Трудиться в госпитале было тяжело. Медперсонал работал практически круглосуточно и буквально валился с ног от усталости, санитаров катастрофически не хватало. Даше, которая неожиданно для самой себя проявила способности к медицине, со временем доверили помогать медсестрам делать перевязки и другие несложные медицинские манипуляции. Девочка с гордостью носила белый халат и шапочку, выданные ей сестрой-хозяйкой. Ей часто приходилось вместе с мамой оставаться на ночное дежурство, а утром бежать обратно в школу и стараться изо всех сил не заснуть на уроках. Работая в госпитале, Даша по-другому стала смотреть на труд медиков, самоотверженно спасающих жизни раненых бойцов. Она впервые подумала о том, что если бы не любовь к танцевальному искусству, она бы выбрала для себя профессию врача.

После разгрома гитлеровцев под Москвой плановое привлечение школьниц старших классов к работе в военных госпиталях было свернуто. Фронт откатился на запад, жизнь в Москве налаживалась. В столицу стали возвращаться эвакуированные. С весны 42-го года студия танца возобновила работу. Даша продолжила занятия, но нагрузки были уже не те, что раньше – одни преподаватели ушли на фронт, другие еще находились в эвакуации. Интенсивности занятий не способствовали и проблемы с полноценным питанием учеников – Москва, как и вся страна, жила в суровых реалиях карточной системы распределения продовольствия. Поэтому Даша стала больше времени уделять учебе в школе. Она понимала, что знания в будущем ей обязательно пригодятся. Тем более, что шла война, где технологии, техника и умение их применять решали почти все. Особенно хорошо ей давалась математика – она считала, что здесь она пошла в отца, который имел солидное техническое образование.

Государственный ансамбль народного танца возвратился из эвакуации в Москву в 1943 году. Тогда же на основе этого коллектива была создана уникальная школа народного танца. «Синеглазка» Даша получила приглашение в эту школу. Но она уже приняла другое решение.

В июне 43-го года Даша с отличием окончила среднюю школу. Ей было семнадцать лет, и она твердо решила идти на фронт. Она стремилась отомстить за отца, за все, что творили гитлеровцы, и была убеждена, что должна воевать в небе. Отец хотел, чтобы она летала - значит, она должна летать. Даша знала, что добиться этого будет не просто: уцелевшие аэроклубы с начала войны были преобразованы в летные школы первоначального обучения ВВС РККА и девушек туда, как и в летные училища, уже не принимали. Но она также знала, что женщины успешно воюют в качестве летчиков-наблюдателей, штурманов, воздушных радистов и воздушных стрелков. Добиться направления на курсы подготовки таких специалистов девушки еще могли.

Она обратилась за поддержкой к старому другу отца. Полковник Федор Андреевич Гордеев воевал вместе с ее отцом в Испании и в Китае. Сейчас он служил в Главном штабе ВВС. Гордеев знал Дашу с детства и поэтому нашел время, чтобы ее выслушать. Он встретил ее на КПП штаба и провел на территорию части в курилку.

- Федор Андреевич! – сходу начала Даша, - Я решили идти на фронт. Но я хочу летать, я должна воевать в воздухе – как отец. И мне нужна для этого ваша помощь.

Гордеев закурил и внимательно посмотрел на Дашу.

- Даша, скажу тебе честно – если бы у меня была дочь, я бы не хотел чтобы она пошла воевать в семнадцать лет.

- Но ваши двое сыновей воюют. И младшему только восемнадцать…

Лицо Гордеева помрачнело. Затянувшись папиросой, он тихо произнес:

- Да, они – летчики-истребители. Но они ведь мужчины.

- А девушка чем хуже мужчин, если дело касается защиты Родины? Если не получится воевать в авиации, я все равно пойду на фронт - хоть санитаркой, хоть кем, - выпалила Даша.

- В летные училища сейчас девушек не принимают, - устало сказал полковник.

- Федор Андреевич! Женщины летают и штурманами, и стрелками-радистами…

- Ты такая же, как и твой отец, – грустно улыбнулся Гордеев. - Если что решила, то идешь напролом.

