Глава 3: Репетиция спасения

Через неделю в офисе Сергея было тесно.

Анна вошла и замерла на пороге, пропуская за спиной Лену. Помещение оказалось совсем не похожим на «морг», как пошутил Никита. Это был старый советский кабинет, законсервированный во времени: дубовые панели на стенах, тяжелые шторы цвета бордо, массивный письменный стол в углу и стулья на гнутых ножках – такие сейчас продают на «Авито» как «винтаж», а раньше стояли во всех учреждениях.

Кто-то – видимо, Сергей – принес складные стулья и расставил их кругом. В центре стоял низкий журнальный столик с чайником, одноразовыми стаканчиками и тремя пачками печенья. Горел торшер – старый, с бахромой, дающий теплый желтый свет, от которого сразу становилось уютнее.

– Ничего себе, – Лена оглядывалась, стягивая огромный шарф, в который была замотана по самые глаза. – Здесь как в кино.

– В кино про что? – спросил Никита, входя следом. – Про вампиров?

– Про тебя, – огрызнулась Лена, но без злости. За неделю в общем чате они успели перетереть все: от мемов до серьезных разговоров в три часа ночи. Она уже не шарахалась от его дурацких шуток, а он перестал извиняться за каждое слово.

Сергей стоял у окна, спиной к стене – привычка, от которой не избавиться за одну встречу. Но сегодня он не сжимал ключи. Сегодня он даже улыбнулся, когда вошла Марина.

Марина пришла с пирогом. Настоящим, в старой форме для кекса, прикрытым полотенцем с вышитыми петухами. Она была в вязаном жилете поверх блузки, с аккуратной завивкой и с таким выражением лица, будто идет на родительское собрание к любимому внуку.

– Здравствуйте, мои хорошие, – сказала она, оглядывая компанию. – А где тут кухня? Я пирог порежу. Яблочный, по маминому рецепту. Никита, мальчик мой, помоги бабушке.

Никита, которого в жизни никто не называл «мальчик мой», кроме жены, да и то с другим оттенком, вдруг засмущался и пошел помогать.

Оля пришла последней. Она возникла в дверях неслышно, как тень, в своем неизменном черном балахоне с длинными рукавами. Волосы закрывали лицо. Она смотрела в пол, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки.

– Заходи, – Анна подошла к ней, не делая резких движений. – Мы рады, что ты пришла.

Оля подняла глаза – на секунду, ровно настолько, чтобы встретиться взглядом и снова уткнуться в пол.

– Я могу сесть в углу?

– Можешь. Вон там, у окна, есть кресло. Старое, но удобное.

Оля скользнула в угол и исчезла – растворилась в темноте за торшером, оставив только белые пальцы, сжимающие край рюкзака.

Всего собралось семеро.

Анна насчитала: Никита, Лена, Сергей, Марина, Оля, она сама. И еще один – мужчина лет сорока, которого привел Сергей. Представился Димой, сказал, что «похоронил бизнес, жену и себя заодно, но в какой последовательности – уже не помнит». Сидел молча, пил чай и слушал.