Представьте себе Скарлет о`Хару, живущую в современной Белоруссии. Скарлетт – потому, что главную героиню Янину в аннотации сравнивают именно с ней. Что бы сделала Скарлетт? Для начала вписалась бы в общество. Нравилось или не нравилось бы ей это общество – неважно. Она не была в восторге ни от роли девочки-припевочки, ни от роли единственного мужика-кормильца, ни от роли примерной жены при нелюбимом муже. Но ничего – со всеми справлялась. Затем сообразила бы, где реализовать свои сильные стороны. Ну и – ПРОФИТ.
Что вместо этого делает Янина?
Обстановочка.
Вполне себе стабильная обстановочка. Ни тебе войны, ни тебе социальных потрясений, даже 90-е Янина (Яся) провела под крылышком богатого папы, пусть и не любящего, пусть во флигеле, но рапирой швейцарский сыр покрошить вполне могла (Не знаю, что было в тот период в Белоруссии, а в России тогда во многих семьях не было хлеба). Да, ни отец, ни тётя Таня её не любили. Но при этом девочку ни разу не ударили, не гоняли, как последнюю падчерицу, не отказывались содержать и обеспечивали едой и услугами домработницы. Да, норовили сбагрить подальше. И при этом пропихнули её, абсолютно здоровую - в санаторий для астматиков (пытавшегося возмутиться таким положением дел главврача автор выставляет злодеем), и абсолютно неподготовленную – в вуз на повышенную стипендию. Правда, по окончании учёбы Яся сплавляется на практику в Малмыги, которые для автора – олицетворение всея Белоруссии и по совместительству филиал ада. Жить там так, как живёт основное население страны.
Эти страшные Малмыги.
Если вы думаете, что в Малмыгах Ясю кто-то избивал, обижал или унижал, вы ошибетесь. Садизм был куда изощрённей: ей дали работу библиотекарем и комнату в общежитии, а приветливая соседка помогла обустроиться. Вокруг, разумеется, творились такие ужасы, каковые не приходили в голову и Стивену Кингу:
— Как же вы мне все дороги! Дубоголовые некрофилы! Зомби из прошлого! Живущая в вечном «Артеке» армия Урфина Джюса! Юнцы, говорящие языком пленумов ЦК! Комиссии по распределению! Трудовые книжки! План по инвестициям! «Властелин села»! Молодой специалист! Подвиг народа! Немецко-фашистские захватчики!
Ясю колотит от злости… Но из девушки изливается, кажется, все накопленное за последние месяцы:
— Шашлычок под коньячок! Шампанское с помидорами! Кредит на телевизор! Стеклопакет на кухне! Программа развития села! Агрогородки! «Самые богатые и влиятельные»! Социальное молоко! Контрольная закупка!
Только не спрашивайте, что плохого в трудовых книжках и выбивании денег из федерального бюджета на развитие области. Или хотя бы в стеклопакете и телевизоре. Или в словах о «стажах», «ставках» и «идеологиях», которые перед своим трудоустройством слышит героиня, впадая в культурный шок: «взрослые энергичные люди с горящими глазами осознанно натягивают на себя именно эту лексику, осязаемо наслаждаясь произнесением выуженных из нафталиновой коробочки с Лениным слов». И почему нормальному человеку не должен быть важен стаж, учитываемый при выходе на пенсию, и ставки, от которых зависит размер зарплаты.
Главное, проникнитесь страданиями главной героини, вынужденной выходить на работу к девяти утра и вращаться в кругу обывателей, поедающих оливье и пельмени и читающих газету «Жизнь». Сама же она, как более возвышенная, пьёт генмайч и читает книжки про Муми-тролля, хотя чем это более интеллектуально, не понимаю.
Разумеется, ехать из столицы в неведомые гребеня стремновато (чему, собственно, автор возмущается вместе с героиней: «Ценителя драм энд бэйса, способного отличить ритм на 140 ударов в минуту от ритма на 170, делают на два года пропагандистом здорового образа жизни в деревне Верхутино»). С другой стороны – за этот период приобретается стаж и опыт. Если судить по биографии Янины, то, не выдержав каторги Малмыг и сбежав оттуда до окончания практики, она устраивалась:
• на телевидение – подносить микрофон за смешную зарплату, которой ей тупо не хватало на еду, при том что за проживание она не платила;
• «светлячком» в московском ночном клубе – служить «жилеткой», куда могут выплакаться пьяные клиенты, и одновременно трахаться с владельцем этого клуба;
• донором (в Литве), где ей так и не заплатили, поскольку кровь не подошла по противопоказаниям (обнаружили беременность) – но десятую часть крови таки взяли;
• продавцом на полулегальную точку без туалета и, видимо, соцпакета – и одновременно бесплатно работать за сменщицу, потому, что сменщица трахается с владельцем точки.