- Папа бы меня понял, - расстроенно проговорила Даша, не глядя на полковника.

- Хорошо, - голос Гордеева стал жестким, а тон деловым, - Тогда скажу следующее. Сейчас как раз начинается очередной набор девушек в группу подготовки штурманов для двух женских бомбардировочных полков сформированных Мариной Расковой.

- Я знаю - это полк пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и полк легких ночных бомбардировщиков По-2…

- Совершенно верно. Подготовка будет происходить по ускоренной программе. Кандидаты проходят профотбор и врачебно-летную комиссию. Базовые условия отбора – образование не ниже десяти классов, хорошее знание математики в пределах школьного курса, хорошая пространственная ориентация, психологическая устойчивость, абсолютное здоровье. Остальное решает мандатная комиссия. Раз ты уже все решила – подавай документы. Но предупреждаю – отбор будет жестким. И учиться - если зачислят группу - будет нелегко.

- Федор Андреевич, если меня зачислят - я справлюсь.

- И вот что еще. Группу набирают в крайний раз – в планах командования подготовка женщин-штурманов более не значится. Мать-то хоть знает про твои планы?

- Мне пока нечего ей сказать. Скажу, когда будет что-либо определенное.

Полковник помолчал. Затем бросил окурок в урну и сказал:

- Подавай документы. Куда и как - сообщу тебе завтра – позвони мне на рабочий. А матери обязательно все расскажи. На этом пока все.

Даша поняла, что судьба предоставила ей шанс «вскочить в последний вагон». Она увидела в этом некий сакральный смысл. «Папа хотел, чтобы я была летчиком. Не получается пилотом - буду штурманом. Как там, у Некрасова? Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан? А у меня как? Пилотом можешь ты не быть, но штурманом ты быть обязан! Главное теперь – летать. Летать и бить фашистов!» – так думала Даша после разговора с Гордеевым. Она подала документы, прошла профотбор, врачебно-летную и мандатную комиссию. Даша не знала, содействовал ли этому друг отца, но ее зачислили. Безусловно, не последнюю роль при этом сыграли ее отличный школьный аттестат и отменное здоровье.

Девушка все рассказала матери только после зачисления в группу будущих штурманов. Мать удивилась и очень расстроилась.

- А как же танцы, Даша? А школа танца? А ансамбль? Ты ведь мечтала о нем? – спрашивала она.

- Мамочка, сейчас нужны не танцоры, а солдаты. Поэтому я подала документы не в школу танцев, а в штурманскую школу. Папа бы это поддержал, – отвечала дочь.

- Но тебе только семнадцать…

- Мои ровесницы добровольцами уходят на фронт - санитарами и связистами. А мне до фронта еще почти год учиться, - пыталась успокоить Даша маму.

- Штурманская специальность такая сложная - это тебе не санитаркой клизмы в госпитале ставить, - отговаривала мама дочь.

- Я справлюсь - с математикой у меня все в порядке, - парировала Даша.

- Но ты же столько лет жила этими танцами! А теперь получается, что все это напрасно?

- Мама, я не бросаю танцы. Я делаю паузу. Я обязательно буду танцевать - после войны.

Мать, скрепя сердце, приняла выбор дочери.

- Синеглазка ты моя! Как же тебе будет тяжело! – проговорила она печально.

Но Даша сказала:

- Тяжело сейчас всем. Я выдержу. Помнишь, чему учил меня папа? Если верить в себя, то все получится…

Часть 3

В конце июля 43-го года группа девушек, в которую была зачислена Даша, была направлена в штурманскую школу, располагавшуюся в одном из городов Поволжья. По прибытию на место из группы сформировали отдельную женскую учебную эскадрилью. Сразу же начались занятия. Курсанты изучали аэродинамику, навигацию, устройство летательных аппаратов, метеорологию, и другие дисциплины, учились стучать ключом радиосообщения по «Морзе». Одновременно девушки несли службу в нарядах, выполняли необходимые хозяйственные работы. В сентябре курсанты эскадрильи приняли военную присягу.

