

– Держите, – Матвей Федорович ткнул пальцем другой руки в Сергея, – В следующий раз после массажа занимаете у него.

Глава 3. На переходе Пусан – Сурабая.

Первые пять дней стояла неплохая погода с высотой волны не более двух метров и ветром не более десяти метров в секунду. Тархановск покачивало, но выстроенные в вышеперечисленных помещениях башни из подержанной резины продолжали удерживаться в том же положении, в каком их поставили и как могли закрепили перед выходом из Пусана. За это время ничего особенного не произошло, кроме снятия наказания с третьего помощника, неожиданно для многих, в том числе и для капитана, удивившего всех своими познаниями в астрономии. В то время еще не была введена в действие система позиционирования GPS. Размером с небольшой шкаф произведённая ещё в СССР судовая спутниковая станция ранее иногда выдавала более-менее приемлемые координаты, но по выходу из Южной Кореи решила перейти на новый, намного более высокий уровень дезинформации. После нескольких определений местоположения с помощью этого шкафчика, было решено его выключить и позабыть раз и навсегда. Маги, как и его коллеги – вахтенные матросы Валерий и Игорь Витальевич после полноценного возвращения третьего помощника к офицерской работе получили прекрасную возможность показать самим, как надо правильно делать уборку на ходовом мостике. Третий помощник капитана оказался не злопамятным человеком. Он лишь изредка указывал Валерию на недомытые участки палубы, вызывая при этом у него на лице искривлённую гримасу. Старпом поменял мнение об Антоне на противоположное, по сравнению с выходом из Владивостока. О втором помощнике наоборот, впечатление только ухудшилось. Единственное, что Сан Саныч не мог понять, как Григорию удавалось всегда выглядеть трезвым, «как стеклышко», когда рядом с ним появлялся капитан.

Радист, в порядке посильной компенсации за коварный обман в первом в жизни старшего помощника иностранном порту, предложил ему бесплатно переделать под российский формат купленный в Пусане мини-телевизор. Сделанный для местного рынка «Гоулд Стар» с постройки мог принимать видео сигналы исключительно местных, корейских телестанций:

– Ну спасибо большое, дружище! – судя по всему, у старпома постепенно нормализировалось самочувствие. Он, как и прежде, наконец-то вальяжно развалился на диване в радиорубке, – Ты посмотри, а? И здесь меня накололи!

– Ну слава богу, Сан Саныч, – Сергей указал ему на стол, заставленный различными пакетами, пачками и банками, – Будете кофе или чай?

– Что слава богу? Что и здесь меня тоже обули? Кофе, – старпом налил себе кипятка и добавил кофе и сахар.

– Да нет, нет… Я о том… что всё, что ни делается – всё… к лучшему, – не совсем уверенно добавил радист и спросил, – Как вы?

– Да как тебе сказать, – старпом усмехнулся всего лишь на секунду, – Пытаюсь, но никак не могу свыкнуться с мыслью, что мой спорный шедевр с корейским домиком и деревом стоит триста долларов, машинка для стрижки волос – четыреста, вентилятор – пятьсот, а с виду карманный бэушный телевизор, который, если бы не ты, и смотреть то было бы потом невозможно – тоже не дорого. Всего лишь шестьсот долларов США.

На камбузе царило отличное настроение. Наталья Евстафьевна про себя в уме временами подсчитывала чистую прибыль с будущих продаж своей части резины. Пусть её доля была и невелика, зато прибыль должна была быть чистейшей, так как она вложила в качестве оплаты за автопокрышки исключительно свои шарм и харизму.

Другими словами, рейс проходил без серьёзных эксцессов, пока за два дня до пересечения экватора теплоход Тархановск не попал в свой первый после выхода из Владивостока шторм. Тайфун, что бывало очень редко, не последовал 48-часовому прогнозу погоды. Вместо продолжения своего обычного в этих широтах пути на северо-восток он нежданно-негаданно развернулся, и, углубляясь, медленно двинулся на запад. Это привело к попаданию в пяти-шестиметровые волны, что для судна таких размеров и имевшейся у него на том переходе чрезмерной остойчивостью явилось непростым испытанием. Пришлось перейти на сухой паёк и отменить все работы, кроме вахты.

Через два дня погода значительно улучшилась. После 13:00 судового времени планировалось начать традиционное празднование – «Пересечение экватора». Сам проход через экватор по факту должен был произойти примерно в 14:30. В 08:35 утра на вахте третьего помощника капитан вызвал на мостик не выспавшегося второго помощника, электромеханика и радиста. Кисти рук командира были грязного, тёмно-коричневого цвета. Далее по локти руки были исчерчены длинными серыми и чёрными полосами. Стоящий рядом с ним старший помощник капитана был примерно в таком же состоянии, с единственным, наверное, отличием, что у него ещё была короткая широкая тёмно-серая полоска на лбу.

– Так, господа бизнесмены, – Матвей Федорович выставил перед собой ладони напротив вошедших в рулевую рубку, – Я, старпом, а также буфетчица и убийственно злой на всех вас матрос-артельщик уже подготовились к празднику. Однако я подумал, что нам всё равно пока ещё не хватает как минимум четверых чертей.

– Что случилось, Матвей Федорович?! – стараясь выглядеть искренним, радист посмотрел на его руки и светло-коричневые брюки старшего помощника, – Где это вы так?