Естественно, самовольного ухода с практики государство героине не прощает и накладывает на неё санкции...
Портрет государства
Государство наплевало героине в душу, не успела та окончить журналистский факультет. Собиралась, понимаете ли, «жалеть тех, кого больше некому жалеть. И… защищать их». А население в её защите вообще не нуждается:
каждый обездоленный вокруг успел купить себе старое немецкое корыто, поставить стеклопакеты на кухне и отложить на летний отпуск в Анталии.
Правда, безобразие какое? Но у автора какое-то странное отношение к невинным мирским радостям. Если новобранцы едят пиццу – то «с такой жадностью, так самозабвенно усеивают крошками свою форму, так радостно размазывают соус по лицу, что прям видно, как им несладко приходится на службе». Если соседка любит салат «Оливье» - то «водилы автопарка явно недоедают этого оливье, явно». Если население балуется с местной достопримечательностью – «деревом желаний» - то со стороны автора идут многословные причитания о том, как страшно жить. Если водитель маршрутки включает музыку – то она обязательно будет уровня «сникерсы, сникерсы, сникерсы-уикерсы». А если женщина рожает - то на нормальную мать она походит только тогда, когда является гражданкой свободной Литвы. В противном случае походит на деградантку, вышедшую замуж за отечественного алкаша либо «огурца»-колхозника и постепенно деградирует. Россия выглядит в этом отношении не лучше. И в качестве отца здесь предлагается московский чурка-наркоман - или наркодилер, тут не очень понятно:
— У тебя ожерелье рассыпалось, — говорит Яся Аньке.
— Где? — вскидывает брови мама Муслимчика.
— Вот, смотри. — Яся поднимает одну из жемчужин. — Не боишься, что твой малой проглотит? Он ведь может этим жемчугом подавиться.
Молодая мамаша хохочет:
— Это не жемчуг! Это кокаин!
А ещё в Белоруссии, оказывается, нет нормальной юриспруденции, нет нормальной журналистики, временами разгоняются какие-то митинги, а один взгляд на гостиницу «Турист» и универмаг «Беларусь» «может сообщить душе такую безысходность поздней БССР, что сразу становится понятно, отчего развалился Совок» (я не поняла: они там что, все продукты в Россию вывозят?). И да, если житель этой страны покупает себе шампунь или иной предмет личной гигиены, то становится патологически застенчивым, «особенно житель заводского района, чья нервная система подорвана алкоголизмом - своим собственным либо алкоголизмом соседа» (это в стране-производителе мыльно-пузырных принадлежностей?). А в том, что в Литве главную героиню отказались лечить, виноват, разумеется, Лукашенко, поскольку именно насчёт белорусской страховой компании (впоследствии честно оплатившей все расходы) литовские врачи оказались не уверены. В том, что её из Литвы выперли, виноват, кстати, тоже Лукашенко, поскольку Яся - дочь чиновника, попавшего под санкции – на этот раз Евросоюза.
Портрет Яси
В аннотации написано: «кажется, все против Яси — и родной отец, и государство, и друзья…» На самом деле Яся очень напоминает Неуловимого Джо – Неуловимого не потому, что его никто поймать не может, а потому, что он нахрен никому не нужен. И жизнь её «бьёт» не более, чем остальных. Но стирать ручками в тазике? Ах! Приходить к девяти утра на работу? Ох! Спустилась шина на велосипеде? Пошла топиться! Поклонник пробует поухаживать, не заходя дальше невинного флирта? Изыди, дубоголовый некрофил! Испортилась погода, а молодой человек подвёз до дома и уехал? Не пойду на работу и буду страдать!
Её соседка Валька хоть и не хватает с неба звёзд, но твёрдо понимает, чего хочет. И по мере сил и разумения делает – хотя бы в плане бытовом. Яська же ничего не хочет: ни карьеры, ни семьи, ни общения, ни дружбы, ни интересного дела, ни уютного гнёздышка, ни даже приключений на задницу. Только свалить. И идеале – на Луну к Озеру Радости. А в реале - куда подальше. Из Малмыг подальше (не желая консервироваться), из Москвы подальше (не желая меняться), от проблем подальше (к сожалению, некуда – государство везде достанет), от флигеля подальше (не желая вспоминать) и даже от единственного человека, с кем ей интересно, подальше (боясь сблизиться). А в результате каждый раз уходит в никуда – с неприятными последствиями, о которых либо была заранее предупреждена, либо вполне могла догадаться, особого интеллекта на это было не надо. Автор называет всё это смелостью. По-моему же это просто тупость, бесхребетность и неумение решать проблемы.
П.С. Интересно, что такие, казалось бы, бытовые действия, как самостоятельная готовка еды или поиск ремонта обуви героине в голову почему-то тоже не приходят. Но тут, вероятно, опять страна виновата.