Даше было непросто привыкнуть к новому образу жизни, но у нее получилось. В учебе она не отставала – сказались ее способности к математике и хорошая подготовка в школе. Уставала Даша меньше, чем большинство других девушек – с детства серьезно занимаясь танцами, она привыкла к четко регламентированной жизни и физическим нагрузкам. Она была открыта и доброжелательна с товарищами по учебе. Единственное, что Даша старалась скрывать, было то, что в прошлом готовилась стать профессиональной танцовщицей. Она считала, что это может вызвать непонимание у сокурсниц: в штурманскую группу набрали преимущественно студенток технических вузов и математических факультетов. Выпускниц десятилетки в группе было мало. Но, как говорилось еще в Евангелии, нет ничего тайного, что не становилось бы явным. И Дашу это правило жизни не обошло.

Декабрьской ночью после полуночи в казарму женской учебной эскадрильи вошел, отряхивая с шинели снег, проверяющий – пожилой капитан. То, что он увидел, удивило даже его - старого служаку. Тускло горело дежурное освещение, потрескивали дрова в буржуйках, в казарме было тепло. Курсанты крепко спали после тяжелого дня изнуряющих занятий. На тумбочке дневального никого не было - стояли только солдатские сапоги со свисавшими из них портянками. Проверяющий огляделся. В узком коридоре казармы в полутьме танцевала девушка, выделывая непонятные па. Она танцевала на цыпочках и босиком. Не замечая проверяющего, девушка тихо отсчитывала для себя движения: «Раз, два, три! Раз, два, три!»

- Это еще что такое? - вполголоса, чтобы не будить курсантов, гаркнул капитан.

Девушка сорвалась с места, метнулась к тумбочке, в секунду надела солдатскую шапку-ушанку и прыгнула в сапоги. Портянки остались висеть на голенище.

- Дежурный по эскадрилье, на выход! – негромко прокричала она, вскинув ладонь к виску и старательно глядя на капитана. Из крошечной канцелярии показалась заспанная дежурная. Не дав ей доложиться, капитан накинулся на обеих:

- Почему дневальный не на месте? Почему нарушаете устав? Вы в наряде или где?

Дежурная попыталась что-то сказать, но капитан вновь перебил:

- Что это за кордебалет вы тут устроили? Да еще босиком!

- Это не кордебалет, это упражнения по технике свободного танца Айседоры Дункан, - осторожно проговорила дневальная.

- Нашли время и место, - успокаиваясь, проворчал капитан. Оглядывая девушек, он добавил:

- Забыли, что устав написан кровью?

Девушки молчали, вытянувшись по стойке «смирно». Капитан о чем-то думал.

- Вот что, - сказал, наконец, он, - На первый раз я вас с наряда не снимаю. Пока объявляю обоим взыскание. Но если подобное повторится - получите по всей строгости! Продолжайте нести службу!

Взглянув на дневальную, он усмехнулся:

- А ты, Айседора, портянки одень как положено!

За нарушение устава при несении службы Даша получила от начальства строгий выговор и два наряда вне очереди. После этого случая Даше пришлось поделиться с подругами секретами своей танцевальной биографии. Вопреки ее опасениям отношения сокурсниц к ней это не изменило. Но именно тогда в учебной эскадрилье Даша получила свое новое прозвище - «Айседора», которое приклеилось к ней на всю ее фронтовую жизнь...

В декабре 43-го года после завершения курса теоретической подготовки у курсантов женской эскадрильи начались учебные полеты. Сначала их «вывозили» на самолете ТБ-3, который называли «летающим классом». Это был устаревший бомбардировщик, переоборудованный специально для подготовки штурманов. На нем курсанты осваивали полеты по маршруту днем и ночью. С февраля 44-го года тренировочные полеты продолжились в составе экипажей на стареньких бипланах Р-5 и потрепанных, постоянно ремонтируемых легких бомбардировщиках Су-2. Затем эскадрилью пересадили на учебные бомбардировщики СБ. На них курсанты несколько раз летали на учебное бомбометание. В конце этапа летной подготовки они выполнили полеты на пикирующих бомбардировщиках Пе-2, которые в народе называли «пешками».