– Это не секрет, – в своём репертуаре невозмутимо ответил капитан, – Я попросил с утра буфетчицу поменять мне постельное бельё, а она попросила меня помочь ей к нему добраться.

– К постельному белью? – не сдержался обычно молчаливый электромеханик.

Капитан взглянул на свои ладони, а потом на бизнесменов, – Если его теперь так можно называть.

За час до пересечения экватора царь морей Посейдон (старший механик Вениамин Михайлович) издал указ о немедленном приведении всего экипажа в надлежавший вид и состояние. Указ был исполнен без нареканий. Во время фактического пересечения экватора вся команда была «во всеоружии», готова внешне и внутренне. С внешней подготовкой несколько перестарались. Может это было связано так же и с тем, что участники празднования, не все конечно, перестарались с внутренней подготовкой. Молодая восемнадцатилетняя уборщица Настя и буфетчица Елена в пылу подготовки были вымазаны чертями с ног до головы принесенной из машины отработкой. Досталось и повару Наталье Евстафьевне, вовремя вышедшей на главную палубу. Второй механик тут же пометил ей обе щеки и подбородок. Празднование прошло абсолютно без происшествий, веселье затянулось до полуночи. Только к утру следующего дня Настя, Елена и Наталья Евстафьевна осознали весь масштаб проблемы после бесполезных попыток отмыться от глубоко проникшей, практически не смываемой грязи из машинного отделения. Посмотрев на завтраке на принимавших черно-коричневыми руками радиста и электромеханика тарелки со вторым блюдом от совершенно по другому одетой, правильнее сказать, замаскированной буфетчицы, капитан решил больше не проводить этот языческий праздник. Как минимум с этим экипажем.

Глава 4. Второй порт захода – Сурабая, Индонезия.

Вместе с агентом и властями на борт судна поднялись продавцы ароматных масел. Без какого-либо разрешения местные микро-бизнесмены разложили свой товар прямо перед входом в настройку. В кают-компании, в присутствии капитана, старпома, третьего помощника капитана и нескольких человек в экзотической для россиян государственной форме агент с пафосом разъяснил судовой администрации, что в отличии от других терминалов, именно на этом соблюдается очень строгий пропускной режим и полностью отсутствуют коррупция и проституция. Поэтому, если члены экипажа попытаются принять у себя на судне посторонних лиц или что-то неофициально продать или вывезти из порта, последствия будут самыми серьёзными.

– А мы никого не заказывали и ничего никому не предлагаем! – таков был полностью удовлетворивший власти ответ капитана.

Оформление прихода, несмотря на внушительную группу представителей разнородных органов власти, прошло очень быстро, за каких-то пятьдесят минут. Чему, не в последнюю очередь, поспособствовали пятнадцать блоков Marlboro, принесенных матросом артельщиком по просьбе капитана сразу же после пламенной речи агента. Когда власти, перебросившись парочкой фраз с продавцами ароматов покинули борт судна, к трапу без промедления подъехал небольшой грузовичок с закрытым тентом кузовом.

Наталья Евстафьевна, уступив по своим подсчётам немного-немало десять долларов, успела к этому времени обменять четыре более-менее похожих друг на друга колеса из своей части на две большие пробирки очень понравившегося ей дорогущего, по тридцать пять долларов за пробирку ароматного масла.

– Вон ещё что-то подвезли! – она была в полной боеготовности к дальнейшим бизнес операциям, – Эй, негритёночек! Что там у тебя?

– Наталья Евстафьевна, это не негр, – доверительно сообщил второй помощник капитана и направился к трапу, – Посмотрим, что там.

– А похож! – не уступала повариха, обгоняя Григория перед самым трапом.

Они и подоспевшие вслед за ними буфетчица с матросом-артельщиком подошли к кузову сзади грузовика и обнаружили там десять небольших картонных не запакованных коробок.

– Это что такое? – повариха открыла одну из них, – Одеколон чоли?

– Нет, – Григорий вытащил одну упаковку в аккуратной плёнке с надписью «OPIUM», – Это типа духи «Опиум». Для самого простого народа.

Покрутив её в руках, он спросил разрешения у водителя-продавца открыть её. Тот попросил подождать, через несколько секунд принёс и раздал три открытых образца. На упаковке каждого из них несмываемым маркером была написана цена – «1 pc – 1 dollar, 24 pc – 20 dollars» (1 штука – 1 доллар, 24 штуки – 20 долларов). Запах, как констатировала Елена, чем-то напоминал запах настоящих духов этой марки, но был более резковат и вонюч, с яркими оттенками солярки. В каждом ящике находилось по двадцать четыре красиво упакованных подделки на духи «Опиум» с вполне приличным изготовлением, с очень похожими на оригинал флаконами, увенчанными большими золочёными пробками. Через пятнадцать минут большинство из оставшихся на борту членов экипажа, намазавшись маслом из пробников с картонной «витрины» напротив входа в надстройку и благоухая похожими ароматами, окружили грузовичок. Несмотря на то, что оригинал таких духов стоил от тридцати пяти долларов, никто не решался закупить для перепродажи и тем более для себя этот неоднозначный товар по цене всего двадцать долларов за двадцать четыре флакона